Сластин Александр Владимирович,
офицер ВМФ в отставке, историк, публицист
Сегодня авторитет барона Врангеля, вокруг которого в XXI веке историки ломают копья, строится на мифах, которые создаются самими же историками.
Достаточно посмотреть на состав правительства Врангеля, чтобы разглядеть в нем таких личностей как легальный марксист масон П. Б. Струве – фактически министр иностранных дел., бывший министр земледелия крупный масон А. В. Кривошеин– глава правительства. Министр финансов Врангеля, – бывший министр финансов Временного правительства масон М. В. Бернацкий. Доверенное лицо Врангеля в Париже – Н. А. Базили, один из главных исполнителей заговора против императора Николая II. Вот, такое было т. н. «правое» правительство барона Врангеля, с именем которого почему-то связывают монархизм и правый радикализм. Активный сторонник Белого движения, член Русского политического совещания «В. А. Маклаков писал 21.10.1920 года в письме к Б. А. Бахметьеву», что у Врангеля нет вообще никакой идеологии, «и если скептики, подкапываясь под Врангеля, упрекают его в реставрационных замыслах, то они глубоко ошиблись по существу». Струве и Кривошеин являлись подлинными руководителями «белого» Крыма, а вовсе не Врангель, который был всего лишь главнокомандующим. Роль Врангеля состояла в координации общих сил, в руководстве войсками и в придании режиму популярности в народе. Но подлинную экономическую и социальную политику определяли совсем другие люди и силы. Кривошеин и Струве выражали, прежде всего, интересы олигархов Франции, от которых врангелевский режим очень сильно зависел, а не интересы России. И это хорошо видно из тех обязательств перед Францией, которые взял на себя режим Врангеля.
Струве – Кривошеину
Париж. 15 октября 1920 года.
№ 1578.
СТРУВЕ просит передать КРИВОШЕИНУ, копию БЕРНАЦКОМУ.
(шифр А.) Французское Правительство согласно продолжать отпуск военного снабжения на сумму до 100 млн франков по примерному списку, передаваемому в номере втором, обусловливая свое согласие подписанием нами контракта на следующих основаниях:
Правительство Юга обязуется продавать во Франции по цене мирового рынка в момент продажи половину всего количества вывозимых хлебных злаков, угля, шерсти, табаку, кож и жмыхов.
Согласитесь [на] все условия, лишь бы получить возможность немедленного распоряжения кредитом до 100 млн франков. Без такого кредита положение становится безвыходным.
То есть «зерновую и сырьевую сделку» на кабальных для России условиях в обмен на оружие.
Сам Врангель был готов идти на любые шаги, которые смогли бы упрочить его власть. Он даже был готов на отторжение от России отдельных территорий и на сотрудничество с любыми одиозными личностями, лишь бы они были против большевиков. Маклаков в том же письме к Бахметьеву писал: «меня невольно поражает та легкость, с которой Врангель был бы готов, если нужно, признать сейчас независимость любой национальности, войти в соглашение с Петлюрой и Махно, прислать своим представителем в Варшаву Савинкова и, как я сам был свидетелем, предложить на место управляющего прессой (министра по делам печати – прим. моё) еврея Д. С. Пасманика» .
Советский агитационный плакат «Врангель идёт! К оружию, пролетарии!». 1920 год
Сама идея взять в союзники врагов России побудила Врангеля начать крупное наступление в Северной Таврии одновременно с польским наступлением против советских войск. Получалось, что русские войска оказывали помощь вековым польским недругам, которые уже больше столетия жили в ненависти к России. И говорить о православии, за которое якобы стояли русские офицеры, не совсем корректно, ведь в самой «белой» армейской среде православная вера была расшатана. Бывший протопресвитер Императорской армии о. Григорий Шавельский, находившийся в стане «белых», вспоминал: «авторитет духовенства в армии был невысок. Так, на собрании Союза офицеров армии и тыла во время выступления митрополита Антония офицеры слушали его небрежно: некоторые, повернувшись к нему спиной, закурили папиросы ».[12]
После вероломства Великобритании, что не удивительно, ведь выручка от торговли с Россией «Британскому льву» нужна была сиюминутно, а не «как-нибудь потом», барон кинулся к Франции в надежде на то, что Французская республика поможет одолеть Советскую Россию. Тем более, что англичане быстро раскусили его как авантюриста. Париж выдвинул условия, которые Врангель безоговорочно принял .[13]
ДОГОВОР МЕЖДУ ВРАНГЕЛЕМ И ФРАНЦУЗСКИМ
ПРАВИТЕЛЬСТВОМ [14]
30 августа 1920 г.[15]
Врангель обязуется:
1. Признать все обязательства России и ее городов по отношению к Франции с приоритетом и уплатой процентов на проценты.
2. По сведениям Советского правительства, Франция конвентирует все русские долги и новый 6,5 % заем, с частичным годовым погашением, на протяжении 35 лет.
3. Уплата процентов и ежегодного погашения гарантируется:
а) передачей Франции права эксплуатации всех железных дорог Европейской России на известный срок;
б) передачей Франции права взимания таможенных и портовых пошлин во всех портах Черного и Азовского морей;
в) предоставлением в распоряжение Франции излишка хлеба на Украине и в Кубанской обл. в течение известного количества лет, причем за исходную точку берется довоенный экспорт (1913 г. – прим. авт.);
г) предоставлением в распоряжение Франции 75 % добычи нефти и бензина на известный срок, причем в основание кладется добыча довоенного времени;
д) передачей 25 % добытого угля в Донецком районе в течение известного количества лет. Указанный срок будет установлен специальным соглашением, еще не выработанным.
Пункты «б», «в» и «д» вступают в силу немедленно по занятии войсками ген. Врангеля соответствующих территорий.
Суммы, вырученные благодаря экспорту сырья, имеют быть использованы для уплаты процентов по старым долгам.
4. При русских министерствах финансов, торговли и промышленности в будущем учреждаются официальные французские финансовые и коммерческие канцелярии, права которых должны быть установлены специальным договором.
5. Франция берет на себя задачу восстановления русских оружейных и снарядных заводов, причем в первую очередь вооружается новая армия. Франция и Россия заключают наступательный и оборонительный союз сроком на 20 лет.
Как понимать сделку между патриотом, продающим своё Отечество, и страной, которая трижды в только в XIX веке вела войну против России? Ничего личного, только бизнес.
Что же должно было пойти в счёт оплаты французам по согласованию с «правительством восстановленной России»? Прежде всего:
– все железные дороги Европейской России (Азиатская Россия – Англии, США и Японии…);
– прибыль от таможенных сборов Азово-Черноморского бассейна. Тут и Англии будут уплачивать таможни Балтики и Белого моря, пароходства и хлопковые плантации Средней Азии. И Япония не забыта – перед ней Тихоокеанские земли России, перед США – Сибирь и Север;
– вспомнили французы экспорт довоенного зерна («сами недоедим, а вывезем»). Смогли же в один выдавшийся урожайный 1913 год «недоесть-вывезти», – почему бы не повторить? Взяли за точку отсчёта высокий урожай 1913 года и установили относительно него дань, сообразно рекорду. Хотя, известно, что страна была зоной рискованного земледелия задолго до образования СССР. Неурожаи были периодическим явлением. И неурожай начала 1930-х из истории бы не исчез. Умирали бы от голода – и никого остановить это не могло бы. Банкиру в Париже что до умирающих крестьян, нежели московскому или петербургскому чиновнику. В крайнем случае господа «хранцузы» искренне выразят сожаление о массовой смертности. Может, даже пожертвуют, вначале гуманитарку, а затем на похороны, чуть-чуть…
– 3/4 от добычи нефти и бензина и 1/4 и плюс доход от переработки. Вот и живи на 1/4, слава богу, что не на осьмушку.
