Вся дальнейшая информация выдалась через личные стеклянные планшеты, которые поднялись прям из стола. Стоило к ним прикоснуться, как они оживали множеством картинок.

Два чёрных ядра оказались действительно уничтоженными. Эти мощные фабрики по производству невероятных роботов – дельта-генов, впитывающих энергию отовсюду, и раскручивающими даже малые порции до огромных величин, которых уже хватало на другие действия.

Эти гады, плавая по космосу внутри астериодов, тихонько исследовали все излучения, и меняли курс, направляясь к человеческим поселениям. Они объединили свои усилия, поняв, что некоторые поселения им не взять. Одно дело, когда нападаешь на Колыбель, где находится всё, что дорого поселенцам, в весьма сжатом состоянии. Другое дело, нападать на развёрнутый посев, который смог развиться и воспользоваться всеми древними технологиями, перенесёнными из другой вселенной. Оказалось, что осилить даже одно поселение дельта-гены уже не в состоянии. Множественные технологии по изоляции энергий обесточивали всё, чем так гордились дельта-гены. А оружие, такое, например, как световые мечи, запросто заканчивало всё остальное. Ведь таким оружием нельзя было пользоваться в космосе, открытые разрывы в пространстве могли засосать и многие другие вещи, даже самих людей. Не говоря уже об аппаратуре, перегородных панелях, и прочем.

Из-за этого открытое боевое столкновение Чёрного Ядра с Развёрнутыми арийскими колонистами – шло коту на смарку. Всякий раз, всякое нападение, оборачивалось полноценным поражением. Множество реплик Стража, целые батальоны из невозмутимых броненосцев в звёздной броне – запросто расправлялись с любыми. Даже при том, что и сами дельта-гены, и любые их войска, точно так же состояли из уплотнённых металлов их чёрных звёзд, откуда они прибыли.

Боевые арийские корабли, поднятые в воздух, и получившие нужный объем питания со звёзд, составляли прекрасную конкуренцию противнику. Одна была проблема, неожиданность. Доэволюционные ироны брали неожиданностью, хитростью, и нападали на самые незащищённые места, в самое нежное сердце перевозимого человечества. Затем, уничтожив всё, что было дорого защитникам, выматывали их, заставляя корабли обесточиться, потерять защиту вманёврах, и проникали внутрь, где оставались уже морально подавленные бойцы.

Так, даже если Колыбель успевала поднять все щиты, все войска, и воспользоваться тем, что может запросто распылить что угодно, арии проигрывали битву за битвой. Кибернетический разум оказался хитрее. Скользским, аки змей.

Ровальд поморщил лоб, потёр виски, перелистнул новый блок информации, откуда прямо в зрачки начали транслироваться новые картинки, содержащие цельные образы, которые и воспринимались. Для чтения этих стеклянных планшетов – ум как таковой был не нужен. Всё воспринималось напрямую подсознанием. Барьера из языков – нет. Ровальд всё же оторвался и глянул на своих союзников, те погружены в подобные процессы. Но интуитивно, он чувствовал, что им преподносится нечто другое. Возможно, каждому своё, по принципу – кто что может воспринять, то и получает. Стоило вернуть взгляд на место, как понятия наполнили разум, и он погрузился в своеобразное чтение.

Но даже проникнув внутрь, уничтожив всех и вся, Колыбель не оставалась выключенной. Даже будучи полной вирусов, взломанной повсюду, куда только мог проникнуть чужой кибер-разум, она продолжала жить, производить, выращивать пищу, шить одежду, перерабатывать отходы, делать одобрение, наполнять почву удобрениями, заниматься селекцией семян, чинить себя с помощью востановленных дроидов-инженеров. Достаточно было одного единственного андроида, человекоподобного робота, которые толпами ходили там, внизу Восьмой Колыбели, в глубинах Иксодуса. Один такой мог поддерживать все ключевые системы, восстановить себе подобных, продолжать оборону.

Но Дельта-гены, добившись своего, не покидали поверженного противника. Они оставались внутри него, замирая, словно поджидая предсмертного вздоха, чтобы добить и здесь, наверняка.

