Бакланов Вячеслав Иванович,
кандидат исторических наук, доцент Департамента Гуманитарных наук Финансового университета при Правительстве РФ
XX век оставил человечеству богатое теоретическое и практическое наследие первых ранних форм коммунистической трансформации капиталистической формации. На сегодняшний день это наследие не только не является зряшным и тупиковым социальным экспериментом, а крайне востребованным в силу острого кризиса глобального капитализма и начавшегося нового общемирового движения по пути постепенного преодоления все более регрессивных рыночных отношений.
Более того, на наш взгляд, производительные силы в большинстве капиталистических стран (по терминологии К. Маркса) намного более созрели для качественного перехода к новому общественному строю, чем 100 лет назад. Впрочем, такому переходу мешают сегодня: отсутствие революционных антикапиталистических партий; низкая политическая активность угнетенных классов, в силу отсутствия политической субъектности больших трудовых классов и социальных групп, размельченных и борющихся между собой за мелкие социально-экономические уступки и льготы от государства. Вместо того чтобы совместно бороться против базовых форм отчуждения со стороны капиталистического класса.
Советская антикапиталистическая карикатура 1978 г., в нынешней России ставшая реальностью
Стало аксиомой считать, что мир, в котором мы живем, это мир крайне нестабильный. Но сегодня в условиях все более разрастающегося конфликта на Украине – уровень смертоносной опасности для всего человечества вырос во много раз. И это отнюдь не фигура речи. Каким образом и почему нынешняя эпоха позднего капитализма (по формулировке В. Джеймисона) стала крайне опасной для судеб человечества и какие пути выхода из нынешнего смертоубийственного тупика уже имеются, об этом пойдет речь в нашей статье.
Каких-то тридцать лет тому назад перспективы человечества, решительно покончившего с «вредными» социальными экспериментами в виде советского коммунизма выглядели светло и радужно. Ведь тогда «на всем мировом пространстве произошла впечатляющая победа западноцентричного капитализма в его неолиберальной идеологии. В стадиально-формационном отношении все прочие общественные альтернативы (особенно мировой «государственный социализм») были успешно побеждены капитализмом в его изначальной западной модели» [2, С. 134]. Точку зрения победителей «холодной войны» тогда открыто выразил Френсис Фукуяма: мир отныне будет «вечно» проживать в капиталистической модели, совершенствуясь лишь технологично.
Однако триумфальное наступление либерально-демократического «скучного конца истории» (по словам Ф. Фукуямы [37, P. 15–16].), в виде рыночной и политико-правовой унификации мира во главе с лидером Запада – Америкой в 90-е гг. XX века, оказалось недолгим и крайне зыбким, для однополярного мироустройства, с центром США. Хотя безусловно стоит отметить, огромные достижения в технологиях, средствах связи (цифровой революции – ИКТ), быта и социального комфорта за последние 30 лет, в ходе масштабной капиталистической глобализации. Вот только обещанного процветания, за исключением мирового центра капитализма (Запада), для всех так и не наступило и отчаявшиеся периферийные страны Азии и Африки стали все чаще бросать вызов западному гегемону. Еще одним неприятным моментом для Запада было то, что Китай, Россия и даже Индия быстро нарастили свои силы, все более становясь самостоятельными и самоуверенными державами. Наконец и сам западный мир, вступив в неолиберальную фазу корпоративного капитализма с гипертрофированной финансиализацией (По Дэвиду Котцу [33, P. 33]), утратил энергию роста, превращаясь в мир финансовых спекуляций, рантье, жизни в кредит. Именно тогда, по словам Ника Срничека, «обозначился и поворот к новой модели экономического роста: Америка решительно прощалась со своей производственной базой и тянула к «спекулятивному кейнсианству» [20, С. 33]. Расплата для «креативной» модели неолиберального капитализма оказалась быстрой, жесткой и неожиданной, для всех ее адептов: от Вашингтона до Москвы. Невиданный по масштабам с 1929 г. мировой кризис капитализма (2007–2009), подвел негативную и жирную черту под ранее невиданной глобальной экспансией во уже многом паразитического финансово-спекулятивного капитализма с центром в США.
Американоцентричный однополярный мир затрещал по всем своим разломам, явственно выявил новый тренд, от безусловного доминирования США и ЕС в сторону резко усиливавшего влияния авторитарных капиталистических держав: от Китая до России. Последние (особенно Китай) доказали успешность абсолютно нелиберальных моделей развития. Вот только сама смена господствующего тренда более либеральной капиталистической модели на авторитарную модель выглядит крайне сомнительной на перспективу и к тому же не является столь привлекательной для многих стран. Но главное, это не означает, ни сам отказ от капитализма, ни от всех его пороков.
Последствия кризиса на деле мало кого в мире отрезвили. Если не считать массы критических публикаций и нескольких символичных антикапиталистических движений (например, «Захвати Уолл-стрит» (2011)). Зато с капиталистического Запада продолжали брать пример все страны мира, считая, что «золотой век» человечества, в виде бесконечного потребления товаров и услуг, уже наступил. И ему не будут мешать новые экономические кризисы. Впрочем, одно стало ясно. После этого кризиса рост капиталистической мировой экономики заметно замедлился, особенно в развитых капиталистических странах. Все технократические мечты сторонников постиндустриального общества при капитализме последней трети XX века (от Д. Белла до Э. Тоффлера), оказались нереализованными. В разы выросло социальное расслоение в западных обществах по сравнению с прошлым веком (особенно по сравнению с 60-ми годами). Как утверждает французский философ Эдгар Морен, «если в начале 1980-х западный мир был убежден в том, что создает процветающее общество», то теперь вера в свои силы «уступила место неуверенности, страху и безысходности» [34].
По словам американского лингвиста и философа Ноама Хомски, «неравенство современного периода является беспрецедентным» [28, С. 213]. Даже спустя десятилетие после кризиса, доходы американских домохозяйств по оценке известного российского экономиста Михаила Хазина находились на уровне 50-х годов XX века. [26, С. 395]. И это в ключевой стране капиталистического мира, что, по мнению многих исследователей, служит главным центром притяжения капиталов всего мира! Неслучайно глубокий скепсис охватил многих экономистов на рубеже 2019–2020 гг., по поводу новых и очень скорых экономических потрясений в мире.
