Помимо тех систем, на которые исследователи были нацелены, они приметили поблизости ещё несколько. Из чисто научного любопытства, и блестящих глаз Гаста.

Гипердвигатель без устали давал мощь искривлённого пространства, изрыгая корабль каждый раз в новом месте. Гаст смотрел безотрывно на экран и не мог поверить всему тому, что видит. То самоё далёкое, что всегда было над головой, и то, часто невидимое, проносилась перед глазами. Было почти на дистанции вытянутой руки. Оно настоящее.

Звёзды менялись одна за другой, а приютившиеся экзопланеты, сильно отличались. Голубые, волнистые, жёлтые, зеленоватые, будто ядовитые, фиолетовые, коричневые и почти чёрные. Все безжизненные, и между тем, живущие.

Ровальд переключал картинку на геомагнитную, инфракрасный и другие спектры видимости. Картинка становилась фрактальной, спецефической, напоминала кляксы художника-новичка, и просто смешанные краски. Множественные квадратики с диаграммами и данными всплывали, давая счесть ту невероятную картину, которая простым взглядом не видна.

-У каждой звезды своя история. Прошлое существует столько, сколько не представить. Вокруг источника света, что озаряет бескрайние просторы, всегда ютится одна-две тайны. Но стоит немножко копнуть, счёт потеряешь.

Последние слова принадлежали отцу.

Очередной прыжок в гиперпространство смазал звёзды, и вызвал открытие рта.

Было забавно наблюдать за некогда бесстрашным человеком, которого воспитал суровый Иксодус.

Ровальд назвал следующий пункт прибытия:

-Система HIP 33611.

Целых 1399, 84 световых лет от Земли. Так далеко он ещё никогда не заплывал. Интересно, его отец, отплывал ли когда-нибудь так же далеко? В голове всплыла интуитивная подсказка, что наверняка был и дальше. Может быть даже в другой звёздной системе. Он, как никак, занимался переходами в параллельные миры. Наверняка, основанными на тех же технологиях протославян.

-Звёздная величина 7,17. – Констатировал факт Ровальд. - Плохо видна.

-Хорошо защищена. – Подчеркнул Гаст.

Шли дни. В одно прекрасное утро, когда Ровальд чистил зубы, принявший вакуумный душ спресованной воды, и прекрасно обдутый досуха, смотрел в зеркало, подмечая мельчайшие изменения на своём лице. Или пытаясь их подметить. Раздался писк галлографа. Писк не простой. Это сообщение. Точнее, целый ряд самых разных сообщений.

-Волна! – Недочистив зубы, белой пеной на губах, плавно стекающей по подбородку и капающей на пол, он кинулся к шкафчику. Из склада раздался мирный храп Гаста, а галлограф пищал и пищал. Сообщения вываливались одно за другим. Писк сменялся другим, это уже письма. Государственные письма. Спам. Всё, что по его душу накопилось за множество месяцев его отсутствия, чудом лилось через антенну эсхельмада прямо на внутренние принимающие устройства, одним из которых был наручный компьютер.

Пена капает на пол. Во рту зубная щётка. Глаза намертво прикованы к маленькому экранчику. В руках кладезь, связь с родиной. Всё, что говорило о его принадлежности другому миру. Сообщений были сотни, отсеяв спам и незнакомых отправителей, Ровальд открыл рот, из которого медленно вывалилась щетка, и упала в лужу белой пены, полетели брызги. В чёрных зрачках отражался прямоугольный источник света с крапинками – словами.

Непроизвольно глубоко вздохнул, выдохнул. Ещё раз. Зажмурился, расслабляясь, подождал, вновь открыл глаза. Эти сообщения не должны были прийти в этом месте. Где-то поблизости должна быть трасса ретрансляции. Неведомая, неизвестная, сокрытая, не отображающаяся в навигационной космо-карте, государственная. Тем не менее, все эти сообщения предназначались ему. Множество государственных сообщений, согласно которым, по его душу, без его участия был произведён суд, а так как он был бывшим кадетом, и тем более, выпускником, то его дело было передано в военный трибунал. Вся эта цепочка документов, с разными шагами, переходами его дела из одного ведомства в другое, с разными цифровыми печатями, и галло-подписями, даже военный трибунал не стал последней инстанцией. Словно неведомые силы футболили его, ожидая, когда он появится. Курсанты-знакомые его звали, призывали, приглашали, а параллельно, угрожало правительство. Было несколько сопутствующих писем от профессоров, с которыми он был близок, и которые случайно узнали о нём, о его положении, и приняли, видимо, какое-то участие, бесконечно растягивая судебный процесс, откладывая судебное решение, и прося его, Ровальда, по возможности, связаться, что всё ещё можно уладить. Главное не затягивать. Но он затянул. Его не было достаточно давно, и в конце концов, судебные решения оказались вынесены заочно. Отныне он… Ровальд пролистал длинный список юридических формулировок, и прочих витиеватых определений. Он глубоко вдохнул, сердце замерло, и начал внимательно изучать:

