-Чем же тогда увлекаются тесионские женщины, если мужские дела им не интересны?

Разведчик ухмыльнулся:

-Женскими науками, в которых мужчине трудно себя найти. Врачевание души, создание уюта разными глубокими методами, которые требуют знаний психологии. Каждая женщина, ставшая на путь смирения и уюта, жизни ради мужчины, отличается невероятно сильно. То, как они могут сотворить мир в сердце любимого человека, это такое… Миллионы возможностей. Для нас, мужчин такие истины закрыты. В каком-то смысле это тайный мир, в котором разбирается только женская душа. Это нам кажется, что это просто. Пара добрых слов, объятия, сшили свитер, подарили что-то, вырастили герань. А здесь… Пытливый тесионский ум глубокого планирования у женщин раскрывается как никогда. Но, это не передать. У меня были отношения, и меня даже напугало.

-Ну, это тесионские женщины. В моём мире такого нет. В моём мире, женщины и мужчины равны. Частые разводы. Брак распадается так же быстро, как начинается.

-О, вот как?

-Поэтому, мне трудно понять, что такое уют. Говоришь, прямо таки создают?

-Угу. То, с какой тщательностью они могут управлять душевными вещами. Я будто господином себя почувствовал, приятно. Может, какие-то тесионки и злоупотребляют этими возможностями. Но с нашей стороны отследить трудно. Каждая создаёт из дома храм для мужчины. И не обязательно только уют. Их с пелёнок учат правильно обращаться с мужчиной. Считать мужчину за существо более высокое, чем она сама. Смиренные, покорные, добрые. За таких хочется умереть. Но это не абсолют, как ты видел, за мной увязалась целая толпа… Из гнилой улицы. Выходцы беглых рабов отелена. У них нет морали, а в тесионскую школу таких не берут, потому и тесионские привычки прививаются слабо, весьма относительно и избирательно.

-Особи низкой социальной ответственности.

-Да-да, какие-то такие слова. Низкое сословие. В общем, каждая тесионка, как на подбор, прекрасный врачеватель. Медицина, травы, лечение словом, упокоение сердечных дел. Это главные особенности. Надёжная опора и поддержка. Но если берёшь тесионку, то раз и навсегда. Поэтому я не гоняюсь. Это перекроет кислород к моему будущему. Один раз… Потом не избавишься. Путешествовать будет тяжко. В Тесио нет разводов вообще. Любой брак раз и навсегда.

Они подошли к разрушенной ратуше. Ровальд, увидев где встал Гаст, отодвинул валун, освободив заваленный проход в подземелье.

-Отлично. – Пригнувшись, полез внутрь разведчик.

До ожидаемой войны с империей оставался день. Он должен стать многообещающим на знания. Сегодня Ровальд из первых уст выяснит настоящую историю, как появилась кибернетическая империя.

Свет отсутствовал, но сияние от креста на лице Ровальда освещало путь достаточно.

Сводчатый потолок в трещинах. По бокам висят держатели для факелов. Гаст, обнаружив, куда смотрит Ровальд, заговорил:

-Тесио держится на самообеспечении. Чтобы на случай самообороны, все невоспроизводимые технические устройства работали исправно.

-Как в этот раз?

-Угу. Очень скоро поднимут купол. Надеюсь, тебя это впечатлит. Я о нём слышал лишь однажды. Впрочем, как и каждый из последних поколений. Во времена Красной Войны поднимали один раз. Ни один гражданин не пострадал. Сил как раз и хватило на то, чтобы удержать только Тесио. В те времена технологии неронов были на порядки ниже, зато их мозги работали лучше. Нам сюда.

Повернули за угол. Открывшееся место напомнило заброшенный коллектор. Обычный, во многом похожий на те, среди которых Ровальд провёл детство.

-Канализацию использовали до строительства деревень. – Пояснил Гаст. - Поэтому давление понизилось, и вода выше второго уровня больше не поднимается. Мы, если что, на первом.

-Жуткий лабиринт.

-Ога, потеряться раз плюнуть.

Поворот за поворотом, перед глазами всё более раскрывался подземный город второй спасательной экспедиции, которую назвали необычным словом – Тесио. Всё забывает спросить, что оно означает. Новый поворот, развилка, и так каждые несколько метров. Гаст шёл уверенно. Повернули ещё два раза, спустились по узким порожкам, и увидели течение вод. Река почти касалась того участка, по которому можно было идти дальше. Вот арка, за ней огромное помещение с параллельными реками, разделёнными прямыми каменными дорожками. Шум сточных вод наполнял пространство, разбавляясь эхом. Так много раз. Вскоре, за очередной аркой целые реки остались позади. Мост дугой, за ним другой, спустились по порожкам ещё на уровне ниже. Очередной поворот, за которым железная дверь. Гаст постучал, но никто не ответил. Он крикнул, постучался сильнее. И поздно заметил, что дверь не заперта.

