Граница безжизненной пустыни осталась позади. Несколько дней, девушка передвигалась по опустевшему лесу. Поднималась и опускалась по ярусам «этажей». Было так тихо, и эта тишина пугала куда больше, чем дикие вопли. Спать ложилась, выискивая укрытия, или сквозные норы, или сооружая подвесные гнёзда. Чтобы ни один хищник не достал.

Интуиция заставила проснуться, дремавшую в своём укрытии хищницу. Шестое чувство, чутьё, назовите, как хотите – насторожилось она. Спокойно отреагировала, заметив вышедшую на охоту стаю смрад. Не столько заметила, как почувствовала. Как оказалась, она чувствует их некой телепатической частью. Даже, можно сказать, немного удивилась: раньше, так далеко от болот не видела их. А они явно на кого-то вели охоту, и теперь, присмотревшись, заметила, если так можно назвать действие зверья, что они перегруппировывались, подбираясь ближе к своей добыче.

Любопытство никогда не доводило до добра. Припомнив себе поговорку про любопытную Варвару, девушка всё же покинула своё надёжное укрытие и подкралась ближе, посмотреть, чем будут лакомиться твари. Аккуратно пробралась через кольцо окружения, по высоким стволам, переплетённым дикими лианами. Подобралась к притаившемуся, думала несчастному зверьку. Да нет! Совершенно и не добычи, совершенно и не несчастному! Оказалось - это знакомые. Пёс набрал значительную массу после их последней и единственной встречи. А ярый – каменный истукан, всё так же, как и тогда, стоял неподвижно – выжидал, крепко сжав в руках холодное оружие – чёрное копьё с кровавыми полосами.

Быстро, не издав ни единого шороха, девушка, словно хищница, подкрался ближе. Обрадовавшись, как будто встретила старых друзей. Душа кричала: «привет». Да и сама она, чуть-чуть не бросилась к ним навстречу, будто они это её с таким усердием ждали. Вовремя опомнилась.

Сидеть и созерцать, в первом ряду, как знакомого, пускай и такого нелюдя, будут рвать на куски, не радовало. А то, что будут рвать, не сомневалась. Это ему ни с одной стаей сражаться. Окружили его три стаи смрад, а это уж извини – смерть, и хорошо если мгновенная.

Ни камешки ведь в него бросать, чтобы привлечь внимание? Свистом она его привлекла, показав знаками, что его заметили и окружают три стаи. Заодно привлекла и к себе внимание, но пока зверьё её не чуяло, сосредоточив все чувства на уже зримой цели.

Истукан даже не пошевелился. Давая понять, что он не собирается отступать. Соперники на одном участки его не обрадовали. Её он воспринял, как соперника. Правда, думая, что перед ним молодой воин. Это его стая, которую он вел уже не одну неделю, поджидая выгодного момента, чтобы напасть. Его добыча, с которой он не собирается делиться. Нет! Показал он ей знак, чтобы убиралась.

Гордыня?! Упрямство каменного истукана взбесило её. Она ещё раз показала хищному воину, вооружённому длинным копьём и топором, что тварей не одна стая, больше трёх. Он умрёт!

Воин не шевельнулся.

Недовольно фыркнув, поднявшись из своего укрытия, вприпрыжку, ускользнула она в темноту, не заботясь об осторожности. Воин не успел рассмотреть, что это было. Кто? Знаков на амуниции не увидел. Зато услышал, как этот кто-то неопознанный звонким детским голосом пел неизвестную песенку: в лесу родилась ёлочка, в лесу она росла... а... а...

Пошла, это мягко сказано, если учесть, что передвигалась она по одному из верхних ярусов, образовавшийся из переплетённых стволов. Как муравьишка по лабиринту из сказки, да не волшебному. Туман, чернота, клацанье болотного газа, треск и скрежет ветвей. Это её мир, пускай и хищный, это её дом, пускай опасный, но смотреть со стороны, как погибают на глазах разумные существа, она не собиралась.

Вылетела упрямица прямо в лоб тварям. Они ей обрадовались, разинув в «улыбке» пасть. Успела нахалка наградить увесистой оплеухой - обухом топора - одного чересчур «радостного». И отпрыгнув, что было сил, побежала дальше, уводя за собой часть засады. Теперь она бегала лучше, увереннее, чем тогда, теперь она чувствовала свои силы. Под мягкой подошвой пружинили гибкие ветви, придавая скорости. Красота?!

Каменному истукану нужны не все смрады, а ищейки, те, что командовали, вели основную группу к жертве. Так что Ярамира не боялась гнева яра. Ему хватит тех.

Уводила она тварей, так же весело напевая, и вела прямиком на вторую пробирающуюся группу. Улыбка, хищной маской застыла на её лице, слегка приподняв один уголок губ, слегка показав зубы - оскал.

Она чувствовала, как внюхиваются в ночной воздух твари, следовавшие по её следам, видя и предчувствуя скорую добычу. А она всё пела. Не добежав до следующих притаившихся смрадов, поджидающих добычу в засаде, нахалка с разбегу влетела на огромный поваленный ствол, пробежав над хищными головами, огорчив с такой надеждой ждущих свой кусок плоти. Чуть-чуть избежав «жарких объятий» прыгнувшего навстречу ей чудовища.

