Давайте мысленно отправимся в средневековую Европу и постараемся себе представить, что бы мы увидели там, окажись у нас в руках фантастическая «машина времени». Мы сразу бы заметили, что города малы по размеру, а деревеньки так и вовсе состоят всего лишь из нескольких домов. Дороги чаще всего грунтовые, а вымощенных камнем – совсем немного, и те остались от эпохи Древнего мира и римского владычества, так же как стоящие на реках каменные мосты в форме арок. Зато повсюду высятся замки рыцарей-феодалов. Любой холм или возвышенность несут на себе укрепление, и точно так же укреплены христианские монастыри.

Святой Георгий, убивающий дракона

Везде идет строительство: причем строятся не только укрепления, но и многочисленные соборы – вначале более приземистые и массивные романского типа, позднее, с XII в., – устремленные в небо и украшенные шпилями и башнями – готические. Интересно, что лесорубы и кузнецы ценятся в обществе выше, чем землепашцы. Именно они общими усилиями сводят леса, вырубая их под пашни. Вот почему, кстати, в западноевропейских сказках так часто упоминаются дровосеки: профессия эта в начале Средних веков была очень даже почетной и ответственной. Ведь девять из каждых десяти европейцев жили в деревнях, отделенных друг от друга необработанными землями и лесами, в которых обитали волки и дикие кабаны. Лесорубы не только корчевали лес, но и делали его проходимым. Впрочем, что толку в том, что между замками сеньоров и довольно редкими городами существовала хоть какая-то связь. Людям зачастую не хватало пропитания. Засуха, ураган, налеты саранчи – и вот уже целые области вынужденно голодают и молят Бога о заступничестве. Да и на кого им было надеяться, кроме как на Бога? Ведь их господин в замке нередко голодал точно так же, как и они сами – его несчастные крестьяне, поскольку кормился он от их же трудов. Конец XI в. стал для всех особенно серьезным испытанием. Да, леса вырубались, строились замки и монастыри, однако успехи земледелия привели к тому, что население Европы стало расти, причем особенно быстро увеличивалось количество обнищавших рыцарей-феодалов. А дело было в том, что каждый феодал по обычаю передавал все земли и замок своему старшему сыну, который и наследовал все его права и имущество. Что же оставалось делать младшим? Кто-то становился священником, кто-то шел на королевскую службу, но многие так и не находили себе места и становились самыми настоящими разбойниками, грабившими всех подряд. Церковь пыталась ограничивать произвол феодалов, вводя так называемый «божий мир» – то есть время, в которое запрещалось воевать, однако помогало это мало.

Средневековая карта мира с Иерусалимом в центре

Неудивительно, что в условиях постоянных грабежей и убийств, к которым добавлялись еще и периодические неурожаи, засухи и падеж скота, люди искали себе спасения в религии. Вот почему количество паломников к святым местам – и в первую очередь к Гробу Господню в Палестине – постоянно росло. В 1064 году архиепископ майнцский Зигфрид привел к нему семь тысяч паломников, мечтавших таким образом очиститься от своих прегрешений и впоследствии оказаться в раю.

Карта Средиземноморья эпохи крестовых походов

Арабы не препятствовали христианам, но очень часто оскорбляли их религиозные чувства. Так, в 1010 году халиф Хаким, например, приказал разрушить храм Гроба Господня, в связи с чем римский папа тут же начал проповедовать священную войну против мусульман. Однако вскоре Хаким умер, разрушенные постройки были восстановлены, и война так и не началась.

Однако что же это получалось? Жизнь в Европе становилась год от года все труднее и труднее, а единственная, по сути дела, надежда на спасение – легендарная святыня христианства Гроб Господень – была в руках у мусульман, и поклониться ему становилось все труднее и труднее. Оставалось одно: с оружием в руках постараться вернуть себе святыни, от которых едва ли не каждый христианин той эпохи ждал себе спасения. Вот так и начались столь известные всему миру походы на Восток, получившие впоследствии названия «крестовых».

