Среди промышленных королей девятнадцатого века Джон Д. Рокфеллер занимает исключительное место. Компания «Стандарт ойл», созданная из конгломерата небольших нефтеперерабатывающих заводов в неупорядоченной отрасли производства, была выдающимся достижением. Именно благодаря энергичным усилиям, решительности и предвидению одного этого человека, который сто лет назад решил, что нефть останется предметом потребления человека, и началось строительство прочного здания на этой основе, в то время как другие были уверены, что он строит его на зыбучих песках.
Это была сказочно прибыльная компания. Мы сфокусировались только на состоянии Рокфеллера, но были и состояния Флаглера, Харкнесса, Роджерса, Пратта, Пейна и т. д. В то же время, помимо индивидуальных прибылей, даже самые строгие критики компании признают, что она благодаря своей коммерческой предприимчивости и постоянному акценту на новых технологиях принесла дивиденды широкой публике, сделав нефть максимально дешевой и доступной в большом разнообразии ее продуктов и сфер применения.
Если бы не было Джона Д. Рокфеллера, Бог придумал бы его. Трудно представить себе нефтяную промышленность, развивающуюся в условиях анархии, от которой страдала угольная промышленность десятилетиями. Так как процесс консолидации и централизации в нефтяной промышленности шел параллельно движению к более крупным объединениям вместе со стандартизацией продукции, происходившей во многих других областях, возможно, работа могла бы идти более целеустремленно. Тем не менее история гласит, что Рокфеллер благодаря своей сильной личности и целеустремленности добился этого.
Рокфеллер был лидером и катализатором процесса формирования крупного бизнеса. Траст «Стандарт ойл» – первый траст – был прообразом других трастов, дав крупному бизнесу юридическую организационную концепцию для преодоления барьеров на пути роста. Со своим пуританским отвращением к расточительству и азартным играм Рокфеллер ввел экономию и систему в отрасль промышленности, в которой заметно было отсутствие всего этого, и способствовал развитию учета затрат в отраслях, которые завидовали успеху «Стандарт ойл». И хотя эта компания заняла почти полностью монопольное положение, Рокфеллер отказался от сиюминутной алчности в пользу долгосрочной деловой репутации, продавая честно произведенный продукт и обслуживая потребителей разными способами. С самого начала он видел первостепенную значимость умственных способностей и перекупал лучшие мозги у своих конкурентов, равно как и их нефтяные разработки. Он поощрял руководителей компании «Стандарт ойл» думать по-новому ad maiorem lucrum[31], делегируя менее напряженную работу другим. Когда его спрашивали о причине успеха «Стандарт ойл», Рокфеллер без колебаний отвечал: «Способности моих коллег».
Хотя специализация была в моде и считалась альфой и омегой успеха в бизнесе, нефтяной траст создал поразительное разнообразие операций, разветвляясь на множество функций и предприятий, – тактика, которая поставила компанию на более прочную опору с экономической точки зрения. Так как операции с нефтью были расширены по вертикали благодаря интеграции, траст имел в своей собственности нефтяные скважины у источников и продавал конечный продукт оптом и в розницу, транспортируя нефть по своим собственным нефтепроводам, на танкерах по морю и в принадлежавших ему вагонах-цистернах по улицам городов даже в зарубежных странах. Он вел свой собственный банковский и брокерский бизнес. Акцент, который делал траст на административную командную работу на высоком уровне, потребовал внедрения в бизнес системы комитетов, в настоящее время представляющей собой проклятие всей бюрократии. Это лишь некоторые, но не все грани нового имиджа «Стандарт ойл» в американской промышленности, проводившей новаторские операции в большом бизнесе, которые широко изучаются и копируются.
Многие методы Рокфеллера не кажутся совершенными или удивительными. Для незамысловатого ума они были упрощенными представлениями о кратчайшем расстоянии между двумя точками, которые упорно воплощались в жизнь, что является формулой успеха во многих областях. Дальновидный доктор Сэмюэл Джонсон однажды заметил: «Те, которые действительно управляют торговлей, не смогли бы управлять ею, если бы это представляло большие трудности». И тем не менее во второй половине девятнадцатого века – в период бурной экспансии в бизнесе, когда казалось невозможным проиграть, многие все же проигрывали, включая некоторых слабых конкурентов Рокфеллера.
Оглядываясь назад, трудно понять затаенную ненависть к Рокфеллеру из-за конкурентов, которых он задавил, двигаясь к объединению. Безусловно, они имели такие же пиратские амбиции, что и он, и компании многих из них были им выкуплены за непомерную цену. Прежде чем оказаться на обочине, многие из них доили общество, получая огромные прибыли; а так как они были менее эффективными, они были отсеяны по уважительной причине. В наши дни, когда мы знакомы с идеей первостепенной общественной необходимости и мышлением исходя из наивысшего социально-экономического блага, сотни сотен мелких бизнесов уничтожаются и гибнут из-за проекта городского обновления в Нижнем Манхэттене или строительства суперавтострады – и не проливается ни одной слезы, и ни строчки не появляется об этом в прессе.
