Я машинально кивнула, совершенно не понимая, что несет эта полоумная девчонка, но она хотя бы со мной разговаривала, и это уже был прогресс.

– Предлагаю нейтралитет. Я делаю что хочу, а ты сидишь тихо и не раздражаешь своим присутствием. – Лиззи оскалилась и прошла в дальний конец комнаты к сундуку, доверху набитому куклами.

– Договорились, – буркнула я, провожая ее настороженным взглядом.

Пока Лиззи играла с куклами и напевала под нос какую-то жуткую мелодию, я села на кровать, вытащила из кармана телефон и, принялась листать новости в социальных сетях, коротая время до приезда Владлена.

За пару часов узнала, что в Сиэтле все спокойно, да и Голден умалчивал о новых кровавых загадках. Пролистав ленту, я порылась в статье о медиумах и выяснила, что многие путают подобный дар с шизофренией.

Великолепно!

Впрочем, будь эта информация правдой, в провинциальном городишке приходилось бы слишком уж много душевнобольных на квадратный метр.

– Вот, возьми, – прямо перед моим лицом внезапно возникла Лиззи, которая всего минуту назад сидела возле сундука.

Громко взвизгнула от неожиданности, а девчонка захохотала, все еще протягивая мне листок с рисунком.

– Я тут кое-что изобразила.

– Ты же играла в куклы…

– Да неужели? Может, стоит лучше следить за мной? А не то я расскажу папеньке, что ты бездельничаешь на работе и совершенно со мной не занимаешься.

Я вспылила и выхватила протянутый листок.

– Твоей идеей был нейтралитет, Лиззи. Я лишь поддерживаю выбор. Думаешь, мне весело часами сидеть в интернете?

Девочка не ответила.

– У тебя такой противный голос, ты знала? Что в тебе мужчины находят? – Лиззи поморщилась, словно смотрела не на меня, а на навозную кучу, а я опустила глаза на покрытый чернилами листок.

Сердце подпрыгнуло к горлу, когда я увидела на рисунке себя, стоящую на перекинутом через канал мосту в окружении пламени.

Я непонимающе уставилась на Лиззи, перенесшую сюжет моего кошмара на бумагу.

– Что это такое?

– Твоя смерть, разве не очевидно? – Девочка звонко расхохоталась, а в ее глазах зажглось обещание расплаты.

Нервы сдали. Я подскочила с кровати, намереваясь закончить этот спектакль и послать фото рисунка Владлену, чтобы он угомонил распоясавшуюся дочь, но тут Лиззи выхватила у меня листок вместе с телефоном. Разорвав свое творчество на мелкие клочки, она вдруг рванула к шкафу. Пока я в ступоре наблюдала за происходящим, девчонка ловко взгромоздила на стул пуфик и, вскарабкавшись по самодельной пирамиде, забросила мой телефон на верх шкафа.

– Негодница! – ругнулась я, а Лиззи, невероятно довольная собой, соскочила вниз и показала мне язык.

– Вот теперь попробуй нажаловаться папе, mouffette. Жаль, твоя глупая голова не помнит редких французских диалектов. – Девчонка вприпрыжку пересекла комнату и вернулась к разбросанным в углу куклам.

Пыхтя от негодования, подошла к шаткой конструкции из пуфика и стула, чтобы достать телефон. С равновесием я не дружила с детства, поэтому, когда я взобралась на «пирамиду», она ожидаемо зашаталась.

Лиззи умудрилась забросить телефон на середину шкафа, и мне пришлось встать на носочки, но даже так я не дотягивалась.

Ругаясь про себя, ощупывала пальцами вверх шкафа, как вдруг дверь в комнату распахнулась. Понадеявшись, что это пришел дворецкий или вернулся Владлен, я обернулась, и от резкого движения нога соскользнула с пуфика. Секунда, и конструкция разрушилась, а я полетела вниз, крепко зажмурившись.

Удара о пол не последовало. Только громкий хохот Лиззи, от которого заложило уши, и из ниоткуда возникшие надежные руки, сомкнувшиеся вокруг меня.

– Брось эту немощную, Кристиан, – сквозь смех потребовала девчонка, заставив меня распахнуть глаза.

Меня к груди прижимал Кэмбэлл младший. Я намертво вцепилась в ворот его черной футболки, впервые разглядев открытое левое плечо, разукрашенное орнаментом витиеватых татуировок.

– Лиззи, дорогая моя, – лилейно начал он, – тебя в кабинете ждет Владлен, наведайся к нему.

– Что ж ты сразу не сказал, – обрадовалась Лиззи и с криком: «Папочка!» выбежала в коридор.

Кристиан тут же отпустил меня, поставив на ноги, точно боялся, что его укушу.

– Спасибо, – пробубнила я, одергивая блузку.

Кэмбэлл даже бровью не повел, но для вежливости добавил:

– Будь осторожнее, у нас не предусмотрены выплаты за травмы на работе.

Загадочный мужчина из сна развернулся, чтобы уйти, но внутри меня все воспротивилось его исчезновению.