Герб Альянса Земных Колоний, рядом с ним, герб его академии, герб Профсоюза Космических Археологов, даже герб Центрального Правительства Земли.

Ровальд Б. Энро. Учитывая ваши заслуги: военную необязательную выслугу свыше трёх лет в академии космической пехоты им.Нила Армстронга, выживание в условиях кибернетической катастрофы во время государственных раскопок R79-2D, класса опасности – A+, поручительство профессоров Джорджа Мининга, Альберты Розвел, а также, Дмитрия Колунскаго, военный трибунал Альянса Земных Колоний объявляет для вас смягчение виновности в вероятном сокрытии объектов, представляющих угрозу для человечества. Согласно закону Кодекса Освоения Космоса У-38/7, статья 4, параграф 9.3, вы обязаны предоставлять источники своих данных или все факты, подтверждающие, что таковых источников у вас нет по первому запросу служб и организаций из белого списка. Совершённый вами побег от стражей порядка, с попутным разрушением конструкций станции и космических частных аппаратов, а также превышение норм самообороны, вместе с сокрытием вероятно опасных сведений влечёт за собой наказание на срок до 12 лет лишения свободы с конфискацией имущества для его последующего изучения. Недобросовестное выполнение гражданских обязанностей, нарушения военного кодекса, который вы так же обязаны соблюдать, как пребывающее в запасе военное лицо, критические нарушения норм археологической безопасности НАБИ. В качестве основного смягчающего фактора, было обнаружено, что, согласно проведённому расследованию, полномочия патрульных полицейских, участвовавших в инцеденте, были превышены, так как приказ на вашу поимку отсутствовал. Что является одним из главных смягчающих факторов вашей виновности. Однако, ваши меры самообороны были превышены. Поэтому, согласно проведённому суду, и оценки ущерба в сумму в 2 миллиона 605 тысяч и 61 кредит, было установлено следующее наказание:

-Взыскание (в общем порядке), всей сумы оценённого ущерба

-Вы так же лишаетесь настоящей лицензии космического археолога без права апелляции в ближайшие три года.

-Вы лишаетесь военного билета как военнослужащий, но не лишаетесь воинской повинности в случае чрезвычайной ситуации, однако, в качестве рядового пехотинца, а не согласно вашей специализации и профессиональным навыкам. Альянс Земных колоний не нуждается в услугах недисциплинированного человека, нарушающего закон и ставящего себя превыше остальных.

-Присвоен статус осуждённого условно, что может вызвать проблемы в трудоустройстве,

-Дополнительный штраф в 105 тысяч кредитов за непослушание и нарушение субординаций, а также ряд других, более мелких нарушений (список во вложении)

-Дополнительное взыскание 2000 кредитов – уплата взносов за ведение вашего дела и 1200 кредитов – за судебные издержки.

Ваши основные гражданские права и свободы сохранены. Вы не лишаетесь обще-космического гражданства, и вольны передвигаться свободно в пределах, утверждённого Министерством Освоения Территорий (МИТ).

Вам надлежит встать на регистрацию в ближайшем представительстве Администрации Земли на любой открытой к безвизовому приземлению планете.

Ровальд закрыл глаза. Далее тянулись слова нравоучительной заботы, мелким прописным, почти живым почерком.

Срок оплаты согласуется с вашим судебным исполнителем, идентификационный номер E101\113.58832. Для связи используется тот же ид-номер.

Ровальд стиснул зубы. Следовало ожидать. Появилась сильная причина встретиться и поблагодарить старых друзей, неожиданно принявших его сторону.

