Как известно, одна из самых длинных дистанций для бега – марафон. Ее название связано с драматическими событиями вторжения в Грецию персидского войска. Вернее, с попыткой вторжения. Военная авантюра царя Дария провалилась. Первый раз греков спас ветер. Дело было так. В 492 году до нашей эры вдоль северного берега Эгейского моря на Грецию двинулись корабли полководца Мардония – зятя царя Дария. Когда они огибали длинный мыс Афон, задул суровый северо-восточный ветер – борей. Море вздыбилось, и триста кораблей разбило о скалы. Мардоний от дальнейшего похода отказался.

Вторую попытку занять Грецию персы предприняли через два года. Теперь их корабли благополучно доплыли до полукруглой долины близ городка Марафона. Путь к главному городу греков – Афинам – был открыт. Персам оставалось только пересечь Аттику. Однако навстречу персам выдвинулось афинское войско. Персов было несравнимо больше, но греки умели прекрасно биться в строю. К тому же они сражались за свою родину и за свою свободу. Большинство же персидского войска составляли наемники. Вначале персы успешно врубились в афинский центр, но, когда афиняне бросили на них свои фланги, персы дрогнули и побежали. Афиняне гнали их до кораблей и рубили как капусту.

Разумеется, масштаб войн в старину был совсем не тот, что в кровопролитном XX веке. Во время битвы при Марафоне погибло сто девяносто два грека. Это не миллион и даже не тысяча. Однако надо помнить, что все население даже крупного греческого города в то время могло разместиться в одном амфитеатре. Счет людей шел, что называется, по головам. Поэтому потери греков были велики.

Битва при Марафоне

С победной вестью в Афины из Марафонской долины был отправлен гонец, который пробежал, не останавливаясь, более 40 километров, крикнул: «Афиняне, мы победили!» – и упал замертво. Это расстояние и стало знаменитой «марафонской дистанцией». Преодолеть ее на максимальной скорости после победы при Марафоне пришлось не только гонцу. У персов еще оставались боеспособные корабли. Они могли морем достичь Афин и застать город врасплох. Предводитель афинского войска Мильтиад учел такую опасность. Его воины совершили марш-бросок длиной в 40 километров и встали на защиту города. Беспокойство Мильтиада было не напрасным. Вскоре на горизонте действительно показались корабли персов. Однако, увидев своих недавних победителей, они спешно развернулись и исчезли в дымке моря.

Выносливости грекам было не занимать. Еще в 490 году до нашей эры, когда персидские корабли впервые появились у берегов Греции, афинянин Филлипид пробежал за два дня 240 километров, чтобы призвать на помощь греков-спартанцев. Говорят, когда в Олимпии в стадиодроме победил некий Агей, он сбегал в родной Аргос, чтобы сообщить о своем триумфе, и следующей ночью вернулся обратно, покрыв расстояние в 100 километров.

Мильтиад

Гонец из Марафонской долины

Немного забегая вперед, можно рассказать, что в 1896 году Мишель Бреар предложил включить марафонский бег в программу первых возрожденных Олимпийских игр. Победителю, если он окажется греком, обещали отдать в жены дочь греческого бизнесмена Авероффа, за которой давали приданое в миллион драхм. К тому же победитель, кроме золотой олимпийской медали, должен был получить бочку вина, 10 коров и 30 баранов, а также право на бесплатный пошив одежды и услуги парикмахера.

Первым к финишу пришел грек Луис Спиридон. Второе, четвертое и шестое места в марафонском беге тоже достались грекам. Такой невероятный успех объяснялся тем, что Мишель Бреар предложил устроить состязания по бегу на сверхдальнюю дистанцию незадолго до начала Игр. В результате никто, кроме греков, не успел достойно подготовиться к этим соревнованиям. Для греков же победа в марафонском забеге считалась делом чести. К тому же все участники забега хорошо заранее изучили трассу. Один из греков – некий Велокас, – зная, где и как петляет дорога, решил схитрить, срезав один поворот. В результате он занял третье место. К чести греков, они вскоре обнаружили обман, Велокаса дисквалифицировали, а судьи решили третье место вообще никому не присуждать – чтобы людям запомнился этот случай.

Луис Спиридон