Оказавшись на ограниченное историческое время победителями «красного пугала» – СССР, адепты мирового рынка, либеральные мыслители вновь стали писать и говорить о якобы внеисторичности и даже вечности рынка, якобы его (рынка) имманентному соответствию природе самого человека – как человека по природе сугубо эгоистичного[228]. Другие и сегодня некоторые из них указывают на то, любое государство само по себе является «угрозой свободе и человеческому достоинству» [9, С. 123–128]. Отсюда государства должно быть как можно меньше, а рынка больше. Такая логика мышления отнюдь не нова и она, разумеется, воспроизводится социальной средой.
Социально-экономическая среда, уровень развития технологий, культура и политическая практика в итоге оказывает самое непосредственное влияние на то, какой будет стандартизированная социумом индивидуальность и личность. Будет эта личность тотально растворенной в своей коллективной корпорации (как в Средневековье), или идейно заряженной с коллективным принципом служением «Родине» (как во времена СССР), или с индивидуальным принципом себялюбивого служения своему «Я», как сегодня при капитализме. Все детерминирует конкретная историко-социальная практика. А она всегда меняется. Отечественные авторы капитального труда «Глобальный Капитал» – А. Бузгалин и А. Колганов, справедливо отмечают, что «более 90% своей истории даже в классовом обществе экономика была по преимуществу не рыночной» [6, С. 279]. И сама рыночная система стала господствующей и охватила все сферы производства совсем недавно. «Только в середине XX века (в Китае, России – только в конце XX века)» [6, С. 278].
Мировой опыт прошлого и настоящего свидетельствует: капитализм по своей природе антидемократичен, эгоистичен, направлен на прибыль любой ценой и поэтому нуждается в укрощении обществом и государством. А государство, как считается, обязано учитывать интересы большинства своих граждан. Хотя в любом классовом обществе это далеко не так. Но эпоха острых классовых битв, рост гражданского правосознания и «восстание масс» в политике (Ортега– и-Гассет) заставили капитал считаться с обычными гражданами. И, более того, именно успешная во многих областях советская антикапиталистическая альтернатива и классовая борьба трудящихся в западных странах столь положительно повлияли на реформирование западного капитализма после Второй мировой войны, что привело там, на Западе, к появлению «социального государства» в рамках капитализма. Именно тогда с 1945 по 1975 гг., по мнению влиятельного французского экономиста Тома Пикетти и был «золотой век» западного капитализма, с его усиленным экономическим ростом, сокращением социального неравенства и гармоничной стабилизации (особенно во Франции) [35, P. 352–353]. И все потому, что лишь радикализация социального давления масс на власть имущих с соответствующим внешним фактором СССР, явились тогда единственным путем к развитию практик социального государства в пределах капитала [6, С. 316].
Но как только разрушительная перестройка в СССР уничтожила альтернативный мировому капитализму красный общественный проект, то ставший безальтернативным и мировым социальным порядком капитализм, быстро стал в ускоренном порядке сворачивать все социальные уступки трудящимся в рамках «социального государства». Последнее на Западе затрещало по всем швам. На Западе и находящемся под их экономическим и политическим влиянием всего мира вновь возобладали идеи «вечности» и непобедимости рынка и буржуазных предпринимательских свобод, даже ценой потери многих социальных завоеваний. И как утверждал известный американский экономист Джозеф Стиглиц, «После краха Советского Союза права корпораций стали приоритетными по сравнению с базовыми правами граждан…» [20, С. 340]. А в самих США, по словам того же Стиглица, было создано «государство корпоративного благосостояния»…» [20, С. 245]. Итак, зафиксируем. Крах советского социалистического проекта, пусть имевший и крупные недостатки, но обладавший большими прогрессивными перспективами в планетарном масштабе, толкнул весь мир в объятия к намного более антисоциальному неолиберальному капиталистическому рынку корпораций. Поместившему весь мир в прокрустово ложе узкогрупповых интересов крупного бизнеса.
И если быстро становящийся капитализм в XIX в., играл революционно-положительную роль, на что справедливо и указывали в своем знаменитом «Манифесте Коммунистической партии» Маркс и Энгельс (1848 г.), то совсем другое капитализм начала XXI века. Новый, неолиберальный капитализм, по сравнению с послевоенным капитализмом ГМК качественно изменился. Причем явно в худшую сторону. Произошло это, во-первых, когда капитализм стал уже мировой и монопольно исключительной общественной структурой, во-вторых, когда неолиберальный тип позднего капитализма затормозил научно-технический и социо-гуманитарный прогресс «золотого века капитализма, «вызвав к жизни регрессивную трансформацию производственных отношений» [17, С. 247].
Советская антикапиталистическая карикатура. Текст под рисунком: – У меня не хватает денег на лекарство для больного ребенка. – Продайте здорового
Поэтому, совсем недавно в мировой истории, рыночные отношения стали тотально господствовать во всех сферах. Причем не только в экономике, но и в культуре, искусстве. Рыночное мышление и рыночные стратегии поведения проникли даже в мораль. Тотальный рынок объективно приводит к деградации всего самого высокого и ранее для него неподкупного. Поскольку рынок всегда ориентируется на большинство, на самый примитивный массовый вкус. И так происходит повсеместно и во всех странах мира. Не важно, как ты образован или культурно развит, важно сколько «ты стоишь» на рынке, что тождественно твоему успеху в жизни. Отсюда: неуспешный индивид – значит заведомо презираемый в обществе. Вот почему для формирования успешного рыночного сознания детям начиная со школы, прививают его азы. Искусство уметь продавать свои способности с выгодой для себя!
При такой системе, все упрощающей и примитивно понижающей всю тысячелетнюю иерархию человеческих ценностей, общественных идеалов, все неизбежно мельчает: политика, экономика, наука, образование. То же самое происходит неизбежно с искусством и талантами, что идут в услужение капиталу и деньгам. Часто они теряют свое оригинальное творческое Я. И это при рынке неизбежно. Ты талантлив, когда ты богат и знаменит. Когда ты «в цене» и в рыночном модном тренде. Здесь обладание деньгами фактически тождественно полному счастью.