Он развалился в своём кресле, откинул голову назад и уставился в безжизненный потолок. Галлограф повис на двух пальцах, норовя упасть. Всё, к чему стремился в Академии год за годом. К долгожданной археологической лицензии, которую так просто не получить, и которую дали только благодаря поручительству главы ДельНока, к своему кораблю, о существовании которого не знал, полагая, что первый десяток лет будет отрабатывать в составе чужих экспедиций, пока не заработает на собственную колымагу... С расчётом на ги-потеку.

Это письмо не было единственным. Были ещё, от старых знакомых, которые просто узнали об инцеденте, одно даже с Парфея, с которого так и не сняли статус опасной закрытой территории. Одно даже от Орин. Удивительно. За месяцы на Иксодусе, среди крови и песков, жизнь проскочила мимо него. Однако, при этом, он был археологом невзирая на чужие разрешения и видел ТАКОЕ. Нужны ли ему отныне эти лицензии? Нужно ли ему это правительство, статусы, добропорядочность? Он знает сколько никогда бы не узнал, следуя официальным дозволениям. Но, свобода перемещения, дарованная, благодаря лицензии археолога, под запретом, это означало, что любое нахождение за пределами зелёных и белых мест – вне закона и влечёт новую уголовную ответственность.

Ровальд основательно задумался. Не смотря на всю плачевность ситуации, прямо сейчас он итак находился за границами одобренных территорий, и, между тем, пока не вернулся - ничто, вроде бы, не вступило в силу. Но, факт, что он получил письма, мог означать, что и отправителям письма пришло уведомление о том, что письма прочитаны. Это могло бы стать красной тряпкой для быка, чтобы за ним уже вот-вот отправили. Однако, его давно бросили искать.

Ровальда могли бы запеленговать. Но Эсхельмад не пеленгуется. Проверял много раз, но всегда останавливался на роли просто хорошего парня, отправляя пакет данных о своем прибытии на ближайшие приниматели гео-координат почти в ручном порядке. Теперь эту функцию можно отключить. Отныне он не будет заявлять о своем прибытии, постарается скрыть все признаки своего существования. Отныне, он вне закона.

В его распоряжении дневник, который ведёт к невероятным открытиям, будто бы специально для этого созданный и оставленный. Координаты тесионцев, мертвый, но не потерянный Эсхель-7 с закрытыми данными, оставленными Третьим Центральным, флешка Ганнибала, могучий доспех с инверсионной раскодировкой души, который делал почти бессмертным. Это только начало, начало его пути. Какие-то запреты правительства его не остановят.

Ровальд достал кулон в видео буквы Z, он переливался цветом индиго, а на обратной стороне: «От отца прошлого сыну будущего».

В этом всегда скрывался потаённый смысл. Было нечто, что дорогой предок ценил превыше собственной жизни, и даже единственного сына. Эта фраза всегда говорила именно об этом. Ровальд сжал нерушимый кулон до хруста костей, и наконец смог расслабиться. Нечто нерушимое, что важнее всего, и переживёт нас всех.

Вновь поднёс галлограф, и открыл письмо от Орин. Чем больше читал, тем выше брови налезали на лоб.

* * *

Ровальд уселся на край кровати. Гаст давно уже не спал, а лёжа изучал информацию на планшете.

-У нас новая миссия. Придётся навестить пиратов.

-Пиратов?

-До недавнего времени сам не верил, что они существуют. Думал, сказки.

-Это те, что ты прислал?

-Да. Пара фильмов расскажет об этом лучше. Те люди, к которым мы летим, внутри такие же.

* * *

Маневрируя двигателями, Ровальд вывел корабль ниже стационарной орбиты ново надвигающейся планеты. Притяжение захватило корабль, начало потягивать к далёкой поверхности.

Гаст что-то спросил, но Ровальд ничего не ответил. Вместо этого, начал параллельный анализ планеты. Благодаря постепенному спуску, и пробам окружающей среды, компьютер вывел нужные показатели. Огромные запасы реальной воды. Воздух лучше, чем идеальный земной. Создалось впечатление, что планету сформировали на заказ. Но признаков этой догадки, как и присутствие разумной жизни, не обнаружилось. По крайней мере, на поверхности и по химическому составу воздуха, это не ясно. Ни результата какой-либо промышленной деятельности: ни начинающихся озоновых дыр, ни угарного газа, развалившегося на элементы. Девственная чистота. Чёрт, это даже лучше, чем ожидал.

-Условия жизни слишком идеальные.