Суммы, вырученные благодаря экспорту сырья, имеют быть использованы для уплаты процентов по старым долгам. Как в том анекдоте: «…ни денег, ни топора, еще и должен остался. И самое главное, что все правильно». А для контроля назначаются иностранные чиновники в три самых ключевых министерства, – «учреждаются официальные французские финансовые и коммерческие канцелярии, права которых должны быть установлены специальным договором».
А чтобы, не дай бог, Россия не создала сильную армию и заключила с её противником какой-либо союз, Франции необходимо было взять под контроль русский ВПК, путём «восстановления русских оружейных и снарядных заводов, причем в первую очередь вооружается новая армия. Франция и Россия заключают наступательный и оборонительный союз сроком на 20 лет».
Экономику страны сдали, что называется, «под ключ». Европейским бизнесменам теперь нужны гарантии «контрнаступа». Не зря же «верховный» запугивал Европу и США в случае победы РККА «проникновением большевизма в Европу и за Атлантику». И ровно через неделю появляется «Новый план ведения военных действий против Советской страны». Здесь Врангель уже не брезгует идти на союз с кем угодно, «хоть с чертом, но против большевиков»[16].
Перед нами ещё один документ, подтверждающий данный тезис.
«Записка военного комитета Антанты с изложением нового плана ведения военных действий против Советской страны»[17] .
№ 702 бис/2 6 сентября 1920 г.
Вот некоторые выдержки из него.
«Повстанческое движение против большевиков, которое зарождается на Украине в казачьих районах и на Кавказе и которое ориентируется на военное сотрудничество с Врангелем, – все это создает благоприятную обстановку, которой следует воспользоваться, чтобы попытаться окончательно свергнуть режим Советов. Врангель, действующий в согласии с русским посольством в Париже, предлагает разработать с этой целью общий план, согласно которому его военные действия комбинировались бы с действиями польской армии, причем осуществление этого плана было бы поручено единому французскому командованию».
Все эти и другие действия явно свидетельствуют лишь о личной выгоде барона и его жажде власти любой ценой.
Выбор высшего учебного заведения сыном Врангелем был далеко не случаен: его отец, барон Николай Врангель активно занимался предпринимательской деятельностью в области добычи нефти и золота, используя свой баронский титул для председательства и членства в правлениях акционерных обществ, и рассчитывал на то, что сын продолжит и приумножит его дело в бизнесе. По версии одного из биографов генерала Врангеля, юный Петр «воле отца перечить не стал», ибо… «особой тяги ни к чему не испытывал»[18] . То есть ему было всё равно где учиться, и он не стремился к «профессии Родину защищать». А куда можно стремиться сыну олигарха?
В то время Горный университет был специализированным высшим учебным заведением по подготовке специалистов горного дела, металлургии, а также технологий золотодобычи и нефтедобычи. К тому же на рубеже XIX – XX вв. по объемам добычи нефти в России западные корпорации вышли в мировые лидеры. Пионерами новой отрасли экономики стали воспитанники Горного института. Нефть стала стратегическим товаром. Тогда и была произнесена сакральная фраза английского адмирала Фишера: «Кто владеет нефтью, тот правит миром». Выпускникам института, получившим высокое звание «горный инженер», предоставлялось право возведения рудничных и заводских зданий, жилых помещений, а также выполнения строительных работ на транспорте под надзором Министерства путей сообщения [19].
Политэкономию в университете не преподавали, и потому Врангель, став в будущем «верховным», передоверил регулирование денежного обращения и торговли в Крыму и Северной Таврии бывшему статс-секретарю А. В. Кривошеину, главе его правительства, и профессору М. В. Бернацкому, начальнику Управления финансов [20].
В 1896 г., в год поступления Врангеля, сословный состав студентов был следующим: из 409 человек – только 31 дети крестьян и солдат, то есть менее 10 % от общего количества [21].
В то непростое время в России начались политические волнения среди студентов, где учащиеся различных ВУЗов высказывали недовольство качеством преподавания, а также социальной необустроенностью. Мало приходится сомневаться в том, что Петр Врангель старался держаться подальше от какой-либо общественной деятельности и, тем более, каких-либо студенческих выступлений. Намереваясь по окончании института посвятить себя отнюдь не работе горным инженером и не научному поприщу, а, используя связи отца-олигарха, начать карьеру в каком-то гражданском ведомстве (а начал он службу именно в ведомстве МВД), он не мог вести себя иначе: в противном случае о чиновничьей карьере можно было забыть. Сохранение своей «благонадежной» репутации, использование отсрочки от прохождения военной службы ради получения престижного высшего образования и получение высоких оценок, исходя из карьерных соображений, – именно это владело его помыслами, диктовало линию поведения в стенах института [22].
Так, 26 января 1899 г. он написал обычное для тех времен заявление на имя директора института В. И. Меллера: «Покорнейше прошу выдать свидетельство о том, что я состою студентом Горного института императрицы Екатерины II, для получения мною отсрочки по образованию при отбывании воинской повинности. Студент третьего курса барон Петр Врангель». На заявлении имеются отметка канцелярии института о том, что свидетельство № 928 выдано 26 апреля 1899 г., и расписка самого студента в его получении [23].
Для прохождения обязательной воинской службы Врангель 1 сентября 1901 года поступил вольноопределяющимся 1-го разряда в лейб-гвардии конный полк, где традиционно служили представители рода Врангелей. 10 марта 1902 года по окончании полковой учебной команды Врангель был произведен в унтер-офицеры, а 2 июля – в эстандарт-юнкера. В 1902 году Врангель выдержал испытание на чин корнета гвардии при Николаевской академии Генерального штаба по 1-му разряду и успешно прошел дополнительный курс. Приказом от 12 октября он был произведен в корнеты с зачислением в запас.
Перспектива «тянуть лямку младшего офицера» в условиях конкуренции мирного времени его не привлекала, и он убыл на Восток империи. Здесь у отца в Восточной Сибири был крупный бизнес, и его нужно было осваивать, а это давало большую прибыль, чем военная служба. Ведь именно там находились основные предприятия «Российского золотопромышленного общества» [24].
Случайностей не бывает. Существует закон причинно-следственной связи. Чтобы понять что-либо, необходимо выяснение полной картины происходящего, что помогает сформулировать окончательный вывод и выявить закономерность события.
Антиврангелевский советский плакат.
Худ. Дмитрий Моор
Итак, согласно собственным мемуарам, отец Врангеля, Николай Егорович, был одним из крупнейших олигархов Российской империи, тесно связанных с европейским бизнесом. Имел Русское общество пароходства и торговли». Но и это ещё не всё. Он был председателем и членом советов правлений крупнейших АО, занимавшихся золотодобычей, нефтедобычей и прочей деятельностью, завязанной на международный капитал, выкачивающий из России природные ресурсы. В Петербурге он сблизился с банкиром Адольфом Ротштейном и министром финансов Сергеем Витте, поддерживавшими (курировавшими) его предприятия. Он также состоял в совете правления шведской компании и был председателем правления Российского золотопромышленного общества». Обе революции 1917 года отец-Врангель встретил в Петрограде.