Господствующий рыночно-медийный шаблон даже в развитых капиталистических странах сужает и ограничивает человеческие свободы. Из всех свобод – доминирует главная «свобода»: выбирать навязанные тотальным рынком и его сетями вещи, образ жизни отчужденного от власти, от собственности, от результатов своего труда. Люди, пребываемые «в сетях» вездесущего модного образа жизни, стяжания, сдобренного высокопарной медийной риторикой о человеке как «венце» истории, живут больше в иллюзии свободы, чем в ее реальном исполнении. Об этом пишут современные философы. Буржуазная современная демократия, что всегда была управляемой «фабрикой мнений», ныне атакует разум, и вместо настоящего просвещения создает бравурные фиктивные картинки и иллюзии, выгодные ей самой. Так считает интеллектуал Андрей Баумейстер [5]. И при этом всюду наблюдается тотальное господство чувственно-вещно-развлекательных устремлений и удовольствий. Капитализм, по мнению отечественного философа Валентина Толстых, легко прощает индивиду все его слабости, соблазны и искусы, все моральные отклонения и уродства. И поэтому он так невероятно живуч [22, С. 122]. Немалый урон претерпели социально-гуманитарные науки. Здесь свои «удары» по ним нанесли абсолютно размытые и темные по смыслу методы и принципы философии постмодерна, а также чисто количественные наукометрические рейтинги научного цитирования, заменяющие собой подлинно научное объяснение. Вдобавок лавинообразный поток информации привел к острому дефициту понимания, что вокруг происходит вообще с жизнью, миром. Можно даже констатировать, что некогда просвещенная масса человечества значительно упростилась, и в чем-то даже деградировала, в сравнении с рационально-научным XX веком.
Парадоксально, но примитивизация мышления наблюдается не только у «низов», но и «верхов» современного капиталистического общества. В чем здесь проблема? Дело в том, что вездесущая буржуазно-демократическая популистская манипуляция больших масс в СМИ и культуре, якобы успехами «демократии» и другими «свободами», бумерангом бьет в обратную сторону – неизбежно ведет к упрощенному сознанию и самих капиталистических «верхов». И все потому, что даже в элитарных университетах учат не столько целостному и критическому мышлению, сколько уметь продавать себя на рынке и в политике как можно подороже. В результате формируется своеобразная когорта мировых «политиков», во всем овеществленных рынком капиталистического постмодерна, – то ли кукловодов, то ли марионеток капитала (а чаще всего и тех и других – в одном лице).
Впрочем, пока понижение интеллектуального и морально-волевого состояния политико-коммерческой элиты, не привело их к утрате власти над своими гражданами. Скорее наоборот. По сравнению с 60–70-ми годами прошлого века, когда-то вполне реальная буржуазная демократия ныне явно трансформировалась в сторону элитократии и корпоратократии. Во-первых, в силу неолиберального реванша капитала, размывания индустриального ядра рабочего класса (из-за переноса производств в Азию). Во-вторых, в силу политического и идейного банкротства многих прокоммунистических и социал-демократических партий, наступившего после исчезновения СССР. Сохранившееся демократические процедуры выборов в общенациональные и региональные парламенты и многочисленные партии с их шумной демократической риторикой лишь умело прикрывают реальное отсутствие самой демократии в этих странах. Зато новые постмодернистские элиты цепко держат под своим контролем предельно разобщенные и атомизированные трудящиеся массы. И это давно констатируют западные мыслители. Новое расслоение общества, лишение людей чувства политической и моральной ответственности, одиночество, – вот что несет сегодня людям капитализм, как считает британский профессор Пол Коллиер[32, P. 87]. Сегодняшний капитализм «совершенно несовместим с демократией», уверенно заявляет интеллектуал Ноам Хомский[28, С. 142].
И уж совсем далеки даже от классово узкой буржуазной демократии своих граждан авторитарные режимы капиталистических стран полупериферии (2 мира) и периферии (3 мира), как считают авторы марксистской версии мир-системного подхода (Р. Дзарасов, Б. Кагарлицкий). Тут все проще и примитивнее. В России по прежнему в массовом ходу еще старорежимные охранительные идеологии XIX в., почти в уваровском духе: «Православие, Самодержавие, Народность». По мнению Э. Паина и С. Федюнина, страна законсервировалась в самодержавно-имперской модели национализма [15, С. 165–184]. Самодержавная Россия, наряду с Китаем, по мнению Андрея Заостровцева, следует «своим авторитарным путем» в русле силовой цивилизации. [11, С. 242–252]. Еще более примитивные и мифологические политтехнологии господствуют в странах Третьего Мира.
Зато по всему миру людей убеждают, что рыночным механизмам нет альтернативы. Якобы только рынок способен покончить с бедностью[7, С. 100–103]. А что мы видим в действительности? Китай покончил с многомиллионной нищетой в своей стране. Но отнюдь не чисто рыночными средствами. Умело соединив государственный план с частным рынком и все под жестким контролем китайской компартии! Вот только более чем наполовину капиталистический Китай (с цифровым контролем своих граждан и огромным неравенством между бедными и богатыми) все равно не является альтернативным демократическим примером мировым центрам капиталистического рынка. Но даже и в развитых капиталистических странах не все ладно с достижением материального благополучия и символического успеха для большинства населения. Еще хуже обстоят дела с неравенством и бедностью в странах капиталистической полупериферии (Россия) и периферии (Киргизия, Таджикистан и большинство стран Азии и Африки т. д.). Любопытно также, что современная либеральная пропаганда внушает людям, что «бедные сами виноваты в своей бедности», и все лишь из-за своей лености. По сути, бедным вменяется вина за их бедность, из-за отсутствия у них «нужного» трудолюбия и «эффективности» – именно так считают гуру экономического либерализма Людвиг фон Мизес [13], Хайек[27, С. 102], и другие авторы либерального мейнстрима.
Однако самый беглый анализ большинства стран современного капиталистического общества, показывает, что среди бедных и малообеспеченных много таких, кто довольно трудоспособен и квалифицирован. Яркий пример – Россия. Здесь авторитарно-кланово-бюрократический капитализм [2, С. 141], кроме огромного расслоения в доходах граждан и незначительного сегмента, благоденствующих на сырьевом экспорте коммерсантов и чиновников, так и не привел трудящееся большинство к западным жизненным стандартам, обещанное властями еще в 90-е годы. И это несмотря на самые большие в мире природные и прочие богатства страны! Хотя, как свидетельствуют отечественные экономисты (М. Делягин), Россия накопила достаточно золотовалютных средств, чтобы разом покончить с нищетой своих граждан и создать условия для существенного повышения уровня и качества жизни, но политика государства иная[10][229].