-Это плохо? – Спросил Гаст? Голубые просторы, одинокие материки, покрытые зелёными скалами с белыми верхушками. Само очарование.

-Это подозрительно. Я не люблю подозрительные вещи. Когда слишком всё хорошо, нужно ждать подвоха.

–С радостию бы пожил остаток жизни на чём-то вроде такой.

-Если бы всё было так просто, дорогой напарник. Пристегнись.

Медленно спустившись и плавно поцеловавшись с поверхностью планеты стабилизаторами, Эсхельмад приземлился. Сначала через камеры рассмотрели вполне обычные лиственные деревья знакомых пород, а выйдя, исследователи вообще обнаружили зелёные луга. Тонкая трава колыхалась под ветрами. Солнце блестело, не опаляя. Вдалеке виднелись длинные заячьи уши, которые тут же встрепенулись, и мохнатая серая шерсть понеслась.

-Притяжение в рамках нормы, 1.3g. Для вас сущий пустяк. – Изучая данные сказал Ровальд.

-Слишком идеально. – Проговорил Гаст. – Говоришь, редко встречается?

-Настолько редко, что никогда. Есть только одна догадка. Планету сформировали давно, с изначальной целью заселения нашим видом. Не иначе.

Вдалеке маячили горы, создавая рваный горизонт, над которым маячило тёмное небо, оно готовилось к дождю.

-Как бы тут уже кто-нибудь не жил. – Сказал Гаст.

-Согласен. Пошли, на очереди последняя система. Здесь даже пробы брать не буду. Не люблю, когда всё слишком идеально.

-Что плохого в этой идеальности?

-То, что может вылезти в самый неподходящий момент. – Ровальд вспомнил бешеных кибернетиков, которые пожрали археологов группы ДельНока и только благодаря мощнейшему взрыву корабля, несущего сверх дорогое оборудование, не сожрали его самого, находящегося в старом доспехе для горных работ Альфач-3.

Покинув пригодную для проживания планету системы HIP 33611, Ровальд разогнал гипердвигатель и они прыгнули к KELT-25. На экране тут же выросла совершенно белая звезда, и ослепила даже сквозь все фото-ионные фильтры, внешнюю камеру, задействовав все возможности широкоформатного монитора, который даже не сразу сообразил, что столь высокая яркость может быть опасна для человеческих глаз. Ровальд чуть уменьшил яркость на мониторе, и изучающе уставился на одинокую крапинку, которая вроде бы лениво барахталась. Чуть подальше, на фоне звезды мелькнул шарик. Вот она, целёхенькая планетка. Но судя по близости к звезде, атмосферно гнилая, на поверхности ад. То ещё дело, но проверить он обязан был всё.

Они за двадцать минут приблизились к звезде настолько, что та застлила собой весь экран. Крохотная, на первый взгляд, звёздочка, оказалась не такой крохотной. Первоначальные данные ошибочные. Погрешность в астрономических наблюдениях, ложные данные в навигации – тоже большая редкость. Правда, не столь большая, как планета с идеальными условиями. Ведь даже подлетев столь близко, всё равно две крапинки плавали, оставаясь двумя крапинками. Пришлось идти на сближение дальше. Корпус методично нагревался, о чем извещал индикатор, занимая из зелёной зоны температурной безопасности окружающего пространства жёлтую.

Но чем ближе, тем отчётливее проявлялись откровенно прямые, геометрические формы. Одна из крапинок оказалась настоящей станцией давным-давно потерявшей свой стационар. Видимо, дрейфовала в космосе, сорванная волею случая, но гравитация звезды захватила на мертво. И станция, давно потерявшая точку опору, продолжала вращаться как зря. Она была пуста, ни кораблей на верфях, ни чего-либо иного. Если бы тут был Эсхель-7, этот гениальный, пускай и подвисающий древний компьютер, он бы выдал пару верных догадок, а то и вовсе просто пролетели бы на доминионе насквозь, посмотреть мельком, что там внутри. Удовлетворили бы интерес не стыкуясь.

Гаст не выдержал.

-Что это?

-Космическая станция.

-Что такое космическая станция?

Ровальд объяснил, и дополнил:

-У правительства всегда опознавательные знаки, маячки, хотя бы погасшие, номер, хотя бы очертания от символа, а здесь ничего. Заброшенная. Старая. Никому не нужная. Хозяева давно не посещали это место. Принесло с какой-то системы, при освоении. Несколько сотен лет назад. Вон, корпус покрыт мелкими вмятинами от частых столкновений с небесными телами.