Понимая, что вскоре он может лишиться всего, продал бóльшую часть своего собрания. Однако понимая, что по-прежнему несёт ответственность за надлежащее содержание рабочих на золотых приисках своего общества, и получив от нового правительства предупреждение жестокого наказания за подобное, в конце 1918 года решил бежать из страны, завещая сыну Петру отвоевать «всё нажитое непосильным трудом». Заплатив «антрепренёру», ему удалось сесть на поезд на границе с немецкими ранеными и доехать до Германии, по дороге изображая умственно отсталого [25]. В итоге отец и сын Врангели, «проиграв бои» в России, вернулись в Европу, где, имея ценные бумаги от своих предприятий, продолжили бизнес в соответствии со своими целями и возможностями.
«Плохо, когда армия воюет против собственного народа в своей стране, даже если какая-то его часть считается террористами. Это путь к военным преступлениям».
Е. В. Семёнова, – один из инициаторов постановки бюста барону патетически пишет: «По окончании Русско-японской войны Врангель окончательно посвятил себя военному делу». А как было на самом деле? И какому делу он себя посвятил по окончанию войны?
Перед нами документ из Государственной думы, датированный началом XX века[26] .
СРОЧНОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ СОЦ.-ДЕМ. ФРАКЦИИ ГОСУД. ДУМЫ
13 апреля 1907 г.
«О карательных экспедициях в Прибалтийском крае в 1905 году».
О действиях карательных экспедиций социал-демократической фракцией было подано заявление, в котором изложены факты, собранные со всех уездов Курляндской и Лифляндской губерний, некоторых уездов Эстляндской губернии и Латгальской части Витебской губернии. 13 апреля 1907 года заявление было подано председателю Государственной думы с 42-мя подписями.
От социал-демократической фракции подписали: Озоль, Алексинский, Аникин, Измайлов, И. Юдин, М. Муртен, Вахрушев, И. Романов, И. Петров, И. Карпенко, Богошев, Белановский, А. Калинин, Кациашвили, Е. Петров, Мандельберг, П. Кумелис, А. Купстас, Прихрдько, Лопаткин, Баташев, Марев, Митров, Белановский, Зубаров.
От трудовиков подписали: Булат, Кимряков, Е. Сорокин, П. Щапин, А. Лоски, Алаказов, М. Попов, Немальцев, Нечитайло, Снигирь, Толмачевский, Тимошин.
От социалистов-революционеров – Архангельский и Мушенко.
От кадетов – Юргенс, А. Юргеншенк, К. Парет и Трейман.
Заявление заключало в себе 64 страницы. Приводим ниже несколько страниц из вышеуказанного документа о действиях карательных экспедиций в Рижском уезде. Аналогичные факты были и в других уездах.
Вот текст этого заявления:
СРОЧНОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ О ЗАПРОСЕ № 22
В г. Вольмаре, без суда и следствия и без всякого к тому повода, карательным отрядом расстреляны: 28 декабря 1905 г. 3 человека, а 8 января 1906 г. несовершеннолетние: Рудольф Анфельд и Петр Дийка. Перед расстрелом оба были подвергнуты истязаниям; 12 того же января – кр. Ян Менц.
В Зельбургской волости, без суда и следствия и без всякого к тому повода, карательным отрядом под руководством полковника Енгалычева и фон-Врангеля расстреляны: 22 декабря 1905 г. восемь человек и повешено двое, а 9 января 1906 г. расстреляны ученики В. Вирсис, Бар, Бурит, Витоль и Вильде – все местные крестьяне. Сожжено 22 декабря 1905 г.: все имущество приходского учителя Цукура, купца Лельбарда и трех крестьян; в Старо-Салацкой волости 5 января 1906 г. – одна мельница, жилой дом, лютеранское училище; 9 того же января усадьба Лодкина; в Старо-Салаце 5 января – две лавки – Иеремея и Пруса, усадьбы: «Марка», «Яунзем» и «Пунце». В усадьбе «Пунце» была при этом разграблена часть имущества. 14 марта отряд явился вторично в усадьбу в сопровождении комиссара[27] Ильинского и экспроприировал 18 коров, 2 лошадей, 3 свиней, 7 овец, 38 мер хлеба и 6 пудов льняного семени.
В г. Лемзале, без суда и следствия и без всякого к тому повода, под руководством полковника Енгалычева (начальник отряда ротмистра Врангеля, прим. автора) и по его указанию фон-Фитингофа и других расстрелян в январе 1906 г. учитель Бахман. Бахман впоследствии приговорен к 3-месячному аресту. Сожжены 24 декабря 1905 г. две кр. усадьбы и, кроме того, имущество Кирхенштейна и других лиц. Имущество Кирхенштейна было вынесено на рыночную площадь и под звуки гимна «Боже, царя храни» торжественно сожжено.
В Катварской волости (Лимбажский край), без всякого к тому повода, карательным отрядом под руководством ротмистра фон-Врангеля 31 декабря 1905 г. сожжено имущество учителя Сетинсона и его служанки Анны Розенталь. Сетинсон в это время находился в г. Вендене и, когда он вернулся и явился к начальнику карательной экспедиции князю Енгалычеву, последний ему объявил, что он ни в чем не обвиняется, и вернул ему экспроприированные отрядом при сожжении имущества две коровы.
В Гайнажской волости под начальством князя Енгалычева (здесь упоминается начальник карателей как руководитель Врангеля, – прим. автора) 4 января 1906 г. явилась карательная экспедиция и остановилась в морском училище. Было немедленно созвано общее волостное собрание всех членов волости. Явившиеся поодиночке пропускались через ворота, у которых стоял сам Енгалычев с одним офицером(?). У начальника был в руках проскрипционный список; всех занесенных в него он задержал. В числе арестованных находился и сын местного учителя Раудзепа. На указание учителя Раудзепа, что это его сын Макс, Енгалычев ответил, что ему нужен не Макс, а Юрий Раудзеп, и освободил арестованного. Затем был вызван местный православный священник, и у него осведомились о некоторых арестованных. Фамилии арестованных псаломщика Ларедея и жены местного аптекаря Пелекзирна были вычеркнуты из списка после того, как священник сообщил, что население хотело Ларадея на одном собрании посадить в мешок, а г-жа Палекзирн попала в распорядительную комиссию по недоразумению и давно уже от этой должности отказалась. Относительно арестованного Преде Раудзеп и священник удостоверили, что его заставили принять на одну ночь на хранение оружие, Енгалычев на это заметил: «это достаточно». Когда священник попытался защищать аптекаря Пелекзирна, Енгалычев рассердился: «я знаю лучше вас, Пелекзирн оказал врачебную помощь социалисту», и немедленно дал приказ разгромить аптеку. Относительно 4-х крестьян, арендаторов местного барона, ничего не было спрашиваемо. По распоряжению князя 9 человек были привязаны к деревьям и без суда и следствия расстреляны. В том числе, вместо одного Юргенса расстрелян другой, его однофамилец, а вместо отца расстрелян его сын. Имена расстрелянных: Циммерман (17 лет), Преде, Аунин, Гравис, Пулик, М. Лайвин, Ф. Абол, М. Юргенс и аптекарь Пелекзирн; тогда же подвергнуто истязанию 8 человек. Сожжены: лютеранское и православное училища, усадьба «Кайши» и мельница. Жена мельника Гравелсон с 9 детьми оставлена без приюта, причем населению было запрещено оказывать ей какую-либо помощь. Усадьба «Кайши» сожжена только лишь потому, что владелец усадьбы крестьянин Таубе не мог указать местонахождения своего брата, будто бы принимавшего участие в революционном движении.
В Пюркельнской волости, без суда и следствия и без всякого к тому повода, карательным отрядом расстрелян 6 января 1906 г. усадьбовладелец фермер Тенис Смилга; истязаниям подвергнуто 13 человек местных крестьян[28] .
