Палкин Алексей Геннадьевич,

кандидат юридических наук, г. Златоуст

Военное поражение мятежников ранней весной 1774 г. ознаменовало конец оренбургского этапа восстания. Период от начала восстания в сентябре 1773 г. до фактического завершения в апреле 1774 г. был его апогеем на Яике и Урале. В конечном счете повстанцы терпели поражения всегда, но восстание все равно продолжалось. Разгром главных центров восстания – Берды, Яицкого городка, Чесноковки и Челябинска – привел к распространению мятежа на новые территории, тем самым затруднив его подавление. Екатерина признавала, что длительная осада Оренбурга была на руку правительству, так как обеспечивала концентрацию мятежников на ограниченном пространстве. В противном случае, полагала она, восстание пошло бы вширь и намного быстрее.

С 500 соратниками Пугачев бежал от Сакмарского городка на север к башкирам. На некоторое время повстанцы получили передышку. Они быстро восстановили свою Военную коллегию и стали выпускать воззвания к башкирам. Этим занимались Кинзя Арсланов и Иван Творогов; им помогали секретарь Иван Шундеев и писарь-толмач Григорий Туманов, бывший повстанческий воевода Челябинска, который соединился с Пугачевым в Вознесенском заводе в начале апреля. Знание Тумановым русского и тюркских языков оказалось очень кстати. 4 апреля повстанческая Военная коллегия приказала атаману Белобородову, находившемуся вблизи Саткинского завода, немедленно собрать башкир, русских и черемисов. Белобородов получил это распоряжение 9 апреля и сразу же призвал местный люд придти к нему 11 апреля в Сатку. Одновременно Военная коллегия приказала заготавливать в окрестностях Челябинска и Чебаркульской крепости продовольствие и фураж «для армии его императорского величества следующей».

Обратившись с воззваниями к башкирам и выпустив приказы по своему войску, Пугачев двинулся вдоль Белой на северо-восток. По пути в Белорецк, куда они прибыли 13 апреля и где пробыли почти три недели, восставшие сделали короткую остановку в Вознесенском и Авзяно-Петровском заводах. За это время численность пугачевцев выросла с 500 до нескольких тысяч человек.

Салават Юлаев со своим отцом Юлаем Азналиным набрали много башкир восточнее Уфы, заняли без боя Симский завод и после двухдневной осады взяли Катав-Ивановск. В начале мая у них уже было примерно 3000 человек, а у Белобородова – около 700 при 6 пушках. Численность и подвижность продолжали оставаться преимуществом повстанцев.

Свежие кадры мятежников, набранные Салаватом Юлаевым и Белобородовым, во-первых, позволили возобновить восстание северо-восточнее Уфы, подготавливая приход Пугачева, и, во-вторых, отвлекали на себя внимание карателей, позволяя самозванцу восстановить Большое войско.

Советская почтовая марка, посвященная 200-летию начала крестьянской войны под предводительством Е. И. Пугачева

Уже к 2 мая у него было примерно 5000 человек, преимущественно башкир. В тот же день они покинули Белорецкий завод, но вместо похода к Верхнеяицкой крепости Пугачев повернул на юго-восток, на Магнитную. 6 мая повстанцы взяли крепость. Вскоре Белобородов привел новое подкрепление и много пушек, а атаман Овчинников и Афанасий Перфильев пришли с 300 казаками. Теперь у Пугачева опять было от 4000 до 7000 человек.

Собрав силы, самозванец направился на север, чтобы разжечь там восстание. Повстанческая армия приблизилась к Верхнеяицкой крепости, но отказалась от штурма и обошла ее стороной, узнав, что там засел отряд генерала Деколонга. Повстанцы прошли по уральским долинам на север, затем повернули с гор на восток, чтобы опустошить и сжечь пять маленьких форпостов на пути в Троицкую крепость, которую они взяли 19 мая. Правда, 21 мая генерал Деколонг и майор Гагрин разгромили основные силы Пугачева под Троицком. Иван Шундеев и Григорий Туманов были взяты в плен, но Пугачеву удалось бежать.

