– Я уезжаю на пару недель, пришел сообщить тебе, – сказал Картер. – Может, ты уже знаешь: фильм покажут в Каннах.

– Да, я читала в газетах.

– Ты его еще не посмотрела?

– Как бы я посмотрела, если его еще нет в прокате?

– Ты, блядь, издеваешься? Его уже месяц крутят в кинотеатрах каждый день, и ты прекрасно это знаешь, Мэрайя.

– Я не думала, что тебя это так заденет, – немного помолчав, сказала она.

– Ты никогда ни о чем не думаешь.

Подобное происходило каждый раз, когда он приходил, но иногда после его ухода ей виделось его безрадостное лицо, и в ее беспомощном сознании, как ножом по сердцу, проносились картинки семьи, которой они могли бы стать: Картер подбрасывает прозрачный мяч, наполненный конфетти, Кейт напрасно пытается его поймать. Кейт плачет. Картер подхватывает ее за руки и кружит. Брызги от оросителя, прозрачный мяч с конфетти, который у Кейт никогда не получалось поймать, и ее толстые ручки, снова тянущиеся к нему. Стоп-кадр. У Кейт жар, Картер обтирает ей спину, а Мэрайя звонит педиатру. День рождения Кейт, она смеется, Картер задувает свечи. Эти картинки мелькали в сознании Мэрайи, словно кадры в фотолаборатории. На пленке они могли бы сойти за нормальную семью.

– Слушай. – Мэрайя позвонила Картеру за день до его отъезда в Канны. Она тянула со звонком до полуночи, но все‐таки решилась. – Фильм отличный. Я сходила в кино, снято прекрасно.

Последовало молчание.

– Если захочешь связаться со мной, звони Бизи. Он будет в курсе, где меня найти.

– Фильм. Он мне очень понравился.

– Я понял. Спасибо.

– В чем дело?

– Забудь, Мэрайя. – В его голосе слышалась усталость. – Его не было в прокате в Лос-Анджелесе на этой неделе.

Следующие несколько недель Мэрайя внимательно изучала газеты в поисках упоминаний о Картере. После Канн он, похоже, отправился в Лондон, а потом в Париж: там он появился на телешоу, где говорил о теории авторского кино.

– Думаю, ты знаешь, что Картер останется в Париже еще на неделю, – сказала Элен по телефону.

– Гастролирующий творец, – сказала Мэрайя.

Элен сделала небольшую паузу.

– Бизи звонил вчера, судя по всему, ей нужно задержаться, чтобы обсудить фильм.

– Он, наверное, доволен Каннами.

– Картер не особенно много говорил об этом, но она сказала…

– Тебе кажется, что ты рассказываешь мне что‐то важное, Элен, но ты упускаешь весь смысл.

Элен хихикнула.

– Какой еще смысл?

В тот день Мэрайя попала в небольшую аварию на “корвете”, ей позвонили из банка насчет перерасхода средств, а в аптеке сообщили, что врач не будет больше выписывать ей барбитураты. В каком‐то смысле она даже почувствовала облегчение.