В результате уже 3 июня 1907 года Николай II подписывает указ о роспуске Государственной Думы и о реформировании ранее принятого закона об избирательных правах.
Как видно из документов, путь к военным преступлениям Врангель начал уже в 1905 году. И получил за них от императора Николая II Орден Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом (06.01.1906). В связи с этим невольно вспоминается Советский генерал Лев Рохлин, воевавший против реальных террористов. Во время представления его к высшей награде— Герой России – он произнес фразу, ставшую крылатой: «Я не имею морального права получать эту награду за боевые действия на территории своей страны». Врангель же, не брезгуя ничем, шёл к наградам по трупам мирных граждан.
16.07.1914 г. была проведена мобилизация на территории 4-х военных округов. Через 2 дня гвардейские части были отправлены на фронт. Гвардейская кавалерия направлялась в г. Волковышки. В этот район стягивались силы конного отряда (в составе 3-х дивизий) ген. – лейтенанта Хана Гусейна Нахичеванского. Высадка гвардейцев продолжалась до 02.08.1914 г. Под Каушеном эскадроны Кавалергардского полка понесли большие потери.
Исследователи считают, что было несколько причин разыгравшейся трагедии, и одна из них – нежелание «элитной кавалерии» соответствовать реалиям времени. В почете по-прежнему оставалась «дудергофская тактика» («в лоб» и с «большой кровью»), являвшаяся очевидным анахронизмом. Т. о., в основании каушенской трагедии лежит элементарное столкновение с тем, чего раньше на войне не было. Определенную роль также сыграла некомпетентность «отцов-командиров». Примечательно, что в разгар боя при очевидном численном превосходстве «русских» начал разрабатываться план «отхода».
06.08.1914 г. в двенадцатом часу, не доходя до Краупишкена на левом берегу р. Эйменис, лейб-гвардии Конногренадерский полк натолкнулся на противника и открыл по нему огонь, однако враг сам перешел в атаку и начал артобстрел. Под него попал авангард 2-й гвардейской дивизии под командованием полковника А. Е. Арсеньева (за это столкновение награжден орденом Св. Георгия 4-й ст.)[29] .
Вскоре к месту событий подошли основные силы дивизии, но, вместо проведения конной атаки и использования маневренного превосходства, кавалеристы спешились. В это время прибыла 2-я гвардейская конноартиллерийская батарея п-ка Кирпичёва. П-к Кирпичев, подавив батарею противника, обеспечил возможность кавалерийской атаки, которую осуществил 3-й эскадрон л. – гв. Конного полка под командой барона П. Н. Врангеля[30] .
«[… ] в бою 6 августа под Каушеном-Краупишкеном, оставаясь до конца боя совершенно открыто на избранном им наблюдательном пункте на крыше дома под сильнейшим артиллерийским и ружейным огнём противника, заставил замолчать обе батареи немцев и тем дал возможность двинуть в атаку все спешенные эскадроны дивизии и взять с боя позиции немцев, нанеся им полное поражение» [31].
Куда девает хлеб Врангель?
Советский агитационный плакат
На самом деле произошла своеобразная «кровавая» дуэль русских и германских артиллеристов, в которой российская гвардия в конечном итоге немцев «переиграла».
Весомую роль в разгроме противника сыграла артиллерия князя Эристова, который, быстро пристрелявшись, открыл огонь по немецким позициям впереди Каушена. Удачный частый огонь на низких разрывах не позволял пруссакам переходить в контратаку и вместе с тем отвлек огонь неприятельской батареи от наших цепей, бывших в это время в тяжелом положении (особенно Кавалергардский полк). Огонь окончательно заставил немецкую батарею замолчать. Обнаружив подход передков, он перенес огонь и на них и заметил, что пушки оставлены и больше не стреляют.
Затем Эристов приказал находившемуся при нём поручику Юрию Гершельману проехать к целям и в случае, если он найдет вблизи конную часть, указать на возможную необходимость взять и вывезти оставленные немецкие орудия. Гершельман [32] галопом пошел по дороге. Пройдя с версту, он встретил Врангеля и передал ему приказание Эристова[33] , и вместе они двинулись к обозначенной цели. В результате атаки в эскадроне П. Н. Врангеля были убиты и ранены все офицеры (2 убито, 2 ранено) и 20 нижних чинов.
Описываемое событие можно считать одним их наиболее трагических кавалерийских столкновений 1914 г. (общее количество наиболее значимых конных атак этого периода равнялось 56). Русские потери составили 45 офицеров и 3200 нижних чинов[34] .
Ряд авторитетных российских военачальников уже в 1914 г. считали, что такая «победа под Каушеном» стоила русской армии потери стратегической инициативы в Восточной Пруссии. Если бы кавалерия Хана Нахичеванского продолжала преследовать немцев, последующей катастрофы могло бы не произойти, так как во время отступления при постоянном натиске противника практически невозможно восстановить пошатнувшийся «моральный дух». Эта точка зрения достаточно активно поддерживается и рядом современных исследователей. Историки задают резонный вопрос: не стоила ли победа гвардейской кавалерии под Каушеном поражения русской армии в Восточной Пруссии[35] ?
Не зря в мемуарах Т. А. Аксаковой-Сиверс[36] упоминается, что Великий князь Михаил Александрович, присутствовавший при подписании приказа 13.10.1914 г., вспоминал: «Подписывая награждение Врангеля Георгиевским крестом по статуту, государь сказал: „Никогда я не подписывал приказа с такой неохотой. Не погорячись Врангель, те же результаты могли быть достигнуты стоящей за ним артиллерией, которая уже начала действовать. И люди были бы целы!“».
Ну, а что касаемо «первого награждённого офицера», то судите сами, согласно хронологии на награждение документов, первый или всё же 51-й? Перед нами «Сборник Высочайших Приказов по военному ведомству»
Утверждается пожалованiе Командующимъ 1-ю армiею за отличия в делах против неприятеля по удостоенiю местной Георгiевской Кавалерской Думы:
Орден Св. Великомученика и Победоносца Георгiя 4-й степени:
23.08.1914
Рузский Николай Владимирович;
Брусилов Алексей Алексеевич;
30.08.1914
Радко-Дмитриев Радко Дмитриевич;
05.09.1914
Альберт I король Бельгии;
Александр принц Сербский;
06.09.1914
Алексеев Михаил Васильевич;
Драгомиров Владимир Михайлович;
18.09.1914
Эверт Алексей Ермолаевич;
Плеве Павел Адамович;
22.09.1914
Радкевич Евгений Александрович;
Сухачевский Георгий Иванович;
23.09.1914
Янушкевич Николай Николаевич;
Данилов Георгий Никифорович;
Шульман Карл-Август Александрович;
Сиверс Фаддей Васильевич;
Экк Эдуард Владимирович;
Щербачев Дмитрий Григорьевич;
Сахаров Владимир Викторович;
Ставрович Николай Григорьевич;
Келлер Федор Артурович;
Ломновский Петр Николаевич;
24.09.1914
Новиков Александр Васильевич;
Ванновский Сергей Петрович (посмертно);
Мартынов Вячеслав Андреевич;
25.09.1914
Литвинов Александр Иванович;
Протопопов Николай Иванович;
Роде Готлиб-Павел-Вильгельм Павлович;
Долгов Дмитрий Александрович;
Драгомиров Абрам Михайлович;
Ванновский Глеб Максимилианович;
Лошунов Иосиф Семенович;
Дельвиг Сергей Николаевич;
28.09.1914
Олег Константинович Князь Крови Императорской;
07.10.1914
Каледин Алексей Максимович;
Павлов Александр Александрович;
Баташев Никита Михайлович;
Веневитинов Григорий Иванович;
Одынец Викентий Иванович;
Файдыш Николай Афанасьевич;
Рутковский Мечислав Никодимович;
Сименов Георгий Иорданович;
Панаев Борис Аркадьевич (посмертно);
Тихоцкий Евгений Сергеевич;
Данейко Антон Антонович;
13.10.14
Князь Александр Николаевич Долгоруков;
ген. – л-т Павел Петрович Скоропадский;
ген. м-р Николай Дмитриевич Зарин;
п-к Гартман Борис Егорович;
капитан Владимир Павлович Воронов (посмертно);
капитан Николай Яковлевич Гашкевич;
ротмистр Барон Пётр Николаевич Врангель;
есаул Иван Андреевич Платонов (скончался);
поручик Гершельман Георгий Сергеевич (убит в упор орудием);
Е.И.В Великий князь Романов Дмитрий Павлович.
