Павел вздохнул. Снова посмотрел на экран и написал: «Боязнь воды и как с этим бороться». Но едва родившуюся идею перебил звонок на мобильный. И какое совпадение – звонил Сергей.

– Привет, Серёга. Не поверишь, только что о тебе думал.

– Привет, дружище, – раздалось на другом конце. – Ну, как говорится, вспомни заразу – появится сразу. Как жив-здоров?

– Да ничего, потихоньку. Рад тебя слышать. Давненько ты не звонил. А заходил уж и не помню когда последний раз.

– Извини, Паш, замотался совсем. Три группы уже веду в бассейне. Домой возвращаюсь в девятом часу, только ужин успеваю согреть. А на выходные столько дел накапливается, что едва к понедельнику разгребаю.

– Не женился?

– Да какое там, – Сергей вздохнул. – По дискотекам теперь лысиной светить не потащишься. В ночных барах сам знаешь какой контингент. Вот мне бы с девками молодыми группу набрать – тогда был бы хоть какой шанс. Но мне всё малышню подсовывают. Встречался тут с одной пару месяцев. Занудная, ну прямо до чёртиков. Не знал уж как отшить. Слава богу, сама догадалась и заблокировала контакты. Вот такие дела, друг. А как Машка? Детишек так и не запланировали?

– Рано, Серёг, ещё. Время есть. За ипотеку надо сперва расплатиться. Один месяц остался. К новому году вылезем, наконец, из долговой ямы. А Машка захандрила сегодня с утра, как снег в окно увидала. Не любит зиму. Сплин на неё каждый год в это время нападает.

– Это новость хорошая. Это я про ипотеку. А Машке просто развеяться как-то надо. У меня осенью тоже огонёк в сердце затухать начинает. Да и в комплексе холод стоит собачий, пока толком топить не начнут. Домой прихожу – в ду́ше по полчаса отогреваюсь. Старая кровь не греет.

– Да брось. Какие мы старики? Самое время начинать жить в полную силу.

– А слушай, – воодушевился вдруг Сергей. – Я же тут первый раз в жизни на море собрался. Представляешь? На Средиземное. В Сус. «Отель Париж», всё включено, пять минут пешком до пляжа, и цены вполне себе по карману.

– С тремя-то группами можешь себе позволить.

– Завидуй, завидуй, – шутливо сказал Сергей. – Когда вернусь, обязательно забегу с подарками и покажу тебе тунисский загар.

– Ловлю на слове. А когда отъезд?

– Через две недели планирую. Да я, собственно, только место само присмотрел. А путёвку ещё в агентстве оформить надо.

– Ну, счастливо тебе отдохнуть на просторах солнечной Африки.

– Спасибо. Рад был с тобой поболтать. В общем, жди в гости.

– Жду. Пока, друг.

– Пока.

Павел просидел за компьютером до 16:00, так и не придумав ни слова. Ни о боязни воды, ни о таинственных капибарах. Вместо этого он смотрел на картинки, на которых под голубым безоблачным небом раскинулись великолепные пляжи Суса. Великолепие их сводилось единственно к самодостаточной красоте моря как такового. Остальное всё было на скорую руку слепленной декорацией, чтобы убедить туристов в том, что они прикоснулись к чему-то античному и имеющему глубокий смысл. Даже древние крепостные стены и узкие улочки выглядели на фоне фасадов отелей и магазинов нездешними, неуместными – этакая эклектика, претендующая на многогранную историчность. Ему больше нравился Сен-Тропе с его аккуратными бухточками и сбегающими со склонов гор к морю маленькими домиками. Хотя, видел он это только в фильмах о жандарме с неподражаемым Луи Де Фюнесом. Да и разница в ценах, если сравнить Лазурный французский берег и Средиземное море Туниса, говорила не в пользу первого. Сен-Тропе им с Машей не по карману, а вот Сус, действительно, получался вполне бюджетным, если взять путёвку на начало декабря. Тот же «Отель Париж» предлагал двухместный номер на девять дней всего лишь за восемь тысяч рублей. Правда, и звёзд этот отель вообще не имел. А вот в трёхзвёздочном «Сус Сити» цена уже была чуть повыше – двенадцать с половиной. Но тоже вполне терпимо. Даже на пятизвёздочный они вполне могли бы и потянуть. Они… Нет, нет. Не хочет он становиться для своей супруги балластом. Это в теории всё выглядит просто – типа цивилизация добралась до туристов, и хоть с коляской, хоть на костылях ты доберёшься в нужное время в нужное место. Вон какая крутая лестница при парадном входе в «Отель Париж», и ни единого намёка на пандус. Может, конечно, есть для людей с ограниченными возможностями, как вежливо учат говорить про подобных Павлу, какой-то особый вход в здание, вдали, так сказать, от здоровых респектабельных граждан. А вдруг нет? Решать проблемы впопыхах, вместо того, чтобы наслаждаться песком и морем, не самая лучшая затея. «Может, – подумал Павел, – попросить Сергея, чтобы он взял с собой мою Машу?! Они прекрасно друг друга знают. Серёге будет даже приятно. Или нет? Может, он захочет приударить там за какой-нибудь дамой. Ну и что. Скажет, что Маша – его сестра. Делов-то. И Маша относится к Серёге хорошо. Когда-то ведь они даже симпатизировали друг другу». С этой внезапно возникшей мыслью Павел прилёг на диван, да так и уснул и оказался в мечтах своих на диковинном пляже, где перемежались между собой жёлтые домики Сен-Тропе и серые стены полуразваленных крепостей, которые штурмом брали бронзовые красотки в соломенных шляпах с бутылками «Колы» вместо мечей.