-А может, это пиратская?

-Что-то не их это сектор, судя по имеющимся у меня данным. Да и люди так не расселяются. Странная штука. Я бы даже сказал, собрал какой-то любитель и выбросил. Что само по себе невероятно. Все станции собираются штатно на орбитальных заводах и имеют множество обозначений, в том числе и маячково-вечных, автоматических. Тут же полная бесшумность. Как чистый лист бумаги.

-Тогда кто?

-Если бы знал. Но, это не важно. Мы, археологи. Спускаемся.

-Она же вертится. Прямо в космосе. Я в космос ни разу не выходил.

-Ты не почувствуешь. Это же гравитация. А, кому я объясняю? У тебя впереди ещё курс стыковочной физики. – Ловко крутанув штурвалом, и нажав пару кнопок для автоматического наведения сцепляющих механизмов, Ровальд стал отстёгиваться от кресла. Корабль тряхонуло, что-то на складе упало и покатилось, система искусственной гравитации отключилась и Гаст, вместе с Ровальдом, приподнялись в воздух, но затем всё вернулось в норму.

* * *

–Скафандр?

-Герметично. – Гаст похлопал себя по груди.

-Дай проверю. Вот. Хорошо. Держи плазменный резак. Если что-то накинется, хотя я не представляю, как, то жми эту кнопку. Чем ближе, тем сильнее режет. В процессе научишься.

-Столько учёбы, хоть глаза выколи.

-Если надо, - Ровальд ободряюще похлопал по плечу. – В нашем деле, выколешь.

Медленно выплыли из своего шлюза, уцепились магнитными присосками на подошвах за корпус станции, переместились к месту, по которому когда-то, вероятно, ходили люди. Мир вокруг вертелся не очень быстро, и Эсхельмад, намертво прикреплённый, вертелся вместе с ними. Ровальд краем глаза всегда следил за Гастом, тот не решался сделать и шага. Кое-как добравшись до Ровальда, он схватился за него, и только тут стало ясно, что разведчик закрыл глаза.

-Голова кружится, не могу.

-Держись за меня, не смотри по сторонам, только на меня и туда, куда будешь ставить ногу, понял?

Вскоре он шёл за ним так же твёрдо. Резак в руке на изготовке. Пару раз Гаст нажал на него, дивясь огненно-лазерной короткой струе, которая распадалась на отдельный всплески.

Ровальд, на всякий, взял с собой старое доброе плазменное ружье, которое могло выпуливать как мощными ударными волнами, так и редкими, меткими иглами плазмы. На Третьей Колыбели оно спасло, и теперь Ровальд чувствовал в нём уверенность.

Пробравшись поближе к центральным вратам, которые могли пропустить за раз, вширь, десяток человек, Ровальд ещё раз осмотрелся. Для него вся эта чехорда не значила ничего. Он подготовлен к дезориентации, как и всякий, получающий допуск на выход в космос.

-Голова не кружится?

-Вроде нормально. – Сказал Гаст, не отводя взгляда от дверей.

Приблизившись к давно потухшему и треснувшему от попадания мелкого метеора терминалу, Ровальд вывентил пластину, за которой оказалась куча цветных проводков, аккуратно стянутых вместе обычным пластиковым жгутиком. За ними, как за листвой джунглей, нахдился маленький процессор неизвестного производства, но целёхенький. Смущало, что на проводах ни единой надписи. Производственные отметки вообще отсутствовали всюду. Словно всё было слеплено на домашних 3D-принтерах. Но, всё это, определённо, старых, родных технологий Земли.

Подсоединившись к мёртвой системе, Ровальд дал напряжение от костюма и убедился, что станция жадно поглощает всё, уводя энергию куда-то вглубь. Что было хорошим признаком о рабочем состоянии механизмов двери.

-Но так мы дверь не откроем. – Сказал Ровальд, безуспешно заканчивая все попытки электронного взлома. Не хватало доброго ИИ-шара взломщика.

-Мой выход?

Ровальд кивнул.

Гаст пригвоздился поближе к центральному стыку дверей, присосался резаком, и стал пробиваться прямой струёй. По станции пошли короткие вибрации.

-О! – Обрадовался Гаст, проваливаясь резаком внутрь.

-Смотри, чтобы струя воздуха не вытолкнула.