Значит, дело не в отсутствии у многих бедных так называемого трудолюбия. А в отсутствие у многих в капиталистическом обществе реальных равных стартовых возможностей. И это прекрасно видно на примере карьеры людей из разных классов и семей. Будь то в Америке или в России. Пока же, даже в богатых западных странах идет процесс пролетаризации «белых воротничков» и уменьшение доли среднего класса[30, P. 102].
Уничтожив своего великого исторического противника (советский проект), мировой капитал, оказавшись без мощной прогрессивной альтернативы себе, стал быстро социально деградировать и всюду демонстрировать свою реакционную сущность. Свидетелями чего мы все являемся. Другой причиной является либо отказ, либо затушевывание классовой борьбы с капиталом в современных условиях. В итоге все человечество платит столь высокую цену исторического регресса за отказ от продолжения советского социалистического опыта.
В условиях очевидного тупика и исчерпанности прежней модели капитализма на Западе и в других странах стали появляться концепции, предлагающие для человечества более прогрессивные модели развития, могущие в разы сократить социально-экономическое неравенство и надвигающую как снежный ком экологическую катастрофу. Характерно, что во время эпидемии КОВИДа, капитализм стал хорониться даже самими лидерами капиталистических стран. Сначала с критикой капитализма отметился президент Э. Макрон, а затем и Владимир Путин на Валдайском международном интеллектуальном форуме в октябре 2021 г. [16].
Бесправие рабочего человека при капитализме.
Советская антикапиталистическая карикатура
Ругать капитализм на словах стало модным даже со стороны властвующих капиталистических элит, кто на деле не собирался отказываться от капитализма, являясь его бенифициарами. Но как замечал И. Сталин, суровая логика обстоятельств, всегда перекрывает логику намерений. Два года общемировой смертельной пандемии КОВИДа на фоне разрастающегося экологического кризиса, вызванного безумным и бездумным потреблением, из-за неистребимой жажды наживы корпораций сильно осложнили ситуацию. И уже совсем похолодало, когда резко обострилась международная напряженность и возникла явная угроза глобального ядерного Армагеддона на фоне непрекращающегося российско-украинского конфликта. Ко всем бедам прибавился и начавшийся банковский кризис в «витрине» мировой экономике – США в марте 2023 года. А это значит, что новый мировой экономический кризис уже наступает. Как говорится, где тонко, там и рвется. И рвется везде и всюду. Все вместе взятое указывает на абсолютную неспособность данной модели капитализма выйти из системного тупика и вывести человечество на устойчивый и сбалансированный рост социально-экономического развития.
Критика капитализма на сегодня необъятна, и она включает в себя весь современный политический спектр: от откровенных националистов и ретроградных консерваторов, до респектабельных либеральных профессоров. Яркое свидетельство что ситуация в глобальном мироустройстве довольно скоро будет меняться. Вопрос лишь стоит так, по какому сценарию пойдет развитие большинства стран мира? По сценарию оруэлловской олигархизации государственного и глобального управления, в формате всеобщего цифрового контроля. И, к сожалению, такие тенденции уже сегодня просматриваются, как считают отечественные исследователи[24]. Известный российский мыслитель Андрей Фурсов (не лишенный, впрочем, конспирологических увлечений), анализируя негативные варианты олигархического посткапитализма указывает, что в случае его победы возможна радикальная антропологическая трансформация человеческого сообщества с расколом на два биологических вида: долгоживущие по 120–140 лет («верхи»), во всем самореализующиеся и пользующиеся всеми благами и достижениями цивилизации, и качественно плохо и короткоживущие «низы» [25]. По сути это чудовищный вариант развития планеты Торманс, описанный еще советским фантастом Иваном Ефремовым в книге «Час Быка».
Или же, по сценарию, более демократического управления и контроля над собственностью и производством, пусть даже в условиях еще неизбежно длительного социально-экономического неравенства? Второй путь явно предпочтительнее. Вопрос лишь в том, насколько обоснованными выглядят теории и концепции, предлагающие сворачивание «старого капитализма» и замены его более демократичными обществами?
На этом поле с недавних пор мейнстримом застолбили обществоведческое пространство левые концепции реформистского посткапитализма[230]. Среди них особо выделяются концепции Акселя Хоннета [29], Пола Мейсона [14], Ника Срничека [20] и Дмитрия Давыдова [8]. Характерно, что все эти концепции не предполагают меры в духе классического марксизма в необходимости насильственной классовой революции рабочего класса и утверждения его диктатуры. Все эти концепции предполагают внутриформационный переход от капитализма к посткапитализму путем внутренней эволюции правящих элит и самого государства в более совершенные общественные и государственные институты. Так, у А. Хоннета, вовсе отрицающего существование прежнего индустриального рабочего класса, сделана ставка лишь на постулирование этического императива и либеральных свобод в будущем «обновленном социализме» [29]. У Мейсона главными идеями здесь выступают: идея введения базового безусловного дохода от государства и общества, как гарантии от государства для поддержания минимального уровня качества жизни [14, С. 360–363], и идея посттрудового общества. Последнее вытекает из взимания с рыночного государства базового дохода и означает отказ от прежней необходимости трудом добывать хлеб насущный, имея постоянный гарантированный доход на жизнь, чтобы жить, так как хочется. Мейсон в своей эгалитарной утопии идет дальше и предлагает добровольно разорить 1% сверхбогатого населения планеты, чтобы освободить от эксплуатации и сделать счастливыми остальных 99% [14, С. 368–370]. При этом у Мейсона мы не видим коренного отказа от рынка и капитализма вообще. Речь идет о постепенном перерастании капитализма в посткапитализм, где будет доминировать общественная собственность и самоуправление по сетевому принципу.
В своей работе «Манифест акселерационистской политики», исследователи Алекс Уильямс и Ник Срничек, предполагают совершить ускоренный переход от капитализма к посткапитализму, всемерно используя современную информационную, финансовую и технологическую капиталистическую структуру производства и потребления. Они считают, что «все эти материальные платформы производства, финансов, логистики и потребления можно перепрограммировать и переформатировать так, чтобы они служили уже нуждам посткапитализма, – и они будут перепрограммированы и переформатированы» [23]. С целью обеспечить полную демократию при посткапитализме эти исследователи выступают за соединение «коллективно контролируемой и легитимной вертикали власти», с развитыми горизонтальными социальными формами [23].