***

Когда Маша вернулась домой с работы, то застала Павла мирно сопящим на диване со странной улыбкой на лице. Будить она его не стала. День действительно выдался очень тяжёлым, клиенты были особенно капризны и непреклонны, – то ли ноябрьский снег подействовал на них так же, как и на Машу, то ли это была такая закономерность, потому что поздней осенью, невзирая ни на какую погоду, всегда косяком шёл именно вот такой клиент. Маша была хмура и задумчива. Какая-то полумысль повисла туманным облаком в её голове, и она никак не могла уловить её сути. Что-то было пугающее в этой полумысли, что-то чужое, как будто Маша хотела признаться самой себе в преступлении, но точно не помнила, совершала она его или же это был только сон. Может, она сама же и нагнала этого тумана себе в голову, чтобы отложить на время признание, пожить ещё немного прежней привычной жизнью среди знакомых людей и предметов. Маша решила даже приготовить ужин и порадовать Павла каким-нибудь кулинарным изыском. А признания подождут. Всё потом.

Когда ужин был уже почти готов и по квартире разносились аппетитные запахи восточных приправ и мяса, на кухне появился очнувшийся от своих грёз Павел.

– Вот это я отрубился, – удивлённо воскликнул он. – Даже не слышал как ты пришла. Привет.

– Привет. Ты с такой блаженной улыбкой спал, что я решила не прерывать твоих грёз. Что тебе снилось?

– Ой, ты не поверишь. Будто я всё-таки уехал на море и загорал на пляже.

– Ничего себе. Надеюсь, со мной?

– Ты только не расстраивайся, любимая, но, кажется, я тебе изменил, пока мускулистый массажист-мулат колдовал над твоим телом, – пошутил Павел.

Маша рассмеялась.

– Я бы сейчас от массажа не отказалась.

– Слушай, – Павел сделал серьёзный вид. – У меня тут мысль одна родила́сь.

– Так.

– Мне сегодня Серёга звонил. Собирается в Тунис. Отель уже подыскал. Недорогой. Я тоже его посмотрел в инете. Вроде, вполне приличный.

– Это где?

– В Тунисе. В районе Суса.

– Как называется?

– Париж Отель.

– А-а. Знаю такой. Туда часто берут путёвки. Дешёвый. Без звёзд.

– Что, плохой?

– Ну… Так себе. На безрыбье.

– В общем, он точно ещё не решил куда именно, путёвки на руках нет.

– Он же никогда, вроде, не отдыхал раньше на море?

– Именно, – подтвердил Павел. – Первый раз едет. И я тут подумал… А что если тебе с ним махнуть?

Маша замерла, раскладывая по тарелкам ужин. Медленно обернулась, изучающе посмотрела на Павла:

– Ты не шутишь?

– Я серьёзно. Ты же его хорошо знаешь. Я считаю, это отличный вариант во всех отношениях.

– А ты ему об этом сказал?

– Нет пока. Мне вот только недавно эта простая мысль в ум пришла.

– А ты уверен, что он не будет против? Он один собирался ехать?

– Один. А сама-то ты как на это смотришь?

Маша задумалась.

– Я бы, пожалуй, согласилась, – после некоторой паузы сказала она. – Если ты уверен, что справишься тут без меня.

– Да само собой справлюсь.

– Тебе назначено на обследование на второе декабря. Ты не забыл?

– Помню. Ты не переживай. Телефоны всех необходимых служб я знаю. Довезут и привезут. Не впервой.

– Блин, Пашка. Ты меня прям раззадорил. Ты бы сначала у Серёги спросил, а потом уж мне говорил. А что если он откажется?

– Ну а если бы я ему сначала сказал, а отказалась бы ты?

– Ну ему-то что. Он бы не парился. А я теперь ночь спать не буду. Ты позвони ему прямо сейчас.

– Хорошо.

– А я пока к Настьке сбегаю. Чай-то у нас кончился. В магаз не пойду, на улице тает, слякотища такая, ужас.

– Давай.

И Маша, так и не закончив с тарелками, сорвалась с места и убежала к соседке, которая жила напротив, на одной с ними лестничной площадке.