Но отверстие было столь малым, а легкий пыльный ветерок прекратился так быстро, что волноваться не о чем.

-Какова задача? – Поинтересовался Гаст, расширив отверстие до адекватных размеров.

-Понять, откуда ноги растут.

-Значит, всё что найдем просто отдавать тебе. – Сделал вывод напарник и откинул отпиленный кусок, который тут же начинал барахтаться в воздухе.

-Сначала я.

Первым залез в чёрную дыру Ровальд. Внутри пустынная безмятежность, сотканная из разнокалиберных нештампованных железных листов. Скорее всего, Гаст был прав. Возможно, утерянная пиратская станция. Такое на официальных верфях не делали, да и на Земле, до полёта человека в космос. Слишком просто, собрано будто из космического мусора. Но картина пока не ясна. Верить в пиратов, до последнего, Ровальд не собирался. Всё наверняка имело более простое, логическое объяснение, а это, просто детская поделка детей алигарха, от которой избавились.

-Если найдем документы, будет здорово. – Сказал Ровальд.

Пройдя широкий коридор, вышли в один из узких, где находилось множество полуэоткрытых дверей, рассчитанных на одного человека за раз. Загладявая в каждую комнату, они не встретили ни одного трупа, или остатков каких-либо предметов. Всё было вычищено до предела. Сложилось впечатление, что здесь никогда ничего и не было.

Станция облада всего несколькими уровнями, те соединялись шахтами, внутри зависшие лифты, люки которых открыты со обоих сторон. Даже эти лифты – собранные из хлама поделки. Стоило отключить магниты на ногах и пролёт по ним оказался лёгок.

Заглядывая в каждую комнату, они нашли-таки компьютеры, но вся начинка изъята, провода, как и кабеля – откусанные. Ни жёстких дисков, или чего иного. Станция обглодана. Удивительно, что её корпус так же не разобрали на запчасти.

-Пустая консервная банка. – Выругался Ровальд, понимая, что как археологу, здесь делать нечего.

Добравшись до комнаты центрального управления, убедился, что все мониторы изъяты. Ни сенсорных панелей, ничего. Выковыряны даже мельчайшие кнопки. Когда-то замурованные блоки управления вскрыты, по воздуху парило несколько плоских панелей, которые некогда закрывали электронику от случайного взгляда.

-голые трубы. Ни надписей, ничего. – Ровальд ударил кулаком по стене. – Эта, мать его, чертовски близкая к нашим ребятам станция, вообще непонятно чья. Но, - Ровальд уже сказал спокойнее. – Она и не рабочая. Сюда никто не придет.

-Выходит, опасаться нечего.

-Но разобрали точно пираты, правительство на разборку не любит тратить время.

Что-то громыхнуло внутри станции, тяжело, натужно заскрипело, оторвалось и упало, покачиваясь из стороны в сторону.

-Нерон пасть тебя раздери! - Гаст вскинул перед собой резак.

Ровальд поднёс палец к губам, призывая к тишине, взвёл пламзенное ружьё, заполняя промежуточную камеру-сбора энергии боевой плазмой. В руках приятно загудело. И во время, из лифта вылезло какое-то существо с длинными проводами вместо волос и посмотрело в их сторону. Вот куда делись все срезанные провода, но от того не легче.

-Не шевелись. – Прошептал Ровальд и тихонько шагнул назад, но собственный пульс предательски поднялся, выдавая страх. Внутри Стража он бы так не переживал.

Гаст кивнул в сторону противника, мол, что это. Но Ровальд пожал плечами, посмотрел на своё ружьё, убедился, что предохранитель снят. Неведомый монстр залез обратно и едва слышно скрылся в глубинах станции. Даже луч фонарей от скафандров, рыская по стенам, коридору, по лифтам, не дал результата. Там ничего. Только один раз ему показалось, что из лифтов кто-то вновь выглядывает, сверкая одиноким зелёным глазом, но произошло это так быстро, и за секунду до того, как свет от фонарей вернулся к лифтам.

Гаст тихонько заключил:

-Мы не одни.

-В центре космоса, посреди никому ненужной станции? С остатками старого оборудования земного типа? Что за?..

Разведчик проверил работу резака, и подготовился к схватке:

-Неизвестность пугает.

