Всем известно, что Гамаюн – птица вещая, причем мрачного толка. Уместно ли наделять серьезное существо столь радостным эпитетом – «райская»? Ведь не райскую жизнь предвещает Гамаюн, если вспомнить классиков, а совсем наоборот.
Гамаюн – птица вещая
На самом деле эпитет «вещая» прочно закрепился за птицей Гамаюн относительно недавно, на рубеже XIX и XX веков. В 1899 году в Петербурге в Академии художеств состоялась долгожданная персональная выставка очень известного, культового, как сказали бы сейчас, живописца Виктора Васнецова. Для любимого публикой и меценатами, но не всегда критиками художника персональная выставка в Академии художеств имела особое значение. Ведь именно из этого учебного заведения он в свое время был отчислен за неуспеваемость. И вот на тебе. Весь город готов встать в очередь, чтобы взглянуть на выставленные здесь картины. Триумф, ничего не скажешь.
Наряду со многими прочими произведениями Васнецов выставил своих птицедев: картину «Песни радости и песни печали» («Сирин и Алконост») и картину «Гамаюн – птица вещая». Они были написаны в разные годы и «жили» у разных хозяев. Однако на выставке встретились и как бы «дополнили» друг друга. На выставку в Академию художеств пришел восемнадцати летний Александр Блок. Васнецовские птицедевы произвели на него настолько сильное впечатление, что он посвятил им два стихотворения: «Гамаюн, птица вещая (картина В. Васнецова)» и «Сирин и Алконост. Птицы радости и печали». В стихах Александр Блок по-своему раскрыл содержание образов художника. В частности, рассказал, о чем именно предупреждает Гамаюн.
Шах Бабур
Слово «гамаюн» пришло к нам из Персии. Оно является производным от слова «хумайя», что значит «искусный, хитроумный, чудодейственный». Такими свойствами в иранском фольклоре наделена райская птица Хумайя, предсказывающая восхождение на престол и смерть шахов. Человек, над которым она пролетит так низко, что крыльями обмахнет ему голову, непременно станет повелителем. У птицы этой нет ног. Она летает всю жизнь и никогда не садится, но если упадет на землю, – это значит, что вскоре умрет шах. От названия птицы произошли персидские имена Хумайя и Хумаюн. Слово «хумаюн» перед именем шаха означало также что-то вроде «помазанник божий». В русской транскрипции это слово звучало как «гамаюн». Например, Борис Годунов, обращаясь письменно к иранскому шаху Аббасу, начинал грамоту такими словами: «В царях светлообразнейшему и избранному гамаюну…» А один из красивейших архитектурных памятников в столице Индии Дели называется «Гробница Хумаюна». Кто бы мог подумать, что наш Гамаюн и далекий индийский Хумаюн – это практически одно слово? И тем не менее это так.
В 1526 году армия шаха Бабура, повелителя Самарканда и Кабула, победила в решающем сражении воинов Делийского султана. Бабур стал шахом Индостана и положил начало правящей династии, известной теперь как династия Великих Моголов.
Бабур считал себя прямым потомком двух великих завоевателей: Чингисхана и Тамерлана. Ему и его сыновьям на роду было написано быть владыками если не всего мира, то изрядной его части. Кроме того, Бабур очень любил все персидское. Поэтому своего старшего сына он без всяких сомнений назвал Хумаюн, дав понять, что ребенок непременно будет царем. А куда он денется?
Гробница Хумаюна
Однако, унаследовав трон, Хумаюн гораздо больше интересовался живописью и поэзией, нежели управлением страной. Впрочем, мучился в качестве великого царя он недолго. Как-то оступился, упал с высокой мраморной лестницы в своей любимой библиотеке и умер. Его безутешная вдова, персиянка Хамида Бегум, велела построить на берегу реки Джамны прекрасную гробницу. Строительство продолжалось десять лет, и в 1572 году в Дели появился Мавзолей Хумаюна. Знатоки говорят, что изысканная восточная красота этой гробницы уступает лишь красоте самого Тадж-Махала.