Но давайте все же узнаем о них непосредственно от какого-нибудь современника тех событий, а год для путешествия в прошлое на нашей гипотетической «машине времени» лучше всего выберем такой, когда сами эти походы уже завершились. Представим себе, что мы очутились в средневековом рыцарском замке на границе Англии и Шотландии, в году, так скажем, 1295-м. За столом в небольшой зале у настежь распахнутого по случаю теплой весны окна сидит невысокий коренастый человек в стеганом шелковом кафтане с проймами, отделанными мехом куницы, и в узких цветных штанах, больше всего напоминающих современные гамаши, причем одна из штанин у них белая, а вот другая – красная. Судя по массивной золотой цепи у него на груди и перстню с драгоценным камнем на пальце, этот человек принадлежит к знати. А вот на стене комнаты, которая очевидно является библиотекой, красуется и его герб – простая шахматная доска цвета золота и лазури, то есть с желто-голубыми квадратами по всему полю щита.

Раз это так, то перед нами не кто иной как сам Джон де Веренн – один из сподвижников короля Англии Эдуарда I и участник всех его походов в Шотландию. На грубых деревянных полках лежат книги, массивные из-за своих страниц из тонкой кожи и деревянных переплетов, также обернутых в кожу и снабженных бронзовыми застежками. В сосновых ящиках находятся свитки – это просто свернутые в трубку полосы из кожи, на которых делали текущие записи и составляли различные документы. Есть даже несколько свитков, написанных на китайской бумаге, но это самые настоящие редкости, поскольку завозится бумага издалека, а сами европейцы производить ее пока что не умеют.

Джон де Веренн

В комнату вбегает мальчик лет семи, одетый в серую тунику и такие же штаны в обтяжку из довольно-таки грубой шерстяной ткани. На левом плече у него нашит крест из красного сукна, нижняя губа разбита, под глазом синяк.

– Отец! – бросается он к сидящему возле окна человеку. – Сегодня мы решили поиграть в крестовый поход. Мы – мальчики из замка – против мальчишек из деревни внизу. Кинули жребий и нам досталось нести крест, и мамина служанка Эрмина даже нашила мне его на рубаху. У нас была самая настоящая хоругвь и наши деревянные мечи, но эти мужланы все равно нас разбили. У них были пращи, и они стали бросаться камнями и убегали всякий раз, когда мы вызывали их на честный бой. Гийому, сыну кастеляна, камнем выбили все передние зубы, а мне попало по губе и под глаз…

– Это хорошо, – перебил его отец. – Всякий рыцарь, прежде чем наносить удары, должен научиться получать их. Но почему они все-таки вас побили?

– Их было много, двое на одного, и даже больше. Вот мы и не сумели их одолеть. Но я хочу спросить тебя о другом, отец. Ведь взрослые крестоносцы тоже возвратились из Палестины ни с чем, а Гроб Господень, за который они столько лет воевали, так и остался в руках у сарацин[1]. Почему?

– Почему? – усмехнулся Джон де Веренн. – Не так-то легко тебе ответить, тем более, что ты еще мал. Вот подожди, пошлю я тебя служить пажом ко двору, и ты там многое поймешь и узнаешь.

– Но я хочу узнать сейчас!

– А что же твой наставник, мэтр Гоше? Он что же, так ничему тебя и не учит?

– Он учит, отец. Но все больше говорит о деяниях римского Цезаря и короля Вильяма[2], чем о рыцарских схватках с неверными. Он говорит, что многие крестоносцы были дурными людьми, погрязшими в грехе, оттого Бог и не дал им победы. Но я ему не верю. Разве такое может быть? Расскажи, как это было на самом деле…

– Ну ладно, расскажу все, что знаю, а ты внимательно меня слушай, поскольку речь у нас с тобой пойдет о серьезных вещах.

Тут Джон де Веренн встал, достал с полок несколько книг, расстегнул на их переплетах бронзовые застежки и положил перед мальчиком тяжелые, пухлые тома манускриптов.

– Вот здесь немало миниатюр, – сказал он, – которыми хронисты прошлого сопровождали свои сообщения, и глядя на них, ты сможешь лучше представить события того времени.