Подробности того, что «чёрный барон» вывез из России серьёзное количество золота в ходе эвакуации из Крыма, знают разве что профессиональные историки. Хотя есть упоминания о том, что вплоть до сороковых годов Русский общевоинский союз (РОВС), организованный Врангелем, действовал на его деньги. Что произошло с этим золотом и куда его реализовал Врангель? Попробуем разобраться с помощью документов «Белого движения», хранившихся в Белграде, и историка русской эмиграции Jована Качаки, собравшего за свою жизнь сотни документов о разного рода эмигрантах.
Во время Гражданской войны на Юге России на станции Ейск в руки Добровольческой армии попал один особенный железнодорожный состав. Прежде он находился в руках Красной армии. Большевики, очевидно, не представляли, что в этом составе находится значительная часть драгоценных залогов и депозитов Петроградской ссудной казны (ПСК)[37] .
С той поры началась одиссея этого клада; она его унесла в Королевство СХС – Югославию: первоначально в бухту Катарро (Котор), а пару лет спустя, через порт Бакар – по железной дороге в Белград. В Белграде этот клад, уже значительно уменьшившийся из-за распродаж и краж в Катарро, находился под контролем и повременными секвестрами Министерства финансов Королевства вплоть до 1941 года[38] .
Несмотря на то, что прошло много лет, в архиве Гуверовского Института[39] в США, в фондах, относящихся к жизни и судьбе российских беженцев и в Югославии (архив Гирса, архив ген. Базаревича, архив ген. Врангеля, архив Палеолога), можно найти много данных (документов и статей из печати того времени), позволяющих приблизительно реконструировать перечень драгоценностей ПСК, прибывших в Югославию в 1920 году.
Первые сведения о намерении правительства генерала Врангеля эвакуировать ПСК в Королевство СХС сохранились в письме российского посла в Царьграде А. А. Нератова от 27 мая 1920 года российскому послу в Белграде В. Н. Штрандману[40] . В этом документе впервые было отмечено количество драгоценностей: «приблизительно 25 вагонов». Две недели спустя Штрандман известил Нератова секретной телеграммой о том, что министр иностранных дел Королевства СХС сообщил о согласии своего правительства и что пароход «Самара» с содержанием драгоценностей ПСК может направиться в сербский порт. С этой целью было необходимо предоставить аванс в размере 1000 ф. с.[41] Штрандман об этом одновременно известил и своего шефа, российского посла в Париже М. Н. Гирса[42] .
Транспорт с драгоценностями ПСК прибыл в Котор в июне 1920 года.
Кроме драгоценностей, залогов и депозитов ПСК, в транспорте находилась и часть художественных предметов, собранных «Всеукраинским комитетом сохранения предметов искусства», собранных в течение большевистского периода владения Киевом с целью сохранения их от грабежа. Была там и часть драгоценностей из Русского музея императора Александра III. Эта часть состояла из нескольких ящиков и была оценена на сумму не менее 1 млн фунтов стерлингов. Была нумизматическая коллекция великого князя Георгия Михайловича, являвшаяся частью экспозиции упомянутого музея. В транспорте находилась и 4045,81 руб. золотых монет[43] . В Белграде как раз накануне прибытия драгоценностей ПСК в Королевство СХС, в июне 1920 года, было создано предприятие «Руссосерб». Один из руководителей того предприятия, В. П. Гайдуков, охарактеризован был так: «выполняет все свои обязательства покупок серебра без малейшей остановки… и умеет молчать, а это в делах такого рода необходимо»[44] . Представляется, окружение генерала Врангеля имело особое доверие людей, заинтересованных в продаже драгоценностей, особенно серебра [45]. Владельцы предприятия в течение последующих лет занимались фиктивными покупками драгоценностей от ПСК и их дальнейшей перепродажей, главным образом английским покупателям.
Англичане иногда обставляли покупку так, чтобы серебряные предметы им продавали не как произведения ювелирного искусства, а как «серебряный лом». По этой причине на улицах Белграда нанимали безработных русских офицеров-беженцев и посылали их в Котор, где они вынимали камни из окладов икон, а все золотые вещи превращали в лом, разбивая молотками серебряные чайники, подносы, старинную серебряную посуду, диадемы, колье, портсигары, серебряные и золотые табакерки, настольные часы и вазы, выбрасывая при этом в отходы стекло, эбеновое дерево, слоновую кость и часовые механизмы [46]. В августе 1922 года загребская газета «Večernja Pošta» писала о грузе от 40 тыс. кг золота и серебра, выкупленном английским судовладельцем Томасом Вильсоном из Hullа, погруженном на пароход «Поло» в Которе[47] . Эти данные подтверждаются и документами штаба генерала Врангеля[48] .
Кулак, барон Врангель, буржуи. Манифест: Вся власть помещикам, капиталистам!!! Рабочим и крестьянам – плеть!
Плакат. Художник В. Н. Дени. 1920 г.
Сколько таких сделок было до 1923 года? Судя по всему, по крайней мере четыре. В одной из первых речь шла о продаже 7000 кг серебряных монет Русского Государственного Банка [49], а было выручено немного более 10 тыс. фунтов стерлингов[50] . Следующая операция касалась экспорта в Австрию 1120 предметов при посредничестве «Руссосерб» (713 серебряных, 311 золотых с драгоценными камнями и 96 из недрагоценных металлов), оцененных в 32 174 500 австрийских крон (6435 фунтов стерлингов)[51] . Третья трансакция состоялась в октябре 1921 года. Тогда «Руссосерб» известил ПСК, что к предметам, предложенным к продаже и осмотренным в Которе, нет особого интереса покупателей, за исключением четырех крупных бриллиантов (два в 17,5 каратов каждый, один в 3,5 и один в 3 карата). Самая крупная, четвертая продажа прошла в 1922 году. Тогда было продано 40 тыс. кг серебра и золота[52] . На основании известных данных невозможно точно определить исходную сумму продажи. Во всяком случае, известно, что «Руссосерб» продавал англичанам так называемый «серебряный лом на сплав» за цену на 33 % ниже, чем были цены на мировом рынке [53].
На протест Советского правительства о распродаже Петроградской казны Королевство СХС заявило, что «драгоценности ПСК являются частным имуществом, а не имуществом, национализированным советским правительством, поэтому СССР не принадлежит» (курсив— мой).