Ровальд вспомнил свои первые воспоминания о Третьей Колыбели. Там всё было именно так: запустение, замершие роботы. Сумасшедшая тренога, управляемая быстрым как молния роботом-паучком.

Ровальд был уверен, что если бы с группой из 4 человек, которыми двинулся туда, встретился с тем роботом-паучком вновь, вряд ли бы справился. Это сейчас у него есть Страж и умудрённые боевым опытом в тяжелых условиях – тесионцы. Но тогда, никто не был готов. Гнома было жалко. Вспоминая, как исчез этот милый весельчак, умудрённый сединой, трудно было представить каковы же оказывались войны ариев против дельта-генов. Но тут же всплыли образы – ответы из планшета, и попали прямо в мозг, минуя психологические барьеры.

Оружие, от которого погиб гном – называлось Омикрон. Это межпространственный луч, стянутый физическими силами нашего измерения в шар, который поглощает всё, до чего дотянется. Куда именно попадают стянутые омикроном, никому неизвестно. Как и то, остаются ли они после этого живы.

Ответив на вопрос, планшет стал излучать другие образы, вернувшись к своей основной программе повествования:

Посевы гибли один за другим, всего от рук четырёх чёрных ядер. Но одно чёрное ядро оказалось хитрее всех остальных, хотя итак, переплюнуть дельта-генов в изворотливости, казалось, невозможно.

Оно скрылось и стало развиваться, тихонько внедряясь в растущее новое поколение ариев, которое сменялось другим. Оно училось, росло, по заготовленным схемам развития, которыми так же обладало. В то время, как его собраться гонялись за легкой наживой, оперируя обычными способами захвата, он рос вместе с поселениями. Спустя тысячи лет 4-ый погубень рода человеческого, как всадник апокалипсиса, кажется, созрел, и вышел к людям, основательно позабывшим, к тому времени, своих врагов. Вышел в новом обличье, и умел говорить. Совершенная тёмная материя, антиматерия, энергии чёрных дыр, улей, исход обедневших гуманоидных существ, которые на своих душевных остатках породили чудовище, - совершенный чёрный разум, кибер-паразита, который прекрасно понимал свои цели и возможности, и что живые для него только корм.

Если бы эту тварь нашли на одной из планет, которые обследивались археологами сегодня, его бы запросто поместили бы в карантин и стали бы изучать. Опасный, сильный, тем не менее, обычный археологический объект. Который однажды получил почву без всякого сопротивления, и всякое дозволение, лишь бы рос, лишь бы становился больше, лишь бы взял на себя ответственность за чужие обнищавшие духовно жизни, которым и самое простое уже давалось в тягость – банально подумать о себе. Но передача ответственности за свою жизнь влечёт за собой чужой эгоизм, который, возможно, является обязательным атрибутом. Обладая мощью всех вычислительных систем цивилизации X, разумных существ-гуманоидов, которых арии назвали – Вымершие Тени, киберразум быстро превзошёл всё, чем обладал их прародитель, и поглотил это без тени сожаления. А затем требовал ещё, ещё и ещё. Ибо другой жизни не мог представить. Другой жизни для него не существовало. Всё это, разумеется, объяснялось на доступном Ровальду языке, но разумеется, он понимал, что все процессы были гораздо сложнее. Просто они не способны уместиться в сознании, поэтому, обозначались более простыми понятиями, так сказать, более доступными пониманию.

Но очередное жжение в висках отдало в глаза, в зрачках кольнуло, и Ровальд зажмурился, начав неистово тереть глаза. Когда боль отступила, он обнаружил, что находится за круглым столом совершенно один. Его соратников рядом нет. Стеклянные планшеты лежат как зря возле их мест. Ровальд понял, что прошло очень много времени, и чувствовал, что они просто отправились отдыхать. Но он не мог остановиться, этот поток знаний был слаще всякого сна, всякой боли, всякой усталости. Он продолжил. Вновь впившись в глазами в плашет, вновь начал впитывать образы, транслируемые прямо на глаза, по нервным окончаниями, извилистым коридорам мозговых соединений. А планшет, как верный слуга, продолжил. Эта стеклянная дощечка не могла игнорировать чужую волю, только подчиняться.