Вообще, Настя заселилась в их дом года четыре назад. Тогда ещё Павел мог выбираться со своей коляской на улицу и часто встречал её в подъезде. Она была с ним приветлива, улыбалась, здороваясь, но при этом как-то странно всегда смотрела, словно хотела сказать что-то очень важное, о чём Павел непременно должен узнать. На вид ей было лет двадцать пять или чуть больше. Она была тонка, изящна, но изящество своё скрывала под нелепой одежной, всегда несколько оверсайз, и под большими, с толстыми стёклами, очками, в которых глаза её казались неестественно огромными. И цвет их Павел никогда не мог точно определить: когда-то они виделись ему голубыми, когда-то серыми, но чаще всего тёмно-карими. Наверное, как-то зависело это от времени суток или от освещения. Загадочные, в общем, глаза.

А Маша, напротив, очень долго не замечала её соседства. И только когда Павел стал часто заводить о Насте разговор, она заинтересовалась девушкой, больше, наверное, из женского любопытства; а последние три месяца вдруг зачастила к ней по вечерам и по выходным в гости. Отчасти, то, что Маша через раз уже готовила ужин, было связано именно с этими её походами. О чём эти совершенно разные, как представлялось Павлу, женщины могли говорить друг с другом, было для него ещё одной неразрешимой загадкой.

Павел набрал Сергея.

– Да, Паш, – трубку тот взял сразу. – Уже соскучился?

– Привет ещё раз. Тут у меня вопрос к тебе один назрел.

– Так.

– Как бы ты отнёсся к тому, чтобы поехать в свой Сус не в одиночестве, а на пару с одной знакомой красоткой?

– Не совсем понял. С твоей знакомой?

– И с моей, и с твоей.

– Паш, ты давай поконкретней. Что-то я плохо соображаю.

– Помнишь, я говорил утром, что у Машки сезонная хандра началась?

– Помню.

– Она всё меня дёргает, чтобы я с ней на море поехал. Но какой из меня ездок? Сам понимаешь. Оно, может, конечно, и не так всё сложно, как мне представляется. Но не хочу я создавать никакой суеты лишней ни для неё, ни для себя. На море надо отрываться по полной, а не убирать чужие горшки.

– Всё. Понял тебя теперь, – сообразил Сергей. – Хочешь сделать из нас пару?

– Серёг, – усмехнулся Павел, – только на десять дней. Я в тебя верю. Ну что скажешь?

– Хм, – Сергей задумался. – А Машка всё ещё в том агентстве работает?

– Да.

– Я, Паш, буду даже рад, если она скрасит моё одиночество. Это не вопрос. Но ты подумай, может, всё-таки втроём, если уж пошли такие расклады? Я думаю, втроём вообще никаких проблем быть не должно. Все решим на раз-два.

– Нет-нет, Паш. Даже не предлагай. Мне, к тому же, в начале декабря на обследование повторное ехать. Отложить никак нельзя. И писанина моя подвисла. Надо навёрстывать упущенное.

– Ладно, дружище. Решим. Я завтра к Машке тогда прямо на работу забегу, посмотрим с ней, какие есть варианты по путёвкам.

– Да. Забеги. Она подберёт оптимальные. Спасибо тебе, Серёг, что не отказал. Вот она рада-то будет. Ладно. Пока. Услышимся.

– Пока.

Павел вернулся на кухню, убрал успевший остыть на тарелках ужин обратно в сковороду и закурил. Маша терпеть не могла этой его привычки и не переносила запах сигаретного дыма. Обычно он старался курить в приоткрытое окно и только тогда, когда супруга уходила на работу или же ложилась спать. Но сейчас он не смог удержаться. С одной стороны, он был рад, что Машиной хандре отыскалось лекарство, а с другой… С другой заскреблись на душе кошки. Что-то во всём этом было неправильным. Он не мог точно уловить, что именно. Но оно было. Неужели это ревность? Или зависть? Или какие-то мазохистические нотки в его поступке? Да нет. Сергею он доверял. В Маше тоже никогда раньше сомневаться не приходилось. А когда последний раз они вообще признавались друг другу в любви? Он не помнил. Хоть физические возможности его были и ограниченны, по части секса он, пожалуй, не намного уступал здоровым. После семи лет супружеской жизни любые пары в постели не были столь пылки, как в начале своих отношений. По крайней мере, он знал об этом из учебников психологии и из общения на всевозможных форумах, где мужики жалуются на угасающие страсти после нескольких лет совместной жизни. Но кто знает – может быть, Маше требуется что-то большее, чем он может ей дать в этом смысле? Сам-то он ущербным себя никогда не чувствовал. И даже несмотря на то, что на последнем обследовании у него обнаружили на позвоночнике опухоль, он не впал в депрессию и ни на секунду не сделался пессимистом. Павел решил для себя, что всё будет нормально. И даже временами чувствовал, вопреки всему, что к спине его возвращается понемногу сила. Неделю назад он смог пошевелить пальцем левой ступни. Маше он об этом не рассказал. Рано обнадёживать. Может быть, это был всего лишь какой-нибудь непроизвольный спазм. Нужно ещё подождать. И результаты предстоящего обследования должны пролить больше света на происходящие в его организме процессы.

Наконец Маша вернулась. Лицо её покрывал румянец. Было видно, как радостное возбуждение расплескалось в её крови́ и рвалось наружу.