После сражения самозванец поскакал на север, в Исетскую провинцию, где быстро восстановил свои силы: к 23 мая у него было уже около 2000 человек. Именно в этот день повстанцы столкнулись с отрядом полковника Михельсона возле Кундравинской слободы, потеряли в сражении половину своего состава и были рассеяны еще раз. Лишь Пугачеву со своими ближайшими соратниками удалось спастись.

Пугачев исчез в горах, захватив Златоустовский и Саткинский заводы. Затем самозванец объединился с Салаватом Юлаевым северо-западнее Сатки. Все это время Михельсон преследовал повстанцев. Активные действия Михельсона привели к неожиданному результату: он выдавил повстанцев далеко за пределы региона, в котором находились основные силы карателей. В начале июня полковник прекратил погоню, повстанцы получили передышку, и Большое войско Пугачева было восстановлено. Повстанцы спустились с гор и двинулись в Прикамье, где уже были в начале 1774 г.[73]

Повстанцы захватили Красноуфимск и Бирск. Они собирались наступать на Кунгур, но встретив сопротивление, пошли на Осу, которую башкиры осаждали с начала июня. Внезапное выступление повстанцев на севере застало правительство врасплох. Отчаянное бегство Пугачева стало восприниматься как гениальный стратегический маневр. На северо-западе края повстанцам встретились незащищенные российские города. 21 июня Оса была взята. Отпраздновав свою победу, войско Пугачева в тот же день двинулось в Казанскую губернию. Быстрота марша восставших на северо-запад была вызвана их стремлением оторваться от преследования с юга и востока, а также уйти с разоренного Урала, где в конце весны 1774 г. начался голод. Они надеялись получить ресурсы нетронутых восстанием областей.

Сразу после ухода из Осы пугачевцы решили идти на Казань. Войско самозванца быстро увеличивалось: за две недели Пугачев собрал под свои знамена около 20000 человек, которые были разделены на полки по 500 человек в каждом. Большое войско вновь достигло прежней численности, Белобородов и другие лидеры заменили тех, кто был схвачен под Оренбургом и в Троицкой крепости, а Военная коллегия продолжала функционировать.

Переправившись через Каму, мятежники без боя взяли Воткинский и Ижевский заводы. 11 июля войско Пугачева подошло к Казани. Торговый город Казань, безусловно, был самым крупным населенным пунктом из всех, встречавшихся на пути пугачевцев. Многие жители бежали из города, и Казань фактически оказалась беззащитной. Пугачев и его окружение решили атаковать город с восточной стороны одновременно тремя колоннами. Зная о приближении Михельсона, они сильно торопились и начали штурм утром 12 июля.

Казань была обращена в прах, уцелели лишь Кремль и Суконная слобода. Восставшие освободили узников казанской тюрьмы. Среди них Пугачев неожиданно обнаружил свою семью: жену Софью и троих детей. Все они были отправлены в лагерь повстанцев. Как только Пугачев начал переводить часть своего войска в новый лагерь около Казанки, Михельсон напал на него на Арском поле. Пугачевцы четыре часа яростно сражались с Михельсоном, потеряв 800 человек убитыми и более 700 взятыми в плен. Только темнота и усталость царского отряда спасли их от полного разгрома.

На следующее утро самозванец сам атаковал Михельсона, но Михельсон перешел в контратаку и нанес восставшим большие потери. Остаток дня 13 июля и все последующие дни мятежники собирали подкрепление севернее Казани. Набрав примерно 15000 человек, Пугачев решил выманить Михельсона в поле и, используя свое численное превосходство, уничтожить его.

Утром 15 июля Пугачев вновь двинулся на Казань. В пути на него напал Михельсон. Всего через три дня после своей самой крупной победы Пугачев потерпел сокрушительное поражение. Повстанцы бежали, потеряв примерно 2000 человек убитыми и ранеными и около 5000 захваченными в плен. Пугачев едва смог спастись вместе с семьей. Башкиры, которые спасли восстание после его поражения под Оренбургом и Троицкой крепостью, покинули самозванца и ушли на свою родину. Атаман заводских рабочих Иван Белобородов 19 июля попал в плен, был бит кнутом в Казани и через шесть недель обезглавлен в Москве. Однако большинство самых близких соратников Пугачева спаслись и вскоре вновь присоединились к нему. Это были Кинзя Арсланов, Иван Творогов, Федор Чумаков, Андрей Овчинников, Афанасий Перфильев и Алексей Дубровский. Таким образом, командование Большого войска Пугачева в основном пережило вторую по счету смерть повстанческой армии[74] .