Византийский воин XI века

Отец и сын сели возле стола, и Джон де Веренн начал рассказывать:

– Все началось с того, что дикий народ турок вторгся из глубин Азии в пределы Византии, о которой ты должен уже знать. Византия населена греками и лежит от нас далеко на Востоке. Их император Алексей обратился к нашему папе Урбану II с просьбой о помощи, и помощь эту папа решил ему оказать. В Клермоне, в королевстве Французском, в году от Рождества Христова 1095-м 24 ноября он во всеуслышанье призвал отправиться ко Гробу Господню в земли Палестины, вот только на этот раз паломники должны были идти туда вооруженными! «Так хочет Бог!» – кричали слышавшие речь папы, и многие тут же разрезали платки на полосы и, сложив их крестом, нашивали себе на одежду, а иные так и вовсе выжигали себе крест на теле! Все были проникнуты духом слов Евангелия от Матфея: «И кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня. Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее».

Византийский всадник XI века

Один из участников так писал о причинах, побудивших крестоносцев покидать свои дома: «Они преследовали разные цели. Одни отправлялись в поход из любопытства, потому что захотели увидеть новые страны. Других погнала нужда; желая покончить с бедностью, царившей в их доме, они вышли на борьбу не только против недругов Христовых, но и против Его приверженцев, смотря что для них было выгоднее. Некоторых гнали прочь долги, или нежелание отслуживать своим господам, или стремление избежать наказания за те или иные прегрешения».

Карта Иерусалима

Вначале в поход выступили вдохновившиеся идеей креста обедневшие крестьяне, кое-как вооруженные горожане, причем не только мужчины, но даже и женщины. Толпы этих полунищих крестоносцев направились в Константинополь, чтобы уже оттуда переправиться в земли Малой Азии и после идти на Иерусалим. По дороге они промышляли милостыней, но также грабежами и разбоем, и меньше всего были в состоянии исполнить задуманное. Не такой помощи ожидал император Алексей и поспешил поскорее избавиться от этих убогих нищебродов, переправив их в Малую Азию, где большинство из них погибли в схватках с турками.

Тем временем к стенам Константинополя подошли отряды, состоявшие из рыцарей. Их вели славнейшие герцоги и графы из многих земель, однако ни один из главнейших европейских монархов в этом походе не участвовал по причине того, что все они находились под церковным отлучением. Вожди крестоносного воинства принесли присягу императору Византии, после чего он переправил их в Малую Азию, где им пришлось испытать многие тяготы на пути в Иерусалим.

Непривычная жара, недостаток воды и продовольствия, постоянные и неожиданные нападения турок изнуряли крестоносцев. Лошади, лишенные корма, с трудом передвигали ноги и не могли нести на себе всадников; соколы и другие ловчие птицы, доставлявшие радость своим господам, околевали у них на руках. Однако, несмотря на все эти невзгоды и гибель великого множества участников этого похода, оставшимся в живых все же удалось в июне 1099 г. захватить Иерусалим и освободить из рук неверных Гроб Господень.

Штурм Иерусалима

Потом многие наши знатные сеньоры стали владыками богатых земель, и все случилось так, как и обещал папа. Те, кто были здесь в горести и бедности, там, на Востоке, сделались радостны и богаты, хотя дошел до цели, наверное, лишь один из десяти. Впрочем, не так уж и много мы там обрели земель. Фактически это была узкая полоска берега, протянувшаяся вдоль моря на целых триста лье (1200 км.): с одной стороны вода, а с другой – раскаленная пустыня; вот здесь наши люди и построили свои замки и основали Иерусалимское королевство, несколько княжеств и графств. Но мира не было в этой благословенной земле. Мы были словно оазис посреди пустыни, ведь не смирившиеся со своим поражением мусульмане окружали нас со всех сторон. Иной раз бывало опасно покинуть свой замок, чтобы не сделаться жертвой внезапного нападения фанатиков-магометан[3].

– Но ведь у наших воинов были прочные кольчуги и большие щиты, – не выдержал сын Джона де Веренна, – а кроме того, они же делали богоугодное дело и Бог должен был помочь им отразить неверных.

– Возможно, что он и помогал им, сын, – заметил Джон де Веренн, – однако в своей земле и собака зла как волк, вот и проклятые мусульмане были у себя дома, а все наши являлись для них ненавистными завоевателями, да к тому же еще и иноверцами. Спустя какое-то время владения христиан на Востоке сильно уменьшились, и тогда во второй поход в Палестину отправились король французский Людовик VII и германский император Конрад III. Они опять пошли сухопутным путем через Константинополь и немало невзгод претерпели от алчности греков, однако главная их беда заключалась в том, что действовали они не заедино, а порознь. В результате неверные сначала разгромили войско императора Конрада, а после были разбиты также и французы.

