– Будьте добры звонить перед визитом, – сказала в воскресенье медсестра, отвечающая за Кейт. У нее была короткая стрижка и светлые усики над губой. Кейт вцепилась в ее ноги. Мэрайя ее недолюбливала. – Новое лекарство, новое лечение, естественно, что она…

– Что за новое лекарство? – перебила Мэрайя. – Вы все время говорите о нем, что это за лекарство такое?

Кейт громко заплакала. Медсестра с укором посмотрела на Мэрайю:

– Гидрохлорид метилфенидата.

Мэрайя прикрыла глаза.

– Ладно, вы правы.

– Настоятельно рекомендуем вам подождать до следующей недели.

– Меня здесь не будет.

– Уезжаете?

– Да, на Косумель, – ответила Мэрайя. – Это в Мексике.

По пути к парковке она придумала два повода вернуться, чтобы поцеловать маленькие пухлые ручки Кейт и сказать ей, чтобы вела себя хорошо, но вернулась под третьим предлогом – переговорить с медсестрой.

– И еще кое‐что. Знаете, она иногда просыпается по ночам и говорит: “Ой-ой”, это значит… – Мэрайя запнулась. Она осознала, что готовится к собственной смерти. Все это время она была убеждена в том, что скоро умрет, так же, как и в том, что, если сесть в самолет в плохом настроении, он обязательно разобьется, или в том, что брак по расчету ведет к раку шейки матки, а адюльтер чреват несчастными случаями с детьми.

– Значит, ей приснился кошмар, – закончила она.

Медсестра бесстрастно смотрела на нее.

– Не помню, может я уже говорила вам об этом.

– Говорили, и не раз, – ответила медсестра.

Ночью дом потрескивал от плохой энергетики. В полночь поднялся горячий ветер: ветки бились об окна, а по крыше колотила неплотно прикрепленная водосточная труба.

Этой ночью Мэрайя написала три письма, которые перед рассветом разорвала и смыла в унитаз. Кусочки бумаги то и дело всплывали, и к тому времени, когда ей все‐таки удалось от них избавиться, на улице уже рассвело: ветер сорвал все маргаритки в саду, а бетон вокруг бассейна был усыпан пальмовыми ветвями. В шесть тридцать утра она позвонила Картеру в мотель, но оказалось, что он уже выехал на съемки. Она приняла это за знак и больше не пыталась до него дозвониться. Она сделает так, как он хочет. Она послушается его в последний раз, и тогда ее все оставят в покое.