Кажется фантастическим, что всего за три с половиной месяца после разгрома под Оренбургом и Троицком повстанцы восстановили свои силы и одержали крупнейшую победу в Казани. В этот период они подняли восстание на Урале и распространили его в Волжско-Камский бассейн. Пугачевцы продемонстрировали удивительную способность быстро собирать множество соратников. Хотя они были трижды разбиты в Казани, многие из них все еще оставались на свободе и могли поднять новые бунты. Кроме небольшого корпуса Михельсона здесь не было регулярной армии. Начавшись с бунта казаков, восстание охватило огромную территорию и новые социальные группы. Теперь оно вплотную подошло к глубокому тылу Московии – оплоту помещичьего и государственного крепостничества.

Разгром Пугачева в Казани стал концом второго этапа восстания, длившегося с апреля до середины июля 1774 г. и охватившего территорию от Южного Урала до Среднего Поволжья. Внезапно превратившись из победоносного завоевателя в затравленного беглеца, Пугачев бежал вдоль Волги, через которую переправился 17 июля. Правительство и его главная опора – русское дворянство, с ужасом ожидали появления пугачевцев. Многие дворяне, чиновники и купцы городов Поволжья бежали в глубину страны.

Информация о подписании мира с Турцией была одной из причин, вынудившей Пугачева повернуть в Нижнее Поволжье. Оторвавшись от преследователей, опять набрав людей и захватив без боя 18 и 20 июля соответственно городки Цивильск и Курмыш, самозванец намеревался поднять местных крестьян на восстание. «Пугачев бежал, – отмечает Пушкин А. С., – но бегство его казалось нашествием»[75] .

20 июля, форсировав реку Сура близ Курмыша, Пугачев круто повернул на юг, на Алатырь, который он взял без боя, а затем двинулся на юго-запад, 27 июля взял Саранск, а 1 августа вошел в главный город региона – Пензу. К моменту ухода Пугачева из Пензы 3 августа его Большое войско было частично восстановлено. Теперь у него было несколько тысяч человек, поделенных на 13 полков и имевших 21 пушку.

Сразу после появления восставших в конце июля и начале августа 1774 г. в Саранске и Пензе в этих местах вспыхнули восстания. В первые недели августа восстание охватило маленькие города Инсар, Нижний Ломов, Верхний Ломов, Керенск, Наровчат, Краснослободск, Темников и Троицк.

Основные силы повстанцев быстро увеличивались по мере стремительного движения на юг и по-прежнему угрожали городам, попадавшимся им на пути. Однако к этому времени организация восстания стала фикцией. Военная коллегия и Большое войско существовали теперь только на словах. Оторвавшись от погони, повстанцы могли бы получить поддержку донских казаков или бежать через степи за пределы России. Они почти не надеялись на продолжение крупномасштабного восстания, хотя, естественно, пытались причинить властям максимум неприятностей. Последний успех Пугачев одержал в начале августа 1774 г.

Е. И. Пугачев среди участников Крестьянской вой ны.

В отличие от сравнительно легко взятых здешних городов, в Саратове он столкнулся с некоторым сопротивлением. 6 августа Саратов приветствовал Пугачева так же, как за 104 года до этого встречал другого казачьего бунтовщика – Степана Разина. Три дня самозванец стоял под Саратовом. Поскольку каратели приближались, восставшие вынуждены были 9 августа уйти из Саратова. Пугачевская армия за три дня преодолела около 120 миль и 11 августа вошла в городишко Камышин (Дмитриевск). Пугачевцы не взяли камышинские пушки и не стали грабить город – это уже сделали его жители, и продолжили двигаться на юг.