Воины-мусульмане убивают рыцаря-крестоносца, упавшего на землю с раненой лошади

В третий крестовый поход отправились уже сразу три государя: король Англии Ричард I Львиное Сердце, король французский Филипп II и германский император Фридрих I Барбаросса, что означает «Рыжебородый». Причина же была в том, что в 1187 году султан Египта Саладин захватил Иерусалим, который храбро оборонялся рыцарем Бальяном де Ибелином. А еще раньше этот проклятый Саладин разгромил христианскую армию в битве при Хиттине, хоть правда и в том, что не он первым нарушил существовавшее в то время перемирие, а один из наших баронов.

– Которому он сам после битвы отрубил голову?

– Ну, сам или не сам, не так это уж и важно, – продолжил свой рассказ Джон де Веренн. – А важно было то, что мы потеряли Иерусалим и нужно было отбивать его обратно.

Кольчужный подбородник и рукавица с разрезом на ладони

Барбаросса, начавший поход первым, после ряда побед над неверными по несчастливому стечению обстоятельств утонул при переправе через горную речушку в Малой Азии, после чего его войско, так и не дойдя до Палестины, большей частью повернуло назад.

Германский рыцарь 1000 г.

Арабский воин XII века

Морской поход Ричарда завершился захватом Кипра у византийцев, а уже потом в Палестине он вместе с французским королем нанес Саладину несколько чувствительных поражений. Конечно, король Филипп завидовал нашему властелину и сделал все, чтобы лишить его славы. Он бросил короля Ричарда в Святой земле, а сам возвратился в свое королевство, надеясь, что тот в одиночку потерпит там поражение и никогда не возвратится в Англию; однако, по счастью этого не случилось. Впрочем, король Ричард при всем моем к нему уважении, хотя и был самым отважным рыцарем на свете, в роли короля ничем особо себя не проявил. Более того, отправившись в Палестину, он оставил править своего брата Джона, а тот не сумел сберечь наших владений во Франции, за что его даже прозвали «Безземельным». Как видишь, сын, даже целых три христианских государя не сумели отбить Иерусалим у неверных, а все потому, что тех было много больше, чем христиан, и тут уж никакое вооружение делу не поможет.

Германские рыцари, 1200 г.

– Но как же? – снова не выдержал мальчик. – Разве доблесть не все превозмогает? Разве король Ричард, вызывая на единоборство мусульманских эмиров, не разрубал их мечом до самого седла? Разве он не бросался чуть ли не один на целые вражеские армии и не обращал их в бегство? Об этом мне даже сын мельника рассказывал, а уж он-то ведь простолюдин, и ему вроде бы и дела нет до рыцарских подвигов.

– Да, ты прав, мой сын, – усмехнулся рыцарь и погладил мальчика по голове. – В народе действительно слагают баллады о смелом короле Ричарде, а в замках о нем поют менестрели. Да, он выиграл несколько сражений. Да, он был первым, кто начал использовать против мусульманских всадников копейщиков и арбалетчиков, под прикрытием которых рыцари могли спокойно ожидать их атаки, – все это действительно так и никто этого не отрицает. Однако на деле все это ничего реально не дало, и Иерусалим так и остался в руках у мусульман!

Король Ричард I Львиное Сердце во главе своего войска

– Потом, – продолжал рассказывать хозяин замка, – был четвертый крестовый поход. Поход, о котором мне и вовсе не хотелось бы вспоминать… Его предводители решили направить свое оружие против Египта, добраться до которого предполагалось на венецианских кораблях. Однако людей в Венецию пришло много меньше, чем предполагалось, и поэтому денег для оплаты перевозки морем у них не хватило. Хитрый дож Дандоло – правитель Венеции – повел дело так, что воины Христа вместо того, чтобы воевать с неверными, напали на христианский город Константинополь и овладели им штурмом весной 1204 года. Конечно, греческая вера несколько отличается от нашей, однако, по моему разумению, того, что было сделано в тот раз, делать не следовало. Ведь получалось, что так или иначе они обратили оружие против братьев по вере, пусть в чем-то те и заблуждались, а главное – на весь свет выставили себя алчными и беспощадными грабителями!