Фыркнула молодая и наглая хищница, даже не взглянув на тварей. И глубоко вздохнув, словно открыв второе дыхание, бросилась бежать - порхать с ветви на ветвь, с тропы на тропу, ныряя в чёрные пропасти. Если бы она находилась на открытой местности или рядом с большой воде, смрадом хватило бы трёх прыжков, чтобы достать её и... А так, шанс всё же имелся. У всех! Пятьдесят на пятьдесят.

Погоня удвоилась. Удвоилась, очень ловко сокращая расстояние прямо на хрупких ветвях. Она знала, на что шла, пугаться поздно.

Она знала эту местность, каждое дерево, каждый гнилой ствол с опасными ловушками, естественными и не очень, проходила этой стороной, как проторённой тропой. Несколько нагоняющих пар сгинуло по пути, кто соскользнул и упал, получив увечья, кто-то налетел на других хищников, и им оказалось совершенно не до преследования, не до продолжения погони: самим бы завтраком не стать.

Долго так продолжаться не могло. А она мериться выносливостью со смрадами и не думала. А убегать, как понимала, долго не сможет. И на этот раз чутьё не подвело, она почувствовала запах ядовитого растения. Выход ли это? Зачерпнув припасённую напоследок, скорее всего, внутреннюю энергию, сломя голову кинулась туда.

Огромный куст паразит, так густо окутал высокие развесистые деревья, что казался шевелящимся чудовищем, на миг показалось, что в его глубине самый настоящий сказочный замок.

Думать поздно, девушка, просто влетела в самое сердце видения, запрыгнув в него. Запрыгнула и замерла. Прутья, словно живые змеи, почувствовав жертву, зашевелились, вонзая ядовитые шипы во все живое, во всё, что шевелится. За девушкой, буквально наступая ей на пятки, влетели в ловушку и смрады. Один повиснув, всё-таки достал её, царапнул бивнем по плечу. Но не прорвал её амуницию, а на плече, будет синяк. Наверное.

На сильного и опасного хищника, всегда найдётся и более сильный, и более опасный. И не обязательно это будет зверь. Мгновенно отреагировало растение на вторжение непрошеных гостей, с неимоверной силой, сжимая всё, что попало к ней в объятия, всё, что шевелилось.

Смрады пытались вырваться, шипели, визжали, рычали. Но только усугубляли своё положение яростным сопротивлением. С хрустом ломались их кости. Нет! Девушка вела себя спокойно, пытаясь после быстрого бега успокоить частое дыхание. Пыталась она успокоить себя, стараясь не шевелиться совсем. Не сопротивляться. А с десяток смрадов, разинув пасти, нервно похаживали рядом с кустом, держа дистанцию.

Ярамира надеяться, что они уйдут до утра, и её несильно так раздавят всё же сжимающиеся коконом острые ветви. Надо просто дотерпеть до утра, так как на рассвете, непременно будет небольшой заморозок, при котором большинство растений на несколько часов как бы впадут в транс, и этого хватит, чтобы выползти. Дольше, боялась, не выдержит – парализующий яд на острых иглах затормаживал и её организм.

А смрады всё ходили и ходили вокруг, нервно подёргивая хвостами. Не покидали они своего поста до тех пор, пока висевшие соплеменники не затихли, не издали последний судорожный стон.

Всё! Оскалилась про себя молодая хищница, здесь больше нет жизни! Побродив ещё немного, стая скрылась, растворившись во мгле, подыскивая новую жертву. Девушка ухмыльнулась, теперь у её знакомого «рыцаря» есть шанс выжить и победить.

Про себя она ещё выругалась, за своё безрассудство, за упрямство воина, и расслабилась. Переживания за него, не показались ей странными, он не чужой. Нет!

Девушка не осознавала, что скучает по живому общению. Те мимолётные посещения стаи Кути сжимали ей сердце. Ведь прекрасно понимала, что долго так продолжаться не может. И что дальше делать, не знала...

Она могла бы улететь. В её солнечном куполе находились небольшие летательные аппараты способные преодолевать космическое пространство, а куда лететь? зачем? Нигде нет родного окна, в котором бы горел свет, где бы ждали именно её. Нет! Нигде нет родной души, которая бы переживала за неё, думала о ней. поэтому никуда и не стремилась.

Последнее время она ловила себя на мысли, что хочет пойти к местным. В ней и их кровь. Почему бы и нет? Исторические хроники, что она читала, сделали своё дело. Мало-помалу они вытеснили из её сознания ярость, гнев и злобу на весь мир, и тем более на себя. И чем больше она узнавала о ярых, тем больше испытывала гордость и уважения к ним.

В глубине души появилась радость, что хоть немного, но всё-таки она одна из них. Не диких аборигенов, а древних космических исследователей. Она - ярая. ЯрАмира. Или, как говорил Безликий – Арамира.