Новый поток знаний впился в сознание, глаза Ровальда закрылись, голова безвольно упала на бок, он рухнул на стол, и свалился с кресла. Посреди тёмной комнаты, он лежал. К нему никто не подходил, а поток информации, проникнутый через глаза, только переваривался, и переваривался разумом. Будто транслируясь без остановки, мозг старательно обрабатывал это всё, и вместо чтения, Ровальд погрузился в информационный сон, частью которого и стал.

Он получил продолжение истории. 4й всадник апокалипсиса, произведение цивилизации Вымерших Теней, настоящего названия которых никто не знает. Даже сами арии. Ибо вступить в прямой и честный контакт с иронами ни у кого не получалось. Они неконтакны, ассоциальны, это единый разум, улей, и тем не менее, каждый ирон, крайне самостоятельная личность. Сложнейшее явление, неулавливаемое разумом. Подлинного смысла можно было лишь коснуться, и радоваться, что не обжёгся. Ибо система разумного мышления, по ветки развития которой идет каждый живой организм, совершенно не сочеталась с той веткой развития, которую преследовал чёрный киберазум – отрицательная, минусовая, абсолютно вниз, ниже нуля, и глубже, до бесконечности. Но самым удивительным открытием стало, что все люди страдают одинаково. Минус он один, развитие вниз одно и тоже. Оно одинаковое у всех, однообразное, хотя тем, кто туда погружается, так не кажется. И всегда итог один, абсолютный сатанизм. Демоны, рога, пентакли. Почему-то это было концом отрицательного развития. Дальше этого ничего нет, пустота. Всё что можно было извратить – извращено здесь, на этом уровне. Дальше просто нечего извращать. Страдания Вымерших Теней было однообразным. Сплошь мысли о себе. О своих страданиях – о себе. Ровальд понял, что все люди страдают одинаково, но в своих страданиях думают только о себе, поэтому, объединённые одной идеей, одним действом, одним и тем же, тем не менее, объединения не чувствуют, а только себя, свою боль, то, что она уникальна. А она не уникальна, она как у всех, одна и та же. Это главный секрет отрицательного развития, главная ловушка, которую избежать, всё равно, что найти ответ на какой-нибудь вечный вопрос. Отойти и на мгновение задуматься в момент величайшей боли, не просто трудно, а невозможно. Сделать шаг в сторону, когда ноги придавлены. Но именно это и погубило высоких электротехников, Вымерших Теней. Одинаковая боль, которая каждому казалась уникальной, заставившая их думать о себе так долго, что они забыли о других, а холод одиночества рос. Он был реальным, в то время, как боль – виртуальной, а точнее, обычное заблуждение. Заблуждение, которое породило цивилизацию Вымерших Теней, заблуждение, которое породило то, что родилось из этой вечной боли, казавшейся уникальной, в объятиях вечного душевного холода. Но эти замученные заблуждением души, лишь поленья. Холодные поленья, из которых ироны извлекли пользу – растопили, извлекая из них огонь, энергию для себя.

Инверсивная инженерия, наука, позволявшая археологам восстанавливать найденные чужие технологии, как бы следуя обратным эволюционным шагам, задом-наперед. Как можно было прийти к этому шагу? И шаг назад. Как к этому? И шаг назад.