Очевидной теоретической и практической слабостью подобных концепций (даже чуть более радикальных как Уильямс и Срничек) является явная утопичность этих идей. По словам левого публициста Николая Соснова, «ключевая идея, объединяющая все концепции посткапитализма под единым знаменем, заключается в том, что переживаемая нами в данный момент очередная технологическая революция вносит такие изменения в сущность рыночной экономики, что капитализм перестает быть самим собой» [18].
Отсюда, по логике изложения подобных концепций получается, что капитализм самоликвидируется, а господствующий капиталистический класс сам собой добровольно перестанет быть таковым, самораскулачится и даст дорогу социально и экономически ущемленным социальным силам и классам! Но такого в истории никогда не было и не будет. Без острой политической и социальной борьбы, консолидированного движения противоположной классовой оппозиции ни один старый правящий класс не уступает новым, восходящим на политический и социально-экономический олимп.
Концептуально оригинальной выглядит концепция потскапитализма российского политолога Дмитрия Давыдова. Это более пессимистическая концепция посткапитализма. В свой работе «Посткапитализм и рождение персоналиата» [8]. Давыдов считает, что в недрах капитализма формируется новый господствующий класс – персоналиат. Это люди (креативщики, блогеры и т. д.), деятельность которых хотя и коммерциализирована и формируется капитализмом, но все равно выходит за его рамки. Поскольку для людей этого «креативно-знаменитого класса» главным является не капитал, а личная известность и популярность в массах, среди множества своих подписчиков социальных сетях и т. д. Персоналиату, обладающему властью над вниманием со стороны массы, уже не столько важны деньги, материальное богатство, сколько важно «производство личности». В их мире вместо погони за материальными благами (капитализм), все больше погоня за вниманием других людей, ради самореализации [8, С. 124–184]. Между собой они борются за главный ресурс – внимание и большую популярность. Наконец, свою известность эти знаменитости (от актеров до блогеров) конвертируют в политическую сферу. Все чаще эти люди приходят в политику. В результате чего, политика все больше персонализируется, а персоны – политизируются [8, С. 183]. По словам Давыдова, «посткапитализм рождается просто как нечто параллельно сосуществующее с отмирающим» капитализмом» [8, С. 311]. Но главным, по мнению Д. Давыдова является то, что идущий на смену капитализму посткапитализм, несмотря на все его прогрессивные признаки, все равно является антагонистической общественной формацией, где будут присутствовать все признаки классового антагонизма. И в недрах пока еще капитализма формируется новый классовый антагонизм: в котором господствующий в сфере общественного внимания класс «персоналиат» во всем противостоит нетворческому, обезличенному «имперсоналиату» [8, С. 214–250]. По факту «новому пролетариату», новому классу «неудачников» в условиях будущего посткапитализма. А это значит, что неравенство, несправедливость и неизбежно классовая борьба при посткапитализме (между двумя антагонистическими классами) никуда не исчезают, они просто будут принимать другие формы.
Комплекс текущих и будущих социальных проблем, поднятых исследователем (Давыдовым), нуждаются в серьезном анализе. Но очевидно, что мы имеем дело с очередным проектом эволюционной (мирной) трансформации капитализма, в котором прежние (старые) элиты, постепенно меняясь, объединяются с новыми (синтез элит). При этом новые элиты (персоналиат) на поверку несут в себе все многие жизненные модели поведения элит сегодняшней капиталистической эпохи. На наш взгляд, здесь не учитываются два обстоятельства. Первое: то, что вполне возможен радикальный и насильственный переход от капитализма к более демократичному и социосолидарному обществу по примеру Октября 1917 г, с полным обновлением правящих элит. Второе обстоятельство вытекает из первого. А именно: при полноценной смене капитализма, скажем более демократичным и постиндустриальным социализмом XXI века, неизбежно в новом обществе будет формироваться совсем иная, чем при капитализме мораль, культура, образование и воспитание молодого поколения. Это хорошо продемонстрировал опыт Советского Союза. В работе Д. Давыдова, показаны еще сугубо буржуазные личности сегодняшнего дня, а не личности возможного коммунистического завтра. Личности – индивидуалы и эгоцентрики, а не личности – социоцентрики и альтруисты. В совершенном ином, резко отличающемся от нынешнего капитализма поскапиталистическом / новокоммунистическом обществе, при иной системе ценностей, сугубо эгоистические персоналии будут смотреться как морально девиантные люди. Как отрицательные персонажи, с которых не стоит брать пример. И новое общество найдет разные гуманные способы, чтобы уменьшить влияние подобных людей. Впрочем, не будем множить мир социальных утопий.
О чем свидетельствуют появление посткапиталистических концепций (не только перечисленных)? Во-первых, о системном кризисе капитализма уже не решаемом обычными средствами. Во-вторых, о стремлении правящих элит заговорить проблему и направить развитие общества по выгодному для себя пути. Подавляющее большинство посткапиталистических концепций не отменяют капитализм совсем. Одни из них, скорее «длят» его в новых более привлекательных социально-экономических формах («инклюзивный капитализм», «когнитивный капитализм», «информационный капитализм», «коммуникативный капитализм» [31] и пр.), в новых одеждах, которые по сути своей мало отличаются от сегодняшних капиталистических. Другие более радикальные концепции скорее относятся к концепциям переходного периода от капитализма к послекапитализму. Но ни одна из перечисленных концепций посткапитализма не описывает общество качественно иного нового будущего. С диалектическим самоотрицанием мира сегодняшнего. В какой-то степени это оправданно тем обстоятельством, что общественно-экономические формации не сменяют друг друга абсолютно и последовательно. Мировая история демонстрирует нам многоукладность и взаимное сосуществование разнотипных хозяйственных и социокультурных укладов, конкурирующих друг с другом на протяжении длительного времени. Но всегда получается, что какой-то уклад оказывается доминирующим и задающим генеральный тон жизненным ценностям общества. И рано или поздно происходит полная трансформация общества на базе победившего способа производства. Так было когда-то с капитализмом в его борьбе с феодализмом и так, по всей видимости, будет и с новым посткапиталистическим обществом. Тем более что для него, в отличие от средне-индустриального XX века уже сложились лучшие материально-технические и социальные условия[231] для полноценного перехода к постиндустриальному социализму[232] в развитых странах мира [3, С. 12].
