– Еда отвратительная, вещи в шкафу покрылись плесенью, – сказала мать Бизи. – Больше я на Косумель ни ногой.

Она раскладывала пасьянс, а Мэрайя сидела рядом, завороженная сиянием бриллиантов на ее тонком запястье.

– И на Мачу-Пикчу, – добавила она, выкладывая на стол очередную карту.

– Не понимаю, зачем вы вообще туда поехали, – сказала Элен. – Тем более что мексиканцев вы терпеть не можете.

– Потому что Бизи так нахваливал это место.

– Бизи любит мексиканцев.

– Знаю я, почему он их любит. – Карлотта Менденхолл Фишер перетасовала карты и указала пальцем на Мэрайю. – Ты пригласила ее остаться на ужин?

– Пока только семь, Карлотта. Я думала, что мы еще немного выпьем.

– Я всегда ужинаю в семь.

– Когда мы в прошлый раз были в Пеббл-Бич, мы сели ужинать в половине одиннадцатого.

Элен обменялась взглядами со свекровью, и Карлотта рассмеялась.

– Эту девочку как будто я родила, – сказала она наконец Мэрайе, задыхаясь от смеха. – Она мне как дочь, которой у меня никогда не было.

– Кстати, говоря о дочери, которая у вас все же есть, – заметила Элен. – Никки в курсе, что вы вернулись?

– Никки. Никки прям как эта девчонка – ей я тоже надоела. – Она посмотрела на Мэрайю. – Я тебе надоела? Скажи честно.

Мэрайя неуверенно подняла взгляд. Голос в телефоне понял, зачем она звонит, хотя ни он, ни она вслух не произнесли ни слова о причине. Голос в телефоне сказал, что это обойдется недешево. Голос велел взять с собой прокладку, бандаж и тысячу долларов наличными. Мэрайя смущенно отвела взгляд от ярких голубых глаз Карлотты, мерцавших так же ярко, как ее бриллианты.

– А разве сейчас не… – Мэрайя замолчала.

– Что?

– Косумель, – проговорила наконец она. – Там же сейчас несезон.

– Ну конечно! – торжественно сказала Карлотта.

Голос в телефоне обратился к ней по имени.

Голос сказал, что свяжется с ней.

– Карлотта та еще скряга, – усмехнулась Элен.

– Так что? Я все‐таки тебе надоела? – спросила Карлотта.