23 апреля 1935 г. Саша покидал Ленинград, не зная, куда и на сколько умчит его поезд. В предписании райвоенкомата пунктом сбора была указана небольшая пригородная станция Агалатово, а все остальное было неизвестно. Громыхая на стрелках и стыках рельсов, вагоны катились мимо депо, складских помещений, насыпей антрацита. Город остался далеко позади, и теперь тянулась широкая равнина, на которой, словно осколки разбитого зеркала, были разбросаны небольшие озера.

У проходной стоял красноармеец с винтовкой. От ворот вправо и влево тянулся забор из колючей проволоки, столбы которого убегали куда-то в лес, огораживая большой участок воинской части. Подошел молоденький командир и стал по списку выкрикивать фамилии. Вызванных ребят построили и увели в глубь двора в баню.

После бани Саша оделся в грубую военную форму, прикрепил звездочку к своей фуражке и подошел к бочке с водой, чтобы посмотреть на себя. Из бочки, с гладкой поверхности воды на него глядело незнакомое лицо. Стоя в строю на плацу, он узнал, что зачислен в школу младшего сержантского состава. Новая солдатская шинель была жесткой, не обношенной и оттопыривала руки в стороны. В ночной прохладе горнист проиграл вечернюю зарю. Городок готовился ко сну, но в столовой новичков ждал ужин. В сумерках подошли к длинному бревенчатому зданию с большими квадратными окнами. Это была полковая школа. Потом направились в казарму, где все было подготовлено для их жилья. Старшины и командиры указали каждому, где его койка и тумбочка, показали места, где можно раздеваться, мыться и курить. Так Саша оказался на пятимесячных курсах в школе сержантского состава.

Дни стали проходить строго по расписанию. В казарме слышались команды старшин. Вне казарм – командиров отделений, взвода. Без команды ничего нельзя было делать. Команды надо было исполнять быстро и правильно. Военный городок отделяли от Ленинграда десятки километров, но перед сном Саша каждый раз был там в своих мечтах. На фоне картин большого города постоянно присутствовали образы Риты и Маши.

Однажды, увидев почерк Сафронова, начальник школы Некрасов сказал: «Вы назначаетесь писарем. Доложите старшине, что по моему приказу вы освобождаетесь от нарядов, перекличек и утренних прогулок. Завтра после подъема зайдете ко мне в канцелярию».

8 марта в школе был особенный праздник: приехал народный комиссар обороны К. Е. Ворошилов. На шоссе у проволочного забора стояли четыре автомашины. Курсанты толпились у окон, чистили сапоги, заправляли гимнастерки, осматривали себя в зеркале. В Красном уголке нарком, улыбаясь, разговаривал с курсантами, расспрашивал, как они живут, как их кормят, есть ли жалобы.

Командир части приказал провести смотр строевой подготовки. У всех были подшиты воротнички, в фуражках хранились иголки с нитками, но не у всех оказались носовые платки.

Каждый взвод выстраивался на спортплощадке напротив одного из снарядов. За столом сидели: командир части, командиры и физруки из других частей. На этот раз судили строго. Стоило кому-нибудь из курсантов зацепить турник ногой, ему без разговоров ставили «ноль». За упражнения на турнике Саша получил «4», на брусьях – «4», на коне – «4,5», на козле – «5» и, что самое удивительное, сдал подъем по канату на «4,5».

Как и раньше, показавших хорошие результаты на поверке встречали с радостью, хлопали по плечу и называли молодцами. После упражнений на снарядах все пошли в штурмовой городок. Там прибавилось пять шаров с песком, которые надо было сбить со стоек прикладом. Все ругали Петрова, который с помощью товарища перелез через забор и, не подав ему руки, чтобы тоже помочь перелезть, побежал к следующему препятствию. На плацу сдавали строевую подготовку. Кося глаз на зрителей, можно было угадать, что все идет хорошо. Потом курсанты командовали отделениями. После окончания смотра начальник штаба соединения сказал:

– Вы выйдете из школы командирами. Вся строевая подготовка будущих бойцов будет лежать на вас, и придется не только рассказывать им, но и показывать. Кое-кто из курсантов, командуя отделением, очень вольно держался перед строем. Он думает, что если не в строю, то можно вертеться как угодно. Это не так, каждый из вас и вне строя также должен быть подтянут.

После принятия присяги командир школы говорил об итогах учебы и о работе курсантов после окончания школы среди гражданского населения.

Вечером слушали радио, делились прочитанным в газетах. Опять снижают цены на продукты – партия всерьез взялась улучшить материальное положение народа.

Саша получил увольнение в город. Маша купила себе шубу и бархат на платье, хочет купить боты и шерсть на костюм. Она провела с Сашей беседу относительно того, каким должен быть настоящий мужчина и семьянин.

– Тебе достаточно одного костюма, он у тебя уже есть. И одни ботинки, они у тебя тоже есть. А жена должна хорошо одеваться, чтобы нравиться мужу.

В общем, история старая: ее не устраивал и мезонин, в котором пока приходится жить, и работа техника. До сих пор у нее не выветрилось мнение, что лучше бы муж работал поваром и приносил ежедневно домой котлеты. Для Саши такие разговоры – скука, не приведи господи, приедешь к себе домой и не рад, что приехал. Наверное, под влиянием разговоров с женой, редких писем от нее он написал такое стихотворение:

15 и 16 октября проводилась проверка всех знаний, полученных во время учебы в школе. Сначала сдача зачетов, потом вечер самодеятельности, и было то напряженное состояние, которое испытывали все курсанты накануне скорого возвращения домой.

Из школы только четверо курсантов, в число которых вошел и Сафронов, получили звание помкомвзвода. На петлицах его гимнастерки появилось по четыре треугольника. Остальные вышли командирами отделений, трое за неуспеваемость были выпущены бойцами. Началась сдача оружия, имущества и обмундирования, получили свою гражданскую одежду. Печально выглядела казарма с пустыми койками, составленными в угол тумбочками, сложенными тюфяками. Курсанты сидели в гражданской одежде, в которой так хорошо знакомые лица казались непривычно новыми.

С 25 октября 1935 г. Саша приступил к работе в райжилотделе. Пока он был в школе, район разделился на два, и теперь тот, в котором он работал, стал именоваться Красногвардейским. По договоренности с начальником проектно-сметного бюро архитектором Лембергом Александр перешел работать к нему на должность техника-проектировщика. Он попал в среду хороших специалистов, у которых многому можно было научиться. Особенно его удивляли доброжелательность и знания инженера Мелешко. Он охотно помогал своими советами молодежи. Работа в проектном бюро была сдельная, и уже на втором месяце работы зарплата Саши составила 450 рублей.

1936 год был для Сафронова памятен тем, что ему еще раз пришлось побывать на Карельском перешейке, на месячном сборе младших командиров, в той же части, где он окончил школу. Теперь вместо казармы пришлось жить в палатках, и в начале мая, когда по утрам мостки, сделанные из досок, покрывались изморозью, все с нетерпением ждали команды «подъем». На физзарядке можно было хоть немного согреться. Школа продолжала функционировать, но, к сожалению, Некрасова там уже не было, говорили, что он пошел на повышение и направлен в другую часть.