Легенды о райских птицах, никогда не садящихся на землю и, соответственно, не имеющих ног, существовали не только в иранском фольклоре. Можно сказать, что данный сюжет является общим сразу для нескольких культур. У безногой райской птицы много имен, и Гамаюн – лишь одно из них. В других странах ее называли Эме, Петинуза, Манкория или Парадизея. Этот образ был настолько популярен в Западной Европе во времена Ренессанса, что люди с коммерческой жилкой использовали его в маркетинговых целях. Дело было так.
Райские птицы далеких островов
В 1522 году после многолетнего плавания вернулись в Испанию суда Фернана Магеллана. Правда, самого командора на борту уже не было. Он погиб на одном из Филиппинских островов в битве с туземцами. Перед испанским королем по возвращении отчитывался его заместитель Эль Кано. Среди всевозможных диковинок, показанных им при дворе, были птичьи шкурки с перьями изумительной красоты. Они были подарены Магеллану султаном одного из Молуккских островов. В том месте, где у обычной птичьей шкурки остаются дырочки от лап, не было ничего. Эль Кано уверял, что чудесные шкурки принадлежали райским птицам Парад изеям, у которых, по всей видимости, не было ног. Это была настоящая сенсация. Ведь если существуют райские птицы, значит существует и рай земной. Надо только доплыть до него.
Неудивительно, что десятки кораблей отправились по проторенным Магелланом морским путям к прекрасным тропическим островам Индонезии. Вскоре на европейский рынок стали поступать новые шкурки безногих райских птиц. За них давали баснословные деньги. Быстро распространились легенды о том, что чудесные шкурки врачуют недуги, предохраняют от порчи и сглаза, защищают в бою и прогоняют из жилища нечистую силу. А как же иначе? Вещь-то райская!
Сейчас трудно сказать, на каком этапе у шкурок, снятых с индонезийских птиц, пропали ноги. Возможно, их не было уже у тех первых, подаренных султаном. Может быть, их удалил предприимчивый Эль Кано. Как бы то ни было, это был гениальный маркетинговый ход, позволивший обогатиться многим европейским купцам и судовладельцам.
Затем обман был раскрыт, и «безногими» птицами торговать перестали. Однако следы того бизнеса сохраняются и по сей день в научном названии одной индонезийской птицы. Ее называют paradisaea apoda – безногая райская птица. Хотя ноги у птицы имеются, ведь в настоящих джунглях без них не прожить.
На Руси легенду о безногой райской птице знали давно, и пришла она, скорее всего, с Востока. Уже в 1393 году такая птица была изображена на старейшем гербе Смоленской земли, учрежденном князем Глебом Святославичем. Птицу рисовали сидящей на стволе пушки. Кстати, первые пушки появились в вооружении русского войска еще при Дмитрии Донском. Но и в 1393 году изображение пушки на гербе означало «вооружен по последнему слову техники». Птица же показывала, что служить эта техника должна укреплению власти русского князя.
Смоленск (Смоленская область), герб (1780 г.)
Смоленск
(Смоленская область), проект герба (1857 г.)
Смоленск
(Смоленская область), проект герба (1858 г.)
За шесть веков существования Смоленского герба, с конца XIV века до наших дней, его основные символы – пушка и птица – остались практически неизменными. Хотя кое-что все же менялось. В 1675 году по заказу царя Алексея Михайловича была изготовлена серебряная тарелка с гербами русских городов. На гербе Смоленска была пушка с сидящей на стволе безногой птицей. В реестре российских гербов графа Миниха, составленном в 1729 году, в описании герба Смоленска тоже были указаны пушка и на ней «птица желтая без ног». В 1856 году была произведена ревизия гербов земель российских. Герб Смоленской губернии с пушкой и птицей был высочайше утвержден, однако произошло небольшое недоразумение, а именно: у птицы появились ноги. По-видимому, старинные легенды о райских птицах ревизорам известны не были, и отсутствие конечностей было воспринято просто как непорядок. В таком виде птица на гербах Смоленска и Смоленской области живет и сейчас. Правда, если в царских законах о ее имени ничего сказано не было, то теперь оно прописано точно. Описание герба и флага Смоленской области, содержащееся в законе РФ от 10 декабря 1998 года, гласит: «В серебряном щите на черной пушке с золотым лафетом – золотая птица Гамаюн с крыльями и хвостом, украшенными червленью (красным цветом) и зеленью». Про ноги птицы в тексте закона ничего не сказано. А жаль.