Интересно отметить, что эти данные по количеству драгоценностей не противоречат в значительной степени закрытым данным сподвижников генерала Врангеля. В одном из документов [54] сообщается, что в Которе, в транспорте ПСК, в депозите Русского музея императора Александра III находилась «уникальная, очень редкая коллекция русских медалей, представляющая огромную научную и художественную ценность». При выборочном вскрытии тех ящиков в ноябре 1921 года было обнаружено, что в них находилась коллекция русских исторических медалей и монет послепетровского периода, большинство из которых были в нескольких экземплярах [55].
Известно, что было продано 40 тыс. кг серебра, т. е. 455 ящиков (455 по 88 кг). Кроме того, продали и 7000 кг серебряных монет, т. е. 80 ящиков, а возвратили залогодателям по крайней мере 10 ящиков непросроченных залогов. Вместе это составляет примерно 545 ящиков. Но в Белград прибыло только 657 из 1618 ящиков с драгоценностями. Из недостающего 961 ящика, подсчитано, что продано 545. Но как объяснить пропажу недостающих 416 ящиков (36 608 кг) драгоценностей?
Вопрос о том, сколько точно ящиков драгоценностей исчезло из ПСК в течение «белградского» периода (декабрь 1923 – апрель 1941 года) до германской оккупации Югославии в апреле 1941 года, остается без ответа. Известно только, что немцы в первой половине 1942 года (точная дата неизвестна) на грузовиках привезли и отдали русским коллаборационистам, воевавшим на стороне Гитлера, 122 больших ящика, как было сказано: «остатка» драгоценностей ПСК[56] .
Таким образом, в течение 18 лет «белградского периода» число ящиков с драгоценностями снизилось с первоначально привезенных 657 до 122 ящика (в среднем каждые две недели исчезал один ящик драгоценностей). Из этого видно, что «Сербско-русская комиссия» в составе Уварова, Гензеля, Миткевича и остальных не бездельничала.
В мае 1942 года по приказу «Русского бюро» был оформлен «особый отдел бюро русской эмиграции в Сербии». Он занимался «ликвидацией» драгоценностей. Снова объявили правила выдачи залогов/депозитов, но те правила были так сформулированы, что их невозможно было исполнить. Началась и продажа менее ценных предметов в комиссионной лавке, открытой специально для этой цели. Выручка шла «на нужды русской эмиграции», а ценные предметы продавались из-под полы, главным образом сотрудникам гестапо и офицерам СС[57] .
20 ящиков было отослано из Вены в Мюнхен с целью передачи их в кассу «Русской освободительной армии» (РОА) генерала Власова. Но война закончилась, и американская армия заняла Мюнхен, взяв драгоценности в плен. Лишь 18 ящиков (2 ящика «исчезло при транспортировке») и то, что в них осталось, американцы вручили 7 октября 1948 года главе русской эмиграции в Мюнхене, генералу Глазенапу[58] . В ящиках были главным образом серебряный лом и множество старинных икон (вероятно, остатки коллекции из Киева). Так как в ящиках находилось много икон, генерал Глазенап их сперва предложил иерарху Заграничной РПЦ митрополиту Анастасию (Грибановскому). Митрополит по непонятным причинам отказался от этого предложения. В конце концов генерал Глазенап продал те 18 ящиков какому-то швейцарцу и вырученные деньги (32 тыс. немецких марок) передал Председателю русской диаспоры в Мюнхене[59] . (см. Табл. 2)
Таким образом, через 28 лет после прибытия драгоценностей Петроградской ссудной казны с Юга России в Котор был ликвидирован и последний их ящик.
Темп «ликвидации» своеобразно замечателен: в течение 1456 недель «ликвидировали» 1618 ящиков, или в среднем более одного ящика средним весом 88 кг в неделю, или более 14 кг драгоценностей в день («работая» во все выходные дни и в праздники!) [60]
Вот так «патриот России» нанёс колоссальный ущерб своему народу, пустив на заграничные нужды, как и другой «патриот» Колчак, золото своей Державы.
Сегодня многие «монархические составляющие исторического направления» проклинают красного графа Алексея Игнатьева, русского дипломата в нескольких поколениях, спасшего от разграбления золотой запас Российской империи на сумму 225 миллионов золотых франков. Доктор исторических наук Владимир Винокуров посчитал, что эта сумма эквивалентна 174 тоннам золота. По приблизительным пересчетам этот «увесистый чек» сегодня был бы равен 8 миллиардам долларов! Гигантские деньги даже для нынешнего мира, что уж говорить про Россию столетней давности.
И эти деньги пошли на индустриализацию Советской России, а не как у Врангеля – на создание подразделений СС и помощь предателю Власову во Второй мировой войне. Вот где истинный патриот своего Отечества, продолживший славные традиции своего деда, графа Николая Павловича Игнатьева, присоединившего в XIX веке Амурскую область и Уссурийский край. Именно такими Государственниками, радеющими за Державу, а не растаскивающую её по частям и распродающими её, должна гордится Русская земля! ТАКИМ ПАТРИОТАМ НАДО СТАВИТЬ ПАМЯТНИКИ!
06 ноября 1919 года, согласно приказу N 357 генерала П. Н. Врангеля (г. Кисловодск), осужден Военным трибуналом и приговорён к казни через повешение священнослужитель Алексей Иванович Калабухов. Издавая приказ, Врангель фактически в этом случае стал повинен в грехе убийства. Сам лично он не убивал, но ничего не сделал, чтобы разобраться на суде с этим священнослужителем, сан с которого не был снят по закону. Он лично способствовал убийству, давая мандат на расправу над духовным лицом, подталкивая других на это преступное дело. Не зря был назначен производить арест профессиональный и «проверенный» вешатель г-л Покровский. В ночь с 06 на 07 ноября 1919 г. Кулабухов был повешен на площади. На груди у него висела табличка: «За измену России и Кубанскому Казачеству». В 06.00 утра Кубанский епархиальный Совет спохватился о содеянном и, экстренно собравшись, вынес постановление: «запретить Калабухова в священнослужении» (т. е. уже повешенного). Отбрыкались-отреклись и церковники от брата своего… 7-го ноября в Екатеринодар из Кисловодска прибыл г-л Врангель – верховный руководитель всей «кубанской операции». «Сегодня, наконец, мне удалось исполнить давнишнее свое желание: довести до сведения Краевой Рады голос моей армии», – так начал свою речь Врангель, заняв трибуну Рады по прибытии в ее заседание. Подчеркнув в дальнейшем свою «полную уверенность», что Краевая Рада, истая представительница родной Кубани, истый хозяин кубанской земли, поймет нужды «армии» и «как заботливая мать сыну» поможет ей, генерал риторически воскликнул: «К сожалению, не от меня зависело, что голос армии не мог дойти до вас (Рады – прим. авт.) – были люди, которым было это не на руку». Следовало затем обвинение Законодательной Рады в невнимании к нуждам армии и лично к нему, генералу Врангелю. Законодательная Рада-де «не удостоила его приглашением, чтобы выслушать его пожелания». «Сейчас тех, кто позорил Кубань, отрекся от общей матери-России, к счастью, здесь нет». Суровый приговор высказан тем, кто «своими делами чернил великое дело воссоздания Великой России», «ценою великой крови» Кубани. «Никогда я не позволю себе посягнуть на эти права, но я обязан спасти армию…, и я просил ген. Покровского изъять тех, кто губит великое дело спасения России…»[61] …, и Покровский их с превеликой радостью ИЗЪЯЛ!