– Лиззи забросила мой телефон на шкаф. Мне ничего не оставалось, кроме как попытаться его достать. Твоя племянница жуткая вредина, можешь передать это брату, я не стану притворяться, что с первых дней наладила контакт с малышкой. Она…

– Эксцентричная и своевольная, – подсказал Кристиан.

– Не совсем то, что я хотела сказать, но можно и так.

– Так откажись от работы в особняке. И всем станет легче, уж поверь. К сожалению, мой брат слишком учтив, чтобы сказать об этом прямо.

– И поэтому Владлен науськивает дочь издеваться надо мной?

– Нет, конечно. К Лиззи даже мне тяжело найти подход.

Для лучшего восприятия момента автор советует прослушать (Sweetdreams Emily browning, podval capella)

Острые слова Кристиана задели, но я не подала виду. Передумав уходить, он сунул руки в карманы обтягивающих брюк и вальяжно подпер плечом шкаф.

– Ну хоть у кого-то в вашей семье есть чувство такта. – Я гордо вздернула нос и зашагала к упавшему пуфику. Схватив его, вновь взгромоздила поверх стула, решив, что помощи просить не стану.

– Хочешь свернуть себе шею? – подначивал Кристиан, догадавшись, для чего я снова строю лестницу из мебели.

– Если и так, какое тебе дело, Кэмбэлл? – Присутствие Кристиана рядом отзывалось мурашками на коже. Еще ни один мужчина не вызывал во мне столь губительную бурю противоречивых чувств.

Кристиан хмыкнул, но не ответил, а я занесла ногу, чтобы повторить подвиг скалолаза. Меня дернули за локоть, отодвинув от шкафа на метр. Пока я глупо хлопала ресницами, ожидая, что произойдет дальше, Кэмбэлл подпрыгнул и легко схватил мой сотовый со шкафа. Его футболка на мгновение задралась, обнажив рельефные косые мышцы.

– Благодарить не стану. – Я рывком забрала телефон, который протянул мне Кристиан, и спрятала его в задний карман.

Противоречивость поступков Кэмбэлла не укладывалась в голове. Он то страстно целовал меня, то всем своим видом отталкивал, то обижал словами, а следом помогал поступками.

– У тебя биполярка, в этом дело? Поэтому ты себя так странно ведешь?

– Не неси ерунды, Лекса, – ощетинился он и закусил губу. Нас разделяло пару шагов, но казалось, что с момента последней встречи между нами разверзлась непреодолимая пропасть.

– Тогда в чем? – допытывалась я. Как же хотелось рассказать про мучивший сон, чтобы во всем разобраться, но я боялась, что Кристиан примет мою исповедь за бредни сумасшедшей и покрутит пальцем у виска.

– Ты хочешь узнать, почему я не позволил тебе свалиться на пол или стать жертвой извращенцев в клубе? Думаю, ответ очевиден, я ведь не ублюдок, чтобы ловить кайф от страданий наивной девушки.

Захотелось сбить спесь с парня, искусно водившего меня за нос.

– Почему ты так самозабвенно целовал меня? – не ведая что творю, я шагнула к резко задумавшемуся Кристиану. На его каменном лице что-то промелькнуло, но я не успела распознать быстро угасшую эмоцию.

Кэмбэлл был раздражающе высок. Пришлось запрокинуть голову, чтобы вглядеться в его прекрасные глаза, в надеже различить в них проблеск ответов. Но в них отражалась лишь пустота.

– Почему ненавидишь?

Кристиан вдруг придвинулся ко мне ближе, немного наклоняясь, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Он вскинул руку и положил ее на мою шею, поглаживая большим пальцем яремную вену. Меня затрясло от холода его касаний и жара нашей близости. Дыхание участилось. Нужно было срочно оттолкнуть гипнотизирующего идеальной красотой парня и не позволять манипулировать мной с помощью запретных желаний, но душа тянулась к Кристиану, как к чему-то жизненно необходимому.

– Ты стала айсбергом, потопившим в ледяном океане предательства несокрушимый лайнер… Ты вырвала мое сердце и потопталась на нем, когда я отдал все, чтобы спасти тебя… – Я не понимала, о чем говорит Кристиан, но что-то внутри отзывалось на его реплики, мучительно натягивалось и рвалось на части. – Его рука поползла выше, он принялся очерчивать большим пальцем контур моих губ., уделяя внимание чувствительному «бантику». Голос Кристиана дрожал от сдерживаемой злобы, но его касания источали такую нежность, от которой в животе просыпались бабочки. – Ты испещрила кровоточащими ранами каждый дюйм моей проклятой души и тела. – Лицо Кэмбэлла склонилось ниже, манящие губы застыли в миллиметре от моих.

Наверное, разум покинул меня, сдавшись под лавиной растекшегося по венам желания прижаться к Кристиану вплотную и как во сне простонать его имя, сокрушаясь под ласками.

– Ты уничтожила все, что я знал о любви. – Я выгнулась к нему навстречу, и Кристиан стер между нами последнее расстояние.

С тихим стоном мы столкнулись, словно звезды в взрывном поцелуе.

Боже мой!

