– Кто твой лучший друг? – спросил Айван Костелло. – Кто любит тебя больше всех?

В Лос-Анджелесе было пять вечера, в Нью-Йорке восемь, и он был пьян. Не стоило ему звонить. Он ей даже не нравился. Она не могла заставить себя дать ему тот ответ, который он хотел слышать, не могла выговорить короткое “ты”.

– Не знаю.

– Что с тобой?

– Просто хотела поговорить с тобой.

– Ты просто хотела… – Он сделал паузу, и она поняла, что он начинает злиться. – Поговорить со мной.

Она промолчала. В баре было пусто и пахло чистящими средствами, а бармен недоверчиво на нее поглядывал.

– Значит, хочешь поговорить лично? Не через агента?

– Остановись. Я поняла.

– То есть ты хорошо себя чувствуешь и можешь поговорить со мной? Ты не болеешь? Не спишь? Не в отъезде? И ты, блядь, даже не занята?

– Айван…

– Да, Айван!

– Ладно. Окей.

– Хочешь знать, что я о тебе думаю?

– Нет, – ответила она, но он уже плевался в трубку.

Утром на автоответчике было четыре сообщения от него, но Мэрайя не ответила ни на одно из них. Вместо этого она позвонила Ларри Кулику.