– Мне говорили, что они добыли там несметные богатства, – почему-то шепотом произнес мальчик. – Но, наверное, это было греховное золото, если наш всеблагий Господь так и не дал нам победы…

– Истину сказали уста твои, – похвалил отец сына, – ведь вера только тогда способствует победе, когда рыцарь сражается за правое дело, либо верой и правдой служит своему королю. А тут получается, что больше всего от этого похода выиграла Венецианская республика, убравшая руками крестоносцев мешавших им на торговых путях византийцев. Запомни, сын, что очень часто благими намерениями выложена дорога в ад! – И Джон де Веренн сотворил крестное знамение. – Защити нас и помилуй Бог от такого искушения, как искушение неправедным богатством, которое настоящего рыцаря недостойно.

Пехотное построение крестоносцев короля Ричарда I Львиное Сердце: впереди копейщики, упирающие свои копья древками в землю и прячущиеся за большими щитами; позади них стрелки из арбалетов, которые могут спокойно перезаряжать свое оружие и после этого стрелять через голову воинов с копьями и щитами

– Однако походы на этом не прекратились?

– Конечно, нет, сын, но прежнего рвения в людях уже не было, – удрученно покачав головой, сказал старый рыцарь. – Да это было и неудивительно. Но тут случилось нечто поистине странное: в июне 1212 года 12-летнему пастушку Этьену из северофранцузского графства Вандом явился сам Иисус в одеянии пилигрима. Он говорил с ним и приказал этому ребенку повести детей на Иерусалим. Он тут же направился в ближайший город и возвестил о том, что поведал ему Спаситель. При этом он говорил, что взрослые крестоносцы жадные и дурные люди, поэтому Бог и не дает им победы над неверными. Только безгрешные дети безо всякого оружия, пройдя по дну Средиземного моря, которое расступится перед ними, смогут вырвать Гроб Господень у них из рук и возвратить его христианам. Еще больше последователей оказалось у 9-летнего парнишки Николаса из Кельна, который говорил о том же самом, а именно, – что во сне к нему явился Иисус и повелел ему начальствовать детьми, долженствующими выступить на освобождение Иерусалима. И тот и другой, как утверждают, творили чудеса, поэтому целые толпы детей и подростков во Франции и Германии откликнулись на их призывы и отправились в путь, стремясь дойти до Генуи и Марселя. С большим трудом толпы германских детей перевалили через Альпы и достигли Генуи, другие, бедствуя и прося милостыню у сердобольных горожан и крестьян, добрались до Марселя. Многие тут же бросились к морю, надеясь, что оно расступится перед ними и они смогут, уподобясь Христу, пройти по нему, будто посуху, не замочив своих ног, но ничего такого, к их огорчению, не случилось. Многие разочарованные дети вернулись домой, но если верить некоторым хроникам, два корабля с детьми все-таки вышли в море, и больше о них никто ничего не слышал. Рассказывают также, что дети вроде бы подались в Рим, просить папу освободить их от обета крестового похода, тогда как другие утверждают, что в море эти два судна захватили пираты и продали всех в рабство сарацинам. Более достоверных сведений у меня, к сожалению, нет.

Штурм крестоносцами Константинополя 12–13 апреля 1204 г.

– Какой ужас! – воскликнул мальчик, потрясенный рассказом отца. – И Бог ни в чем не пришел им на помощь?

– По-видимому так, сын мой, – кивнул головой ему отец, – хотя вполне возможно, что оба этих мальчика и не были святыми. Во всяком случае, есть свидетельства, что Николаса из Кельна говорить так подучил его отец – человек хитрый и жадный, решивший таким образом нажить себе состояние. Как бы там ни было, но в новый поход за море, теперь уже пятый по счету, опять отправились рыцари. В августе 1217 года к берегам Египта подошел флот венгерского короля и австрийского герцога, а также несколько французских судов. Крестоносцы атаковали большую крепостную башню, стоявшую на острове посредине Нила, от которой через него тянулась тяжелая цепь, заграждавшая чужим судам вход в эту реку. Осаждавшие пустили в ход гигантские метательные машины, обрушили на башню град тяжелых камней и заставили мусульман сдаться.