Надо сказать, что всегда хватало социальных утопий в прошлом и настоящем. Даже в наши дни в мире гораздо больше интеллектуальной левой продукции, чем скажем, 50 лет назад, как считает западный марксист Тернборн [21, С. 240]. Нет особых проблем с теорией радикального социального освобождения, чего не скажешь о практике. О новых формах классовой борьбы. Сначала крах мирового проекта государственного социализма, а затем и идейный кризис марксизма, отказ от его революционной сути в наши дни, безусловно, ослепил и дезориентировал рабочее движение. И массы, фактически преданные прежними коммунистическими вождями, партийными активистами, потянулись за реформистами и радикалами всех мастей. Кто за левыми либералами, а кто и за правыми. Проблем добавили ложная идентификация и самоидентификация многих левых, которые лишь прикрываются левой марксистской фразой, выступая больше апологетами существующего социального порядка. Впрочем, выход революционного марксизма XXI в., из нынешнего маргинального состояния лишь вопрос времени. Дело за социальным субъектом. То есть за массовым движением самих трудящихся и новыми более новаторскими формами классовой борьбы.
Наш вызов капитализму. Советский антикапиталистический плакат.
Неизвестный художник
В тоже время, имеется острый дефицит сегодня не столько в самих социальных идеалах и целях, сколько дефицит в способах самого перехода к новому обществу, определения самого социального субъекта качественных изменений. Появлению таких идей и проектов мешают: популистская манипуляция масс олигархическими верхами (в виде всеобщего «классового мира» и сотрудничества); общие потемки критического разума и мощный вектор стяжательского поведения людей; кризис левой идеи и «политической воли, которая могла бы консолидировать прогрессивную и социалистическую альтернативу» [12, С. 43]. Хотя даже более умеренные социалисты Уильямс и Срничек, указывают на то, что отсутствие социалистической альтернативы, приведет мир к катастрофе. «Стоящий перед нами выбор суров: либо глобализированный посткапитализм, либо медленная фрагментация человечества и движение к примитивизму, вечному кризису и планетарной экологической катастрофе» [23]. Впрочем сейчас ситуация выглядит еще гораздо хуже.
Во-первых, уже не первый год как сворачивается (идет деглобализация) ранее распиаренная капиталистическая глобализация. О чем свидетельствуют в своем фундаментальном докладе (Деглобализация… [1].) молодые отечественные ученые. А, по мнению американского социолога Уильяма Робинсона, наряду с резким ростом военных расходов, повсеместно усиливается в капиталистических государствах силовая тенденция (в виде связки силовиков с ТНК). «В результате политическая культура капитализма фашизируется…» [36, P. 77–78]. И это очевидный симптом в пользу начала глобальных войн и конфликтов и нового «передела» мира. Что мы и наблюдаем сегодня. Во-вторых, как и чуть более 100 лет тому назад (1914–1918 гг.), в мире уже возник и все больше разворачивается планетарный конфликт ведущих капиталистических держав за гегемонию в глобальной капиталистической мир-системе. С одной стороны, метропольная евроатлантическая версия мировой капиталократии во главе с США, пытается отстоять свое монопольное доминирование в глобальном капиталистическом мире. С другой стороны, им бросают открытый вызов полупериферийные национал-традиционалистские модели капиталократии во главе с Россией и внешне «социалистическим» Китаем[233]. Мир сегодня буквально балансирует на волоске от ядерного смертоубийства.
Подлинной альтернативой глобальной войне с ядерным безумием может быть только полный отказ от капитализма вообще, через радикальную общемировую трансформацию (желательно ненасильственную) и выхода для всех стран и народов в более прогрессивный посткапиталистический/коммунистический социальный «космос». И надо сказать, что для этого уже есть в наличии материально-технические и социально-культурные предпосылки. Поскольку в недрах капиталистического общества давно проросли некапиталистические отношения, требующие своего выхода на свет. Уже не первое десятилетие, сквозь толщу рынка пробиваются ростки новой жизни – социалистической. По всему миру ширится сеть некоммерческих организаций, социальных движений, новых коммуникаций в интернете с проектами и планами полной альтернативы рынку и порожденной им «управляемой демократии» в интересах олигархов [3, С. 11]. Нет лишь консолидированной и по-революционному организованной марксистской партии или коалиционного левого фронта. Нет и самого политически организованного движения на штурм старого мира. Пока. Опыт истории свидетельствует, ситуация может измениться очень быстро. Ведь противоречия позднего и уже регрессирующего капитализма будут только нарастать, а значит, неизбежно вырастут масштабы и уровень классовой борьбы с капиталом со стороны класса наемных работников[234].
Зато у всех критически мыслящих людей и всех кто неравнодушен к обездоленным на «празднике жизни»; кому тесно жить в узких рамках надзирающих сверху и сияющих там элит, кого не устраивает одномерная культура потребительства, пустая демократическая риторика и неискоренимые пороки существующей системы; среди этих сил все сильнее зреет и растет желание к коренному повороту мирового исторического процесса. Поэтому на повестке дня коренной поворот, вернее переворот, заключается, именно в кардинальной смене общественно-экономического бытия. Масштаб подобных перемен пугает не только обывателей, но зачастую и профессиональных левых политиков. Вот почему, как указывал немецкий мыслитель Макс Вебер, нужно снова и снова тянуться к невозможному, чтобы сделать его возможным[7, С. 168]. И для такой роли по Веберу, нужны не просто политики, а настоящие «вожди и герои» [7, С. 222]. Значит политическая решимость и воля – первые условия для новой революционной волны в мире.
Сама логика механизма революционного переворота остается классической и не устарела в наши дни. Сначала появляются идеи[235] воодушевляющие массы. Еще нужны организации и решительные лидеры их возглавляющие. Одно должно подталкивать другое. Сначала идеи, затем организации. И тут же обязательная революционная практика масс и политическая революция, в ходе которой дозревают массы. По цепочке: одно подталкивает другое. И порождает третье. Социальная революция венец всему. При такой возможной перспективе, все кейнсианские паллиативы (капитализм с «социал-демократическим лицом»), посткапиталистические социал-буржуазные утопии будут смотреться как реакционные и не актуальные. И здесь верным является вывод одного из видных отечественных марксистов: «У нас нет иного будущего, кроме того, которое мы создаем себе сами, – не придумывая утопические образы, а цепляясь за опору в настоящем и преобразуя его своими действиями» [12, С. 45].