-Ещё как. – Согласился Ровальд, убеждаясь в том, что ружьё готово к одному, но очень мощному выстрелу. Былая уверенность вернулась, пульс несколько упал, возвращаясь в относительную норму. Как мало человеку требуется для уверенности?

Ровальд взглянул на данные по Гасту, и убедился, что у того пульс скачет точно так же.

Они приблизились к лифту. Но стоило заглянуть, как что-то внутри лифта метнулось, и отстукивая, поползло по шахте вверх, перебралось в вентиляцию и стихло. Тварь затаилась.

-Кажется, оно боится. – Заключил Гаст.

-Знало бы оно как мы его боимся.

Гаст недоверчиво посмотрел на Независимого:

-Ты уничтожил целую планету, сверг черти сколько неронов. Мне трудно представить, чтобы ты чего-то боялся.

-Ты за мной в пучины ада пролез, жил на Иксодусе, а сам?

-Оба ссыкуны. – Серьезно согласился Гаст.

-Космос это не хухры мухры. – Прошептал Ровальд, чуть опуская ружье. – Короче, валим отсюда. В этих скафандрах много не сделаешь.

Оставив на всякий случай камеру на выходе, они нашли лестницу на нужный уровень, и благополучно добрались до Эсхельмада. Преследующих звуков не было, видимо, тварь затаилась основательно. Отстыковавшись от станции, и остановившись недалеко от неё, кружащейся. Устремили свои взгляды на камеру, возвращаться за которой никто не собирался. Тварь не зставила себя долго дать.

Вскоре, к камере подошло странное существо, лишь отдалённо напоминающее человека. Вместо волос действительно оказались провода. Зелёным горел всего один глаз, на странной маске без рта. Существо состояло из множество витков катушек, соединённых мелкими шестерёнками. Удивительно, что оно как-то двигается. Существо подошло к камере, маска приподнялась, демонстрируя адскую зубастую пасть, внутри которой заполыхала огненная печка. Камера погрузилась внутрь, её стали жевать, проглотили, изображение погасло.

-Что это?.. – Дрожащим голос спросил Гаст.

Хотя он переборол множество неронов, встретить нечто необъяснимое в совершенно пустом месте, как безжизненный космос, оказалось выше его.

-Если бы я знал, напарник, если бы я знал. Но, такова работа археологов.

Эсхельмад вошёл в гиперпространство. Ровальд и Гаст, пристёгнуты к креслам, каждый наедине со своими мыслями.

-Часто так?.. – Прервал тишину Гаст.

-Бывает. – Уклончиво ответил Ровальд, подмечая, что такое несоответствие собственных предположений и увиденного с ним впервые.

Корабль выскочил из гиперпространства недалеко от спасательного корабля с тесионцами.

Соединившись по связи, Ровальд выслал координаты подходящей планеты, не требовалась даже минимальная терраформация.

-Как по заказу.

-Тут тебя люди ищут. – Спросил теперь уже командир Хопс. – Спустишься на чаек?

Ровальд задумался. Не так много людей, что захотят его настойчиво искать. И всех он знал поимённо.

-Потом как-нибудь наведаюсь. Может быть.

-Жалко. – Кажется, приуныл даже сам глава всей тесионской разведки, которая своими силами и уничтожила Иксодус. Ровальд лишь немного помог ей. Так что, при всей необходимости, планета числилась не за ним. Но, кого это волновало? Хопса, что ли? Немолодой пройдоха итак всё знал.

Хотел было прекратить связь, но Хопс поднял руку:

-Удивительно.

-Что?

-Эти координаты уже есть в нашей базе данных. По крайней мере, так говорит аппаратура.

Ровальд с Гастом одновременно подняли бровь.

-Передавайте Гее привет. – Попрощался Ровальд.

-Бросаешь девочку. – С сочувствием сказал Хопс. – Я ведь её имел в виду.

-А это, глубокоуважаемый командор всея государства, уже не ваше дело. – Отрезал Ровальд. – Конец связи.

Гаст с уважением посмотрел на своего начальника.

Ровальд включил видео файл, на котором поднялись стильные буквы, и резкие бластерные выстрелы затмили весь экран. Лучший фильм про пиратов, который имелся в закромах видеотеки.

-Это называется фильм.

Ровальда был разозлён. Он слишком сильно не любил, когда кто-то совал нос в его личную жизнь. Такая реакция началась ещё с Парфея, места, где он каждый день вынужден был бороться за свою жизнь. За все сферы своей жизни.