Печать Джона де Ибелина, 1260 г.

Печать Конрада Мазовецкого

Печать Раймона VI, графа Тулузского

Печати участников крестовых походов

Затем крестоносцы перерубили цепь и захватили все устье Нила, однако задержались там недолго. Уже на следующий год туда пришли многочисленные мусульманские войска, и нашему крестоносному воинству пришлось опять отступить.

Баллиста – метательное орудие для разрушения оборонительных сооружений

Шестой поход, начатый в 1228 году, возглавил германский император Фридрих II. Он был человек высокообразованный, говорил на шести языках, в том числе и на арабском. Без войны, всего лишь путем переговоров сумел он вернуть христианам Иерусалим и даже провозгласил себя иерусалимским королем, но не был утвержден ни папой, ни собранием знатных феодалов Святой земли. Более того, папа отлучил его от церкви и освободил всех итальянцев от их присяги императору. Вот почему про Фридриха иной раз говорят, что он был крестоносец без креста, а его поход – походом без похода, потому что он в общем-то и не сражался с мусульманами. Но он на целых десять лет выговорил для христиан Иерусалим, включая всю дорогу до него от моря.

Фрондибола. Эта метательная машина позволяла забрасывать снаряды на расстояние до 100 м.

Затем были два похода под предводительством французского короля Людовика IХ Святого. Он славился своим благочестием и набожностью, более подходящими, на мой взгляд, монаху, а не королю. Но все монархи Европы его уважали и даже не раз обращались к нему с просьбой помочь им уладить их разногласия. Однако как предводитель крестоносного воинства он также не имел успеха. В Египте в 1248–1254 гг. его войско было разгромлено, а сам он попал в плен и был освобожден лишь за огромный выкуп. А в 1270 году он вновь отправился в крестовый поход, только теперь уже в Африку, и там, вблизи развалин древнего Карфагена, и он сам, и его войско стали жертвами чумы…

Печать папы Иннокентия III

И отец и сын тут же перекрестились, опасаясь одного только упоминания об этой страшной болезни, в ту пору сметавшей с лица земли едва ли не целые народы. В Европе тогда чумы еще не было, однако они хорошо знали, что там, на Востоке, она свирепствует во-всю! Затем Джон де Веренн продолжил рассказ.

Конный араб стреляет из лука

– Наш теперешний государь Эдуард I, которого мы зовем Длинноногим, тоже побывал в Палестине, где высадился со своим тысячным войском в 1271 году, еще будучи принцем. По сути дела, это был самый настоящий девятый крестовый поход, который как раз и следовало бы считать последним. Никто не оказал ему тогда ни помощи, ни поддержки, и вот тогда-то он и понял, что крестоносному делу приходит конец. Сначала он начал переговоры с пришедшими сюда монголами и предложил им выступить против злейшего врага христиан – египетского султана. Но тот сумел отразить нападение монголов, собрав огромную армию мамлюков, и тогда Эдуард сумел заключить с ним мирный договор, по которому последние крохи Святой земли должны были оставаться в руках христиан еще 10 лет и 10 месяцев. В том, что мы продержались там два десятилетия, его немалая заслуга. Вот так, не только благодаря силе, но также хитростью, удерживались мы в Палестине вплоть до 1291 года, когда под ударами турок там пала последняя наша крепость Акра.

Лучники-сарацины

Восточный лук и наконечники стрел

– Да, – задумчиво глядя на раскрытый перед ним манускрипт, сказал мальчик, – не так-то легко, оказывается, быть крестоносцем и совершать богоугодные дела.

Мамлюк – египетский тяжеловооруженный всадник из числа христианских детей, захваченных в рабство и обращенных в ислам. Со временем они забывали, кто они и откуда, и становились смелыми и отважными воинами, безгранично преданными египетскому султану

Арабские всадники в походе

– Ты прав, сын мой, – погладив его по голове, ответил Джон де Веренн, – оставь эти заморские затеи седому наследию прошлого. Мы – подданные нашего доброго короля Эдуарда. И мне, и тебе тоже надлежит в первую очередь думать о том, как лучше всего услужить ему здесь!

Рельеф с изображением рыцаря Гильельмо Берарди. Флоренция, 1289 г.