Россия сегодня переживает крайне сложный период социально-экономической трансформации (но больше адаптации к войне и санкциям) вызванной драматичным проведением СВО. Куда пойдет страна, после ее окончания? Казалось бы, недавний советский опыт и постоянно растущее число респондентов, которые восхищаются Сталиным (70% россиян по результатам соцопроса в 2019 г.)[19] и советским прошлым должно сыграть в пользу будущего социалистического транзита. Но это далеко не так. Даже официальный коммунистический флагман в РФ – партия КПРФ, лишь с социалистическим лицом, но отнюдь не с интернационально-коммунистическим содержанием. По факту это партия левоконсервативная и давно сотрудничает с российской буржуазной властью. Кто сегодня задает тон в российском общественно-политическом пространстве и дискурсе? Державники всех мастей, евразийцы, сталинисты, антизападники, «особисты» (сторонники «особого пути»), имперцы и православные консерваторы. Несмотря на разношерстность этих течений, все они, так или иначе, выступают сторонниками не социалистического, а импероподобного надклассового государства во главе с «отцом нации» – автократом, патронирующего население (подданных). Другими словами, они целиком за нынешнюю, а не будущую Россию.
Вывод таков: на самую ближайшую перспективу, капиталистическая Россия, с имперско-милитарным дизайном вкупе с постмодернистским красным косплеем (с модой в «переодевания» в красно-советские символы[236]), бесконечно далека от перехода к интернациональному демократическому социализму с общественной собственностью и широким низовым самоуправлением. Легкомысленно предполагать, что нынешняя власть сама начнет социалистическую трансформацию. Как наивно полагают некоторые левые. Вопрос же о возможной революции в стране и ее характере и движущих силах пока не стоит на повестке дня. Хотя только в нелинейных практиках ее новых бифуркационных траекторий могут скрываться решения существующей проблемы. Пока важно отметить, что на ближайший исторический период доминирующий авторитарно-имперский комплекс плотно закрывает выход РФ на социалистическую траекторию развития. А что будет на дальней исторической дистанции? Это во многом будет зависеть от: а) возможного расклада социально-политических сил в стране; б) но еще больше (чем в 1917 г.) будет зависеть от мировых социально-политических процессов.
Капиталистический мир сегодня, это мир, разобщенный по этническим, религиозным, национально-государственным границам. Что множит войны и конфликты. Мир, разделенный по социально-классовому признаку, даже если рынок и капитал маскирует себя в качестве высшего «общечеловеческого прогресса». Мир частно и эгоистично расщепленный. Мир отчужденного человечества от лучших человеческих качеств. Мир, который еще не вышел в полной мере из неразумного мира предыстории по Марксу.
Но мир подлинной человеческой истории куется уже сегодня, сейчас. И вот мы уже наблюдаем, как по всему миру, все больше зреют и наливаются «гроздья гнева» (по одноименному роману Джона Стейнбека) и растет недовольство людей происходящим в их жизни. Уже созревают новые всходы новых общественных умонастроений и движений. Межформационный переход идет, пока подспудно [3, С. 11]. Но может пойти и лавинообразно. Как только для этого будет благоприятствовать международная обстановка и социально-экономические и политические условия в странах, где революционный кризис созрел. И вероятнее всего застрельщиком и авангардом нового общественного строя будет выступать глобальный креативный слой наемных работников[237], не интегрированных глубоко в капиталистические отношения. Но главное, уже освободившийся, как умственно, так и духовно от оков рыночного сознания. Ряды нового социального субъекта беспрерывно растут ежегодно, за счет пролетаризации интеллигенции и креативных работников по всему миру. Капитал своими руками взращивает своего будущего могильщика. Колесо истории крутится в интересах будущего пролетариата умственного труда (особенно сотрудников на автоматизированных производствах), или наемного когнитария. Возможно, именно этот умственный слой наемных рабочих станет освободителям всего человечества от всеобщих форм социального отчуждения, порождаемых рынком. Но это в недалеком будущем. После окончания периода мировых войн[238] и социальных катаклизмов.
Конечно не сразу и не вдруг, все человечество придет к новому более прогрессивному общественному строю, на смену глобального капитализма. И не важно, как он будет называться – «посткапитализм», «демократический социализм», «постиндустриализм», «коммунизм». Суть важнее красивых терминов и слов. Думается, что сам межформационный переход к новому общественному строю займет немало времени (весь нынешний век и скорее всего, захватит и следующий). Сам переход не может быть одномоментным и скоротечным для всех. Слишком велики социально-экономические и культурно-образовательные различия между всеми странами мира. Неизбежно длительное сосуществование/противоборство нового со старым, вплоть до полной победы. И тут важнейшую роль может сыграть внешний фактор. Все виды интервенционизма (от силового до медийного) со стороны более успешных в плане социалистической трансформации стран. При этом успех нового общественного строя твердо гарантирован только в мировом масштабе. Но это задачи будущего, а не сегодняшнего дня. А сегодня предстоит консолидация и борьба всех прогрессивно мыслящих людей за справедливый, солидарный и более совершенный и безопасный мир. Эта борьба потребует, вероятно, прихода новых поколений интернациональных коммунаров и социалистов, что возродят, в новых условиях и формах советский проект – продолжив его лучшие начинания. И эта борьба не обещает быть легкой.
1. Абдулов Р. А., Джабборов Д. Б., Комолов О. О., Г. А. Маслов Г. А., Степанова Т. Д. Деглобализация: Кризис неолиберализма и движение к новому миропорядку: Научный доклад. М. 2021. Научная лаборатория современной политэкономии. – 270 с.
2. Бакланов В. И. Постсоветская Россия в формационном и государственно-цивилизационном развитии 1992–2022 гг.(133–146)//Свободная мысль № 4 (1694) 2022
3. Бакланов В. И. Обновленная формационная теория и постиндустриальная концепция посткапитализма/коммунизма // Философия. История. Образование. 2022. № 4 (6), URL: https://fio.fa.ru/journal/article.php?id=2188. (дата обращения 27.VIII. 2023 г.).
