В первую ночь в душной комнате мотеля в пустыне Картер молча отвернулся от Кейт. Следующей ночью он перелег на кровать в другой комнате.

– В чем дело? – спросила Мэрайя, в темноте стоя у двери в комнату.

– У нас не получается.

– Почему?

Он не ответил.

– Мы ведь даже не пытались.

– Тебе это не нужно.

– Нужно.

– Нет, – сказал он. – Не нужно.

Мэрайя повернулась и ушла. Почти все последующие ночи они спали порознь: то Картер говорил, что устал и уходил в другую комнату, то она говорила, что хочет почитать перед сном, а иногда никто ничего не говорил.

В мотеле было две спальни, ванная комната с обшарпанной душевой кабинкой и небольшая кухня, в которой было несколько тарелок со сколами и стоял стол с клеенчатой скатертью. Кондиционер был сломан, поэтому приходилось открывать окна, через которые по ночам Мэрайя слышала музыку из бара на противоположной стороне улицы. В те ночи, когда Картер не мог уснуть, она неподвижно лежала с закрытыми глазами и ждала, когда он начнет греметь ящиками, хлопать дверьми и швырять журналы на ее кровать.

– Ты меня не разбудишь, – говорила она в эти моменты. – Я не сплю.

– Ну так спи, дрянь. Усни! Сдохни! Безэмоциональный овощ.

После этого он засыпал, а она – нет.

Обычно Мэрайя просыпалась к девяти утра, и на улице уже стояла 120‐градусная жара. Картер к этому времени успевал уйти. Первую неделю Мэрайя мылась в душе под тонкой струйкой воды, пила кока-колу в ванной и выезжала на площадку, но в следующий понедельник, во время перерыва, Картер попросил ее уйти.

– Ты мешаешь Сюзанне, – сказал он. – Она второй раз в жизни снимается в фильме, переживает насчет Харрисона, а теперь еще и ты… В общем, в работе актрисы есть некие…

– Знаю, я снималась в парочке фильмов, – перебила его Мэрайя.

Картер отвел глаза.

– Может, вы с Элен сходите куда‐нибудь?

– Может быть, мы сходим с ней в театр.