– Ты опять их мокрыми расчесываешь? – с недовольным лицом спросил парикмахер. Он поднял прядь ее волос, а потом с отвращением отбросил.

– Наверное, да. – Мэрайя не умела поддерживать разговоры с парикмахерами.

– Я же говорил, что они от этого секутся, – произнес он безучастно, а затем переключил внимание на худенькую девушку, которая только что подошла и поцеловала его в шею. – Ну как ты, малышка?

– Операцию сделали.

– Серьезно?

– Тазовый абсцесс. – Она расстегнула накидку и рассеяно погладила ключицу. – Все пошло по трубам.

– Я слышал, его новый номер провалился, – сказал парикмахер. – Биби Меркель только что была там и слышала, что его хотят перевести на вторую сцену.

– Мне все равно, – ответила девушка. – Разве что придется подать в суд на алименты.

Она приподняла бигуди, чтобы проверить, высохли ли волосы.

– Слушай, – внезапно сказала она. – Заканчивай с ней, расчеши меня и поехали куда‐нибудь выпьем.

– Где ты сейчас живешь?

– Недалеко от Колдуотера, там же. Давай поедем? Пообещай мне.

– Посмотрим.

– Прошу, поехали.

Он проигнорировал ее и протянул Мэрайе зеркало.

– Ну что, дорогая, будем делать укладку?

Мэрайя покачала головой, достала из сумочки пятнадцать долларов и быстро пошла в дамскую комнату.

– Может, уговорю Сэнди пойти с нами. – Даже оттуда Мэрайя слышала ее жалобный голос. Такой красивой стройной девушке с укладкой, с тазовым абсцессом и алиментами от мужа не с кем выпить. Мэрайя уставилась на кучу использованных салфеток и влажных полотенец, стараясь не слушать, что та скажет дальше. Эта девушка была плохим предзнаменованием.

– Ну пожалуйста, – наконец сказала девушка. – Может, даже Биби Меркель пойдет.