4. Баллаев А. Б. Маркс размышляющий. – М.: «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2015. – 360 с.
5. Баумейстер Андрей. XXI век: торжество пропаганды. Тень Уолтера Липпмана. URL: https://www.youtube.com/watch?v=KsA6KMiaYg0 (дата обращения 30.VIII. 2023 г.).
6. Бузгалин А. В., А. И. Колганов А. И. Глобальный капитал. В 2-х тт. Т. 1. Методология: По ту сторону позитивизма, постмодернизма и экономического империализма (Маркс re-loaded). Издание 3-е, испр. и сущ. доп. М.: ЛЕНАНД, 2015. – 640 с.
7. Вебер М. Политика как призвание и профессия. Харьков: Литера Нова, 2018.
8. Давыдов, Дмитрий. Посткапитализм и рождение персоналиата/Д. Давыдов. – М.: РИПОЛ классик, 2021. – 336 с.
9. Далин Роман. Гибридный социализм – дорога к новому рабству? Или почему свобода и уважение к человеческому достоинству – главные факторы процветания. – М.: Мысль, 2020. – 479 с.
10. Делягин Михаил. Конец эпохи. Осторожно, двери открываются! Том 2: Специальная теория глобализации. Издание двенадцатое, переработанное и дополненное. – М.: ПОЛИТИЗДАТ, Книжный мир, 2020. – 816 с.
11. Заостровцев А. П. Полемика о модернизации: общая дорога или особые пути? – СПБ.: Изд. Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2020. – 310 с.
12. Кагарлицкий Б. Ю. Кризис капитализма и кризис марксизма. Свободная мысль. № 4 (1688). 2021. С. 37–46.
13. Мизес Людвиг, фон. Бюрократия, запланированный хаос, антикапиталистическая ментальность. URL: https://bzbook.ru/Byurokratiya-Zaplanirovannyj-khaos-Antikapitalisticheskaya-mentaljnostj.html (дата обращения 30.VIII. 2023 г.).
14. Мейсон. П. Путеводитель по нашему будущему. М.: «Ад Маргинем Пресс» 2016. 416 с.
15. Паин, Э. А. Нация и демократия: перспективы управления культурным разнообразием/ Эмиль Паин, Сергей Федюнин. – М.: Мысль, 2017. – 266 с.
16. Путин В. В. Заседание дискуссионного клуба «Валдай»//kremlin.ru: официальное интернет-представительство президента России. М., 2021. URL: http://kremlin.ru/events/president/news/66975 (дата обращения: 30.VIII. 2023).
17. Россия и мир. Новая эпоха. 12 лет, которые могут все изменить / Отв. ред. С. А. Караганов. – М.: АСТ: Русь-Олимп, 2008. – 444 с.
18. Соснов Николай. «Короновирус и конец посткапитализма». URL: https://vestnikburi.com/koronavirus-i-konecz-postkapitalizma/ (дата обращения 30.VIII. 2023 г.).
19. Справочно-информационный ресурс знаний Xtreker.ru https://xtreker.ru/otnoshenie-k-stalinu-v-rossii-statistika.html (дата обращения 26.VIII. 2023 г.).
20. Срничек, Н. Капитализм платформ/пер. с англ. М. Добряковой; Нац. исслед. Ун-т «Высшая школа экономики». – 2-е изд.: Изд. Дом Высшей школы экономики, 2020. – 128 с.
20. Стиглиц Джозеф Юджин. Крутое пике. – М.: Эксмо, 2011. – 512.
21. Тернборн, Й. От марксизма к постмарксизму? М.: Изд. Дом Высшей школы экономики, 2021. – 256 с.
22. Толстых В. И. Настоящее будущее: Без Утопии и возврата в прошлое. – М.: РОССПЭН, 2009. – 133 с.
23. Уильямс Алекс, Срничек Ник. Манифест акселерационистской политики. URL: http://old.logosjournal.ru/arch/100/123_2.pdf (дата обращения 30.VIII. 2023 г.).
24. Фурсов Андрей. «Секретный доклад глобалистов. Хаос в мире продлится до 2026-го года». URL: https://www.youtube.com/watch?v=vnW6xF8MDc8 (дата обращения 30.VIII. 2023 г.).
25. Фурсов А. И. Мир посткапитализма // Изборский клуб. 2022. N 6. URL: https://izborsk-club.ru/22303 (дата обращения: 30.08.2023 г.)
26. Хазин М. Воспоминания о будущем. Идеи современной экономики. – М.: Группа Компаний «РИПОЛ классик»/ «Пальмира». 2020. – 464 с.
27. Хайек Ф. Конкуренция, труд и правовой порядок свободных людей. Фрагменты сочинений. – СПб: ПНЕВМА, 2009. – 200 С.
28. Хомский Н. Культ государства. – М.: Группа Компаний «РИПОЛ классик» / «Панглосс», 2019. – 87 с.
29. Хоннет А. Идея социализма. Попытка актуализации. Пер. с нем. А. К. Судакова. – М., Берлин: Директмедия Паблишинг, 2020. URL: https://www.rulit.me/books/ideya-socializma-popytka-aktualizacii-read-700217–1.html (дата обращения: 30.08.2023 г.)
30. Wallerstein, Immanuel; Randall Collins, Michael Mann, Georgi Derluguian, and Craig Calhoun. Does Capitalism Have a Future? Oxford University Press. 2013.202 P.
31. Dean J Demokracy and Other Neoliberal Fantasies: Communicative Capitalism and Left Politics.Durham &London: Duke University Press, 2009.
32. Collier Paul. The Future of Capitalism: Facing the New Anxieties. London, UK: Allen Lane. 2018. 256 p.
33. Kotz D. M. The Rise and Fall of Neoliberal Capitalism – Cambridge, Massachusetts & London, England, 2015.270 p.
34. Morin Edgar: «Le tempe est venu de changer de cavilisation»// [Электронный ресурс]. URL: https://www.les-crises.fr/edgar-morin-le-temps-est-venu-de-changer-de-civilisation-par-denis-lafaye/30.III. 2023
35. Piketty Thomas. Capital in the Twenty-First Century (Cambridge, MA: Belknap Press, 2014). P. 696.
36. Robinson W. The Global State. London: Pluto Press, 2020.
37. Fukuyama F. The End of History? // The National Interest, 1989 (16). P. 3.