И все же страх общества перед трастом становится более понятным в ретроспективе. Большой бизнес был новым и неизведанным явлением. Теория о том, что мелкий производитель и ремесленник были, как и фермер, опорой страны, и идея о том, что все хорошее для потребителя и общества в целом исходит от свободной, неограниченной конкуренции, были частью укоренившегося в народе убеждения. Траст был воплощением дьявола в таких представлениях. Более того, траст вышел на сцену в неудачное время – в период дефляции, когда цены на сельскохозяйственную продукцию сократились более чем наполовину между 1873 и 1896 гг. и когда заработная плата сократилась из-за притока миллионов иммигрантов, которые были готовы работать за пропитание, но в то же время они обеспечили рост спроса на потребительские товары, особенно на масло для освещения. Образ траста, главной функцией которого казалось выколачивание все больших прибылей путем задирания цен, поощрения не только производителей, но и промоутеров и манипуляторов, вызывал отвращение у большинства американцев. Истории, представленные как сенсации Ллойдом и мисс Тарбелл о беспомощных жертвах, поглощенных нефтяным трастом, служили каналом для общественного негодования в адрес Рокфеллера, делая его мальчиком для битья и раздувания еще большей враждебности.
Упрощенные представления Джона Д. Рокфеллера о бизнесе были перенесены на его благотворительность. Он делал пожертвования, потому что «Бог дал мне мои деньги», и поэтому у него были встречные обязательства. В его практическом кредо филантропия, не подрывая отдельное предприятие, должна бороться с проблемами, которые осаждают человечество, – болезнями, безграмотностью, бедностью – путем привлечения инициативы и энтузиазма других людей, чтобы сделать такие проекты самодостаточными и более масштабными. Кроме того, как и в бизнесе, он делал упор на умственные способности тех, кто должен был стоять у руля. Его сын вспоминал, что его отец однажды сказал ему: «Джон, у нас есть деньги, но они будут иметь ценность для человечества только тогда, когда мы найдем способных людей, имеющих идеи, воображение и смелость, чтобы использовать их продуктивно». Успех его благотворительности имел место во многом благодаря группе талантливых людей, найденных для претворения в жизнь его благотворительных проектов.
Благотворительность Рокфеллера была продиктована внутренним голосом; она не была откликом на внешнее давление. Преобладавшее убеждение, напротив, соответствует образцу нравоучительной пьесы: человек грешит, раскаивается, раздает деньги и ищет прощения. Так как эта бабушкина сказка пришлась по вкусу публике, в нее будут продолжать верить, несмотря на эту книгу или вообще любую книгу; но все факты показывают, что это ложь. Она потерпела бы неудачу в первую очередь на том основании, что Рокфеллер не знал ни о каком грехе или проступке с его стороны. Он отвергал все предложения использовать пожертвования, чтобы добиться благожелательного отношения к себе, что никогда его особенно не интересовало. Он щедро давал деньги на благотворительность задолго до того, как был обвинен в грехе, и продолжал делать щедрые пожертвования после того, как отошел от дел «Стандарт ойл», и ему было наплевать на общественное мнение, которое к тому времени уже причинило ему вред, уничтожив траст, который он с таким трудом построил.
Невозможно подозревать, что у Рокфеллера-младшего была какая-то скрытая мотивация в его благотворительных проектах, так как вся его карьера была посвящена общественному благу. Однажды, когда Эбби Рокфеллер спросили, где находится ее муж, она ответила: «Я не знаю. Он где-то, пытается спасти мир». Поистине, это была его миссия в жизни.
И хотя в нашем современном обществе нет понятия rich-esse oblige[32], соответствующего noblesse oblige[33] феодального общества Средних веков, безусловно, семья Рокфеллер сделала максимум, чтобы служить примером этого. В третьем поколении сохранились традиция участвовать в благотворительности, делать добрые дела и чувство ответственности за богатства. Еще ни разу не было случая, которого боялся Фредерик Гейтс: «скандальные последствия для потомков».
А как насчет будущего? Когда Лоуренсу Рокфеллеру задали этот вопрос, он ответил: «Одно я знаю наверняка: богатство и ответственность будут постепенно распространяться» – на самом деле на горизонте уже четвертое поколение – двадцать внуков Джона Д. Рокфеллера-младшего. Сохранятся ли в семье прежние единство цели и командная работа, проблематично. И хотя экономическая власть отдельного человека будет меньше, в такой многочисленной семье может возникнуть еще большее изобилие идей, которое приведет к более богатому вкладу в американскую жизнь.
Безусловно, высокий, серьезный на вид шестнадцатилетний парнишка, который летом 1855 г. устало брел по улицам Кливленда в поисках работы, оставил бесценное наследство своему государству и миру.