«Смертная казнь преступника также относится к виду общественного зла и есть великое зло, но допустима в исключительных случаях, когда является единственным средством остановить его многочисленные преступления и убийства. Но за правосудие произведенной казни отвечают со всей строгостью пред богом назначившие эту казнь судьи и правители» [62]. Неужели священник Калабухов был настолько опасен для общества, что его казнь являлась единственным средством предотвратить в будущем многочисленные преступления против человечности и убийства? Очевидно – нет! И Врангель об этом был прекрасно осведомлён.
В данном случае налицо качество характера, свойственное хитрым карьеристам, привыкшим «шагать по трупам», и люди для них – расходный материал; и в итоге: стремление избегать прямой причастности к непопулярным мерам, совершить преступление, а потом перевести стрелки на своих отцов-командиров. Он умел затушевать чудовищность совершенного. Якобы незначительностью причин. Вот что написал Врангель в своё оправдание 27.10.1919 г. главе правительства ГК ВСЮР ген. А. С. Лукомскому: «Учитывая возможность политических осложнений, я сделаю всё, чтобы избежать применения силы, но ход событий заставляет предвидеть возможность такого порядка вещей, когда отказ от военного вмешательства будет признанием слабости, а это, по моему убеждению, равносильно гибели».
Чтобы понять, какие внутренние мотивы двигали «чёрным бароном» в тот момент, обратимся к воспоминаниям его сослуживцев.
«Врангель – честолюбив, властолюбив, хитер и в душе предатель, но самый умник из оставшихся там генералов. Еще могу добавить – продажен и любит (очень умно) присвоить чужую собственность себе на благо» [63].
«Несмотря на кажущуюся твердость и решительность, в сущности он характера слабого, легко подчиняется чужой воле»[64] .
«Врангель – самовлюбленный, самоуверенный, с манией величия человек. Достаточно лживый и трусливый (в частной жизни, но не на фронте), способный на всякий обман и даже иногда на предательство, если это ему выгодно» [65].
«Генерал Врангель ради своей выгоды готов потопить кого угодно; не терпит подчиненных с умом и самостоятельным характером; не держит своего слова; ставит свой интерес выше всякой идеи»[66] .
Вся степень аморальности чинимой зверской расправы, именно расправы, а не справедливого суда над священнослужителем, видна из дошедших до наших дней показаний очевидца, наблюдавшего процедуру казни А. Калабухова. (Стилистика воспоминаний сохранена. – Прим. авт.).
«Автомобиль АМО, который подъехал к виселицам, заглох. В это время с кабины и с кузова выпрыгнули три здоровых казака в чёрных кубанках, в серых бешметах и в яловых сапогах, все трое были подпоясаны узкими казачьими поясами с простым металлическим набором пряжек и наконечников. Один из казаков вытащил моток тонкой верёвки и пошёл к крайнему столбу Г-образной из круглого леса виселицы, два других сначала с машины выбросили крепкую грязного цвета табуретку, затем стащили с кузова казака со скрученными назад руками. Казак был в тёмно-синей черкеске без шапки с зачёсанными назад волосами, на голове, видно, волосы были обработаны репейным маслом, т. к. плотно прилегали к голове и блестели. Первый казак перекинул через перекладину верёвку, с силой подёргал её, убедившись в прочности и сделав петлю, завязал на столбе виселицы конец верёвки. Я стоял в 2,-2,5 метрах от виселицы и, затаив дыхание, смотрел. Казак был молодой, красивый, в черкеске с блестящими газырями, соединёнными между собой блестящей цепочкой. Стоял он, гордо подняв голову, молчал, не проронив ни единого слова, как это полагается истинному кубанскому казаку, хотя, конечно, знал и видел, что близка смерть.
Затем казаки, не обращая на меня никакого внимания, поговорили вполголоса между собой. Один взял табуретку, два других подвели жертву к виселице, поставил его на табуретку тот, что готовил петлю, накинул петлю на шею, а другой сильным ударом выбил у обречённого табуретку из-под ног и, он завис. Затем первый дёрнул жертву за ноги, взяли скамейку, бросили в кузов автомобиля, один сел к шофёру, два других прыгнули в кузов, машина затарахтела и уехала. Я стоял, словно загипнотизированный, мне жаль было красивого казака до слёз. Но я ничем ему помочь не мог. В это время я снова повернулся к виселице, у казака вывалился язык и стекала со рта слюна. Начало темнеть, никого не было на площади»[67] .
Мнение Федора Ивановича Елисеева – боевого офицера, одного из наиболее крупных военных историков и мемуаристов русского зарубежья того времени, проливает свет на истинные намерения содеянного Врангелем и его окружением. «За что поплатился своей жизнью член Рады, священник А. И. Калабухов, мне до сих пор непонятно. Никакой самостийностью никогда не увлекался. Принадлежал к числу линейских[68] кубанцев, украинцам не родственный и никаким уклоном к украинству не страдавший. В договоре, им подписанном и послужившим официальной причиной его казни, ни одного пункта, направленного против России, не было. Этот «договор» с юридической точки зрения был не больше, как клочок бумажки. Другого объяснения, кроме того, что он стал случайной жертвой в заранее задуманном плане командования – «тряхнуть» Раду, я не нахожу. Случай с его приездом в Екатеринодар как раз перед тем, как командованием была намечена операция, дало командованию лишнюю карту в руки, а для такого исполнителя плана, каким был генерал (вешатель) Покровский, одна (да и больше) человеческая жизнь ничего не стоила.
Царский жандарм барон Врангель. Плакат.
Художник В. Н. Дени. 1920 г.
А. И. Калабухов приехал из Парижа в начале ноября 1919 г. к заседаниям Краевой Рады, на которых он и сделал доклад (и ознакомил Раду с содержанием договора), в котором, даже с «увеличительным стеклом», нельзя было найти никакого «предательства» и «измены» России. Нужно было нарочитое желание придать этому договору характер «предательства» и «измены», а у командования армии этого желания оказалось с избытком. Я этот доклад слышал, и никаких «громов» по адресу командования и атамана Филимонова я, да и никто другой, не заметили. Законодательная Рада в то время не заседала. Человек погиб как жертва случайности, что ничуть не умаляет величины этой Кубанской жертвы»[69] .
Очевидно, что совершенный акт был актом устрашения путем террора. Исполненное злодеяние Врангеля не остановили ни статус депутатской неприкосновенности, ни сан священника. Как тут не вспомнить слова Никколо Макиавелли: «Когда злодейство требует величия духа, они отступают перед ним и с естественной легкостью совершают только обычные подлости».
«Украинский народ сам решит свою судьбу. Я докажу это украинскому народу не на словах, а на деле». П. Врангель
Среди украинских националистов, сотрудничавших с Третьим гитлеровским рейхом, а затем героизированных на Украине, историкам широко известны такие фамилии как: И. Омельянович – Павленко, В. Винниченко, С. Петлюра, П. Дьяченко, Д. Драценко, В. Науменко, М. Зинкевич. Какое отношение к этим личностям имеет барон Врангель? Давайте разберёмся вместе.
Врангель искал в Европе союзников и не брезговал при этом никем и ничем. Земельная и земская реформа, постоянные реверансы в сторону федерации давали возможность привлечь на свою сторону представителей национальных украинских движений. Между тем, он учёл ошибки Деникина в национальном вопросе. Риторика Врангеля по отношению к украинской теме сильно отличалась от деникинской: сразу же исчезла критика националистов и обвинения в измене. Он предоставил возможность украинским активистам свободно вести работу в Крыму. Барон постоянно подчёркивал, что главный враг – советская власть, часто звучали понятия «братья-украинцы» и «сыны Украины». В Крыму перестали ограничивать украинский язык.