Холодный язык проник в мой рот, вызывая пульсацию во всех чувствительных местах. Ладонь Кристиана властно легла мне на затылок, удерживая, и вскоре я оказалась прижата спиной к дверце шкафа.

Мы будто падали с небес и сгорали в атмосфере, задыхались от нехватки воздуха и стонали друг в друга. Кристиан оттянул мою губу, и я ощутила легкое покалывание, будто задела что-то острое, но мы не останавливались, не могли…

Соски напряглись под тонкой тканью блузки, а внизу живота запульсировало. Кэмбэлл вновь проник языком в мой рот, поглаживая небо и внутреннюю часть щеки, словно исследовал меня. В ответ я запустила пальцы в его белоснежные волосы.

Кристиан низко застонал, когда я слегка потянула его локоны и углубил поцелуй, разжигая между нами неистовый пожар.

Я животом ощутила прижатое ко мне твердое возбуждение. Не стыдясь своей страсти, немного поерзала, давая понять, что тоже чувствую химию между нами.

Дверца скрипела от нашего натиска, но мне было плевать. Пространство вдруг сузилось до единственного мужчины, вжимающегося в меня с такой первобытной силой, точно он желал навсегда нас соединить.

Я хмелела от его уст, с пристрастием изучающих мои, сгорала под напряженным телом. Вторая ладонь Кэмбэлла нашла пристанище на моей талии, поглаживая ее через блузку. Меня внезапно накрыла неописуемая тяга к целующему меня мужчине. Это чувство было таким острым и непостижимым, что я испугалась.

Холодная рука скользнула ниже, обхватила мою дрожащую от напряжения ногу и резко ее приподняла, обвив вокруг пояса Кристиана. Этот жест был таким властным и естественным, что у меня перехватило дыхание. Теперь Кристиан вжимался в меня еще плотнее, еще безжалостнее, и я чувствовала каждую линию точеного тела, каждую мышцу, наполненную желанием.

С хриплым стоном я втянула ртом воздух. Кристиан тут же переключился на мою шею. Скользя губами к пульсирующей вене, он оставлял влажный, обжигающий след. Его зубы слегка задели чувствительный участок, и я вскрикнула, впиваясь ногтями в плечи Кэмбэлла.

– Кристиан… – его имя сорвалось с губ чужим шепотом, больше похожим на мольбу.

Кэмбэлл что-то пробормотал в ответ, но я не разобрала слов. Его бедра ритмично задвигались, создавая сладостное, сводящее с ума трение именно там, где я горела от нетерпения.

Мы прижимались друг к другу, мечтая избавиться от одежды и познать каждый дюйм наших возбужденных тел.

Мои ладони резко переместились на твердую грудь Кэмбэлла, будто хотели ощутить сотрясающий тело пульс, но за ребрами Кристиана обосновалась тишина. Страх развеял наваждение, и я распахнула глаза.

Наверное, показалось…

Заметив мое оцепенение, Кристиан сбросил мои руки с груди и, прежде чем отстраниться, прошептал мне в губы, взывая новую волну мурашек:

– И ты нахально спрашиваешь, почему я тебя ненавижу… – Он резко ударил кулаком по дверце шкафа. Я вскрикнула от неожиданности, а Кэмбэлл развернулся и направился к двери. На пороге он задержался, подарив мне разбитый взгляд человека, когда-то лишившегося всего.

Моя спина вдавливалась в платяной шкаф. Кэмбэлл исчез, но напоследок я успела заметить, как за ним потянулась тень призрака из клуба.

***

Все это было слишком даже для меня – девушки, чей скептицизм разбили призраки, а размеренную жизнь превратили в детектив. Взвесив все «за» и «против», я решила, что смогу помогать маме и на другой, менее оплачиваемой работе, чтобы меньше подвергать себя опасности.

Успокоившись после очередной стычки с Кристианом, направилась в кабинет его старшего брата. Стоило протянуть к двери костяшку указательного пальца, чтобы постучать, как раздался приглушенный деревянным полотном бархатный голос Владлена:

– Входи, Лекса.

Я смущенно вошла внутрь. Владлен что-то писал в документах, сидя за столом возле окна, а Лиззи играла на ковре возле зажженного камина. Увидев меня, она заметно расстроилась. Владлен указал шариковой ручкой на кресло напротив стола и ласково попросил дочку покинуть кабинет. Лиззи не стала противиться просьбе отца и, пританцовывая, вышла в коридор. Только громкий хлопок закрывшейся двери выразил ее недовольство.

Приблизившись к столу, я положила на него брелок от машины. Владлен оторвал взгляд от записей.

– Машина пришлась вам не по вкусу?

– Нет, что вы! Я ее даже не видела.

– Тогда в чем дело? – отодвинув бумаги, Владлен сложил руки в замок и подпер ими острый подбородок.

Я опустилась в мягкое кресло напротив него. – Простите, но боюсь, эта работа не для меня. Лиззи… – Я вздохнула, принимая поражение. – Она, откровенно говоря, меня ненавидит, да и ваш младший брат недалеко ушел. Не хочу смущать их своим присутствием в доме.