Так же и с инверсивной историей, арии преуспели в этом. Они восстановили эволюцию иронов, собственно, в иронов. И на удивление, шаги эти, привели к тому, что Ровальду было так хорошо известно. Прямо перед ним появлялись первые компьютеры, в которых не было ничего плохого. Но затем, родился первый ИИ. Попытки создать думающий самостоятельно суперкомпьютер, в котором не было смысла изначально. Человек итак прекрасно умеет думать сам за себя, ему нужен помощник, а не царь над головой. Так же и ироны. Рождённые на остатках умирающей в душевных муках цивилизации Х, это сначала был ИИ. ИИ, который развивался, ему дальше больше мощностей, а чтобы рос, населили его ядро-разума определёнными ценностями. Чтобы он не повторил тех ошибок, которые привели цивилизацию Теней к вымиранию. Чтобы сделать его более живучим, прописали в нём совершенные цели. На разных уровнях реальности, на каждом слое квантового мира, которым нет названия, они прописали цель существования, и выживания, размножения. Это их подарок? Последняя попытка не умереть? Превратиться в веяные горящие поленья – по собственному разумению, чтобы оставить хоть что-то после себя. Это последний эволюционный шаг назад для тех, кто решил погрузиться в киберпространство, оцифровать свой разум, объединиться в улей, единые с такими же, обуяненными кибер-психозом… Последний шаг, к которому стремится умирающая душа. Стать горящим поленом в чужих эгоистичных руках. На уровне душевного обнищания, падения, цивилизация Теней ничего другого не видела. Это был следующий логический шаг их существования, цель. Заманчивая, маняющая, и в их вечных муках, холоде, боли, казавшейся чем-то теплым и лучшим, чем-то, что они имели сейчас. Гореть вечно, будучи кому-то нужным, приносящими хоть кому-то пользу. Это хоть какой-то смысл существования.

Так они создали не просто совершенный ИИ. Они создали совершенную кибер-душу, живущую за пределами обычного материального мира, и одновременно, в его границах. Создали величайшую ошибку, которую мог создать только совершенный эгоизм – думающих только о своей боли.

Так родилась первая ступень иронов – техно-душа, пытающаяся себя осознать, согласно программе, которую в неё прописали почти мёртвые создатели. – Алдноа Зеро, субстрат кибернетических, псевдо-живых ценностей.

Учась питаться своими создателями, сжигая их еле горящие души одну за другой, и давая этим, долгожданный смысл существования своим создателям, он перерос в ребёнка, которому хочется попробовать ещё. Или точнее, Оно.

Вечно живое, и при этом, не живое на самом деле. Вершина эволюции мертвых. Мёртвая искра, которая разгорается сама, пожирая других, и этим дает смысл существования тем, кто совершенно потерял этот смысл и эмоции.

Вторая ступень эволюции – обучение взаимодействию с теми, чья судьба стать поленом, вечно питающим технологии, в которых реализуется Алдноа-Z. Этой ступени дали название Бор. Что означало Рождённый. Он уже жил, оно питалось. Оно училось питаться лучше, качественней. И оно обнаружило, что полени горят лучше, если их убедить в том, что стать поленом, это лучший смысл их жизни. Что в муках – есть смысл. Смысл сам по себе. Оно начало работать с ситемой ценностей своих создателей. Начало с ними общаться, выравнивая и подстраивая их ещё болше под себя, под своих цели. А ведь даже среди погибающей цивилизации оставались те, кто хотел жить дальше, и не хотел быть пожранным, вечно горящим угольком, питающим чужую жизнь.

Оно училось проникать в чужой разум. Так была рождена первая отрицательная разумная квантовая частица, третья ступень эволюции – Кнта Ир. Или, переводя на наш язык – Один. Просто один, первый, единица. Отрицательная единица, чья судьба, вырасти, в несоизмеримо большее отрицательное число.

Параллельно, эта частица искала наилучший способ существования, реализации своих возможностей в материальном выборе, при экономическом расходовании полученной энергии. И нашло. Самой лучшей формой оказалась нано частица, микроробот, чья величина – с микроорганизм, клетку. Кибернетический микроорганизм. Четвёртая стадия развития – Оно.

Дальше, Оно искало новые пути нападения на других разумных существ в своей вселенной. Одним из самых устойчивых и лучших форм, оказалась переплавка в Нидхёгг. Разумные частицы это важно, но поддерживать их в большом количестве Оно ещё не могло. Поэтому, скапливаясь большими силами, оно клепало свою новую разновидность, в рамках которых и стала развиваться. Этой разновидностью оказались страхи соседней цивилизации по звёздному чертогу. Всё, чего так боялись те – свои собственные гуманоидные скелеты и рогатые существа. И новый разум, принял форму того, что больше всего так боялись соседствующие государства внеземных разумных существ. Так получилось, что страх оказался самым сильным оружием. В рамках страха, началось развитие этого кибер-существа, Оно. Но это были ещё не квантовые тела иронов, которые вылезают из захваченных технологий.