В поволжских поселках за Камышиным в основном проживали донские казаки. 14 августа повстанцы вошли в Антиповскую станицу. 17 августа Пугачев торжественно вошел в Дубовку, столицу волжских казаков, где задержался на два дня. Поражения лишь усилили повстанцев. В Дубовке к ним присоединились тайша Ценден и 3000 волжских калмыков.

19 и 20 августа, боясь подхода Михельсона, повстанцы свернули свой лагерь и направились к Царицыну. 21 августа повстанцы начали штурм Царицына, но штурм не удался, и пугачевцы отступили на юг. Полковник Михельсон, войдя в Царицын, сразу же бросился вдогонку за Пугачевым [76].

Пугачевцы бежали на юг, очевидно, намереваясь пойти на Яицкий городок. Но Пугачев хотел идти в Астрахань, добыть там лодки и по Каспию уйти из России, как это сделал столетием ранее Степан Разин. По пути повстанцы разграбили немецкую колонию Сарепта, обитатели которой покинули ее накануне. Время Пугачева шло к закату.

25 августа 1774 г. Михельсон догнал его возле Черного Яра. Несмотря на неистовое сопротивление служивших Пугачеву саратовских солдат, он был разбит, потеряв 2000 павшими, более 6000 взятыми в плен и 24 пушки. Но самому Пугачеву и нескольким его сподвижникам все же удалось спастись, переправиться через Волгу и направиться на Узени и в Яицкий городок. Две дочери самозванца были схвачены, но его жена Софья и сын были с ним.

С Пугачевым осталось около 200 человек, преимущественно яицких казаков. Измученные преследованием, голодом и жаждой, они искали убежища в степи. Многие его ближайшие соратники были схвачены или убиты. Его Большое войско теперь окончательно исчезло. Андрей Овчинников погиб у Черного Яра, Алексей Дубровский попал в плен, Афанасий Перфильев ушел прочь, остальные боялись за себя и ощущали свою власть над Пугачевым. Еще весной 1774 г. они хотели выдать самозванца в обмен на свое прощение. Сейчас время этому пришло.

Заговор против Пугачева возглавили ближайшие сподвижники «императора» Федор Чумаков и Иван Творогов. Только 32 из 186 казаков, оставшихся с Пугачевым, были против них. Пугачева поддержал башкир Кинзя Арсланов, за что, вероятно, был убит. Пугачев пытался бежать, но был схвачен и 15 сентября 1774 г. привезен бывшими соратниками в Яицкий городок [77].

Пугачев и казаки прошли вместе долгий путь. Их мятеж, начавшийся как бунт в защиту казацкой независимости, в финале превратился в настоящую войну, породил местные, вторичные восстания, залившие эти земли кровью. По неполным данным, жертвами повстанцев стали 2846 дворян, священников, офицеров и чиновников, в том числе женщины и дети [78]. К ним нужно добавить по меньшей мере еще несколько сот человек. Возможно, погибло 4–5 % всех русских дворян. Они, как правило, были убиты, причем крайне жестокими способами: из 1572 погибших дворян (796 мужчин, 474 женщины и 302 детей) 665 (42 %) были повешены, 635 (40 %) забиты насмерть или замучены, 121 (9 %) расстреляны, 72 (5 %) заколоты, 64 (4 %) обезглавлены и 15 (1 %) утоплены[79] . И помещики, и крестьяне еще долго помнили это время.

В результате суд приговорил Пугачева к четвертованию (хотя в последний момент оно было заменено на обезглавливание). К аналогичному наказанию приговорили Перфильева, Чику постановили казнить в Уфе, а Шигаева, Падурова и Торнова повесить в Москве. Восемнадцать других активистов восстания – среди них были Иван Почиталин, Максим Горшков и большинство первых яицких заговорщиков, Степан Оболяев и Долгополов приговаривались к битью кнутом, вырыванию ноздрей и ссылке в Сибирь: восемь – на каторгу, остальные – на поселение[80] . Главные казни прошли в Москве на Болотной площади 10 января 1775 г.