Контакты врангелевского режима с украинскими националистами подтверждаются мемуарами князя Владимира Оболенского, бывшего до революции председателем земской управы Таврической губернии:
«Из первого моего разговора с генералом Врангелем у меня создалось впечатление, что он решил круто изменить основные линии общей политики своего предшественника: вместо похода на Москву – укрепление южно-русской государственности, вместо борьбы со всякими „самостийностями“ – попытка примирения с антибольшевистскими государственными образованиями на юге России на основе предоставления им самых широких автономных прав»[70] .
После неудачной попытки связаться напрямую с лидером украинских националистов Петлюрой он сделал ставку на Украинский национальный комитет во главе с Сергеем Моркотуном. К политике Петлюры Моркотун, по его словам, относился «совершенно отрицательно». При этом Врангель всё же не оставлял попыток договориться даже с главой Директории В. Винниченко и головным атаманом войск УНР С. Петлюрой. Историк Виктор Крупина в статье «Украина в программе государственного строительства П. Врангеля», ссылаясь на архивные документы подтверждает, что барон, цепляясь за власть, в конце своего правления признал независимость УНР и правительства с атаманом Петлюрой во главе до созыва Украинского Учредительного собрания. Попытка договориться с Махно, наоборот, закончилась плачевно. Глава РПА Украины повесил белых парламентеров в Гуляйполе летом 1920 г. Видя всю провальность своей ущербной, жалкой и обречённой на заведомое поражение политики, Врангель пошёл на крайние меры: «хоть с чёртом, но против большевиков». Пришлось вдобавок разыграть националистическую карту. Армия Врангеля на 70–80 % состояла из уроженцев Украины, и не считаться с этим обстоятельством барону было бы как раз неразумно.
В своих мемуарах он писал: «Среди населения правобережной Украины распространялись мои воззвания, призывающие украинцев к борьбе с большевиками. В двадцатых числах августа прибыла депутация от наиболее крупного партизанского отряда Омельяновича-Павленко[71] , который был старым кадровым офицером одного из наших гвардейских полков, ведшим борьбу под украинским жовто-блокитным флагом. Прибывшая депутация была у меня. Стоявший во главе депутации старый полковник, георгиевский кавалер, произвел на меня хорошее впечатление».
Представители повстанцев приехали к Врангелю лично в Крым. Главнокомандующий белой армией пообещал им: «Украинский народ сам решит свою судьбу. Я докажу это украинскому народу не на словах, а на деле, можете от моего имени сказать это украинскому крестьянину». В подтверждение своих слов Врангель отправил атаманам полтора десятка пулеметов, четыреста винтовок и миллион патронов.
Омельянович-Павленко, в будущем гитлеровский холуй, стал начальником Отдельной конной дивизии, где одним из его подчинённых был Пётр Дьяченко, тоже будущий каратель и палач Варшавского восстания. 2-й армией Врангеля командовал ген. Д. Драценко, который во время Великой Отечественной войны воевал на стороне Гитлера в Русском корпусе ген. Штейфона. С 11.05.1942 г. командовал 1-й бригадой, действовавшей против югославских партизан. Командовал конной группой ген. В. Науменко, который во время Великой Отечественной присоединился к коллаборационистскому Комитету освобождения народов России ген. Власова. Начальник штаба армейского корпуса ген. Ф. Э. Бредов в 1941 году сразу же влился в ряды гитлеровских прислужников. Награждён гитлеровским крестом «За военные заслуги» 2-го кл. Вот в какую «тёплую компанию» будущих нацистов, карателей, палачей – коллаборационистов влился «Чёрный барон».
И кто после этого усомнится в верности оценки члена РОВС, карателя югославских партизан ген. М. Зинкевича [72]: «Думается, что будь жив теперь наш генерал Врангель, он, не задумываясь, пошёл бы с немцами».
Зададимся вопросом: что из себя сегодня представляют правые в современной России и что их объединяет? Надо сказать, что это не имеющая твёрдой идеологической платформы масса с широким диапазоном общественных настроений – от правых либералов до монархистов, и далее по наклонной – до крайних националистов. Общей идеологии, признанных авторитетов, основоположников и героев у них нет и в ближайшем будущем не предвидится. Но периодически некоторые их общественные группы достают из «пыльных сундуков и подвалов» своих «героев» и ставят им бюстики, памятники или вешают памятные таблички, чтобы сделать в первую очередь себе рекламу.
В ноябре 2023 г. на территории Второго Донского кадетского корпуса был открыт бюст Врангелю. Участники сего события прекрасно знали, что открывали они бюст человеку, приложившему максимум усилий для того, чтобы везде и всё проиграть и с большим количеством золота и драгоценностей уплыть за границу… Стоит ли ставить памятники деятелям с такими достижениями? Нужно ли нашей стране ориентироваться на подобные результаты в истории? Изучать те исторические события необходимо. Но создавать культ «побитых генералов» и провалившихся политиков… Зачем? Какой мы покажем пример молодому поколению?
Если определённая группа лоббистов поклоняется белому генералу, то почему власти г. Ростова-на-Дону позволяют проводить мероприятия в госучреждениях, не объединяющие граждан одной страны, а разводящие их по разные стороны, причём не улиц, а в итоге – баррикад? Кто проводит лицемерную линию установки символов антисоветчины? Видно, наделённые властью на местах забыли, что
«Нет в России семьи такой,
Где не памятен свой герой,
Где глаза молодых солдат
С фотографий увядших глядят…
Этот взгляд – словно высший суд
Для ребят, что сейчас растут,
И мальчишкам нельзя ни солгать, ни обмануть,
Ни с пути свернуть».
Такими акциями лжеисторики засоряют сознание молодого поколения, кадетов, будущих защитников Отечества, пробуждая патологическую ненависть к советской истории России, восхваляя тех, кто вместе с иностранными наёмниками и на их деньги пытался расчленить и уничтожить в те годы наше государство. А вместо того, чтобы нейтрализовать попытки фальсификации истории России, в том числе касающиеся таких эпохальных событий, как Гражданская и Великая Отечественная война, они продолжают сохранять и разжигать интерес к монархизму. Неужели им не очевидно, что потворствовать увлечению переставшей отвечать потребностям общества идеологической конструкцией ошибочно, а настаивать на сохранении её – аморально?!
Приверженность истине перевешивает погоня за сенсационностью, стремление полностью опровергнуть устоявшуюся картину исторических явлений, увеличить собственный рейтинг. Новоявленные «общественники» уже дошли до того, что не только в кадетских корпусах, а в школах и даже в детских садах подпитывают ещё до конца не сформированные молодые души ядом зла и неприязни, устраивая детям «дни поминовения казачества». На самом-то деле Советская власть боролась не с казаками как таковыми, а за казаков, против буржуазно-монархической сословности и её пережитков. Царизм, оторвав казаков от народа, обрек их на трагедию. Поэтому мы не имеем права усугублять этот раскол даже посредством исторических воспоминаний. Потомки белых и красных должны жить в мире, а еще лучше – в добрососедстве. Но нравственно ли и возможно ли вообще идти к новому состоянию старым путем перемены вывесок и лозунгов, вторым дыханием нагнетания ненависти?
Открытие памятников подобного рода ведёт в совокупности к переформатированию исторического сознания молодёжи, к созданию мифологической картины мира прошлого, уводя человека от реальной действительности, что может иметь печальные последствия для функционирования всего российского общества в условиях глобальных вызовов современности. Ее содержание определяется принуждением к забвению того, что свято для России всех времён – мужества, героизма, самоотверженности и патриотизма ее граждан, единства многонационального народа и других фундаментальных основ российской государственности.