-Впервые. Обычно, закрыта. – Оттолкнул дверь, и увидел бездыханный труп чёрного рыцаря, на плече виднелась зелёная надпись НЕ. Он кинулся по скалистому туннелю вглубь. – Освальд! Освальд!!

Ровальд нагнулся над лежачим, проверил признаки жизни. Попытался снять шлем, но тот слит с доспехом воедино. Используя силу Стража, сделал на уровне глаза небольшую дырочку, вскрыв лицевую сторону шлема как консервную банку и ужаснулся. Как такое могло быть? В доспехе тесионца…

Пустым взглядом фотоэлементов на него смотрел настоящий нерон. Крещённые сталью. Вот вы какие? Предатели, которые подняли восстание. Теперь всё стало на свои места. Ровальд повернулся к Гасту, но того и след простыл. Восстание не погашено, надо идти.

Чем дальше вглубь, по предположительному следу разведчика, тем больше чёрных доспехов встречалось. Ровальд больше не вскрывал, чтобы не видеть кибернетическую кашу на человеческом лице. Шёл вдоль скалистой кишки, повинуясь её кривому направлению. Стал натыкаться уже не на цельные доспехи, а на разделанные трупы. Части рук и ног, в местах разрыва демонстрировали механику, смешанную с плотью. Их не жалели. Части тела разбросаны, шлем вместе с головой откатился в сторону, оторванный от доспеха невиданной силой, - явно не грубой, другой. Трупов становилось всё больше, будто к первому и последнему императору Нерона ломились с накопившейся за столетия злобой, для которой, наконец, выдался шанс.

К Освальду ломились толпами, которые превратились в безжизненные холмы, загораживая продвижение. Либо Освальд знал что-то такое, на что никаких сил не жалели? Донеслись звуки борьбы. Клацанье металла о металл, и Ровальд побежал по туннелю, который стал развилкой. Две полуоткрытые железные двери. Переключив визор на тепловой, с трудом различил остатки тепла на стенах, следы на правой двери. Толкнув внутрь, проник. Первый император Нерона, на совести которого начало эпохи правления Восьмого.

-Гаст! Освальд? – Крикнул внутрь Ровальд. Эхо раскатилось по коридору. – Есть кто?

Внизу раздался смешок. Ровальд перевёл взгляд и увидел нерона, у которого не было нижней половины тела, но тот и не думал умирать. Лежал, затылком опираясь на стену.

-Нет твоего Гаста. Нет твоего Освальда. И тебя скоро не будет. – Полутруп вновь рассмеялся, выхаркивая странную кровь, больше похожую на смазку. – Вы все пришли в один конец. Поезд дальше не едет. – И засмеялся.

Ровальд нагнулся над трупом. От чего он не умирал? Вообще загадка.

-Что хочешь узнать? Ничего не скажу. Мы все сохранены. Скоро обретём новую плоть. Зря нас что ли крестили? Бессмертие дорогого стоит.

-Да, мы бессмертны. – Раздалось сзади. Ровальд обернулся и увидел точно такого же полуживого, нижняя половина чуть поодаль. – А вы нет. Вы жалкая плоть, пережиток прошлого. Вы не чета будущему ЧерноБога. О нас всех спасёт от бренности бытия. Нет боли, нет смерти. Вечная жизнь!

Зловещий смех раздался с обеих сторон.

-Но пока не умерли, переродиться не можете? Правильно?

Смех тут же прекратился.

-Ах чёрт, он прав.

-Ай, уважаемый, добей нас. Не охота помирать от скуки.

Снова смех.

Ровальд перешагнул через говорящую нежить.

-Эй, не уходи! Мы хорошие.

-Ну, уважаемый? Что же ты так? Подводишь.

Но видя удаляющуюся спину единственного, кто мог облегчить участь, ускорить перерождение, нотки в голосе резко изменились:

-Сука, сука ты! Иди сюда! Я твою маму, папу, я всех вас!.. Сука!

Ровальд остановлся. Повернулся и резко пошёл обратно. Тот довольно замолчал, попытался улыбнуться, но мимика работала слабо. Занёс над болтливой головой ногу, медленно проломил шлем внутрь. Но не сильно, а словно выпустить эмоции. Нагнулся, вскрыл шлем, раскрыв его стальными руками Стража, как цветочный бутон. Увидел механическое лицо, от которого только рот, да подбородок оставались родными. Открыл насильно рот, положил туда всё пару ближайших камней, запихнул поглубже, но так, чтобы не перекрыло дыхание. Слишком велики камушки, чтобы проглотить. Ровальд обернулся на второго.

-Не-не, я ничего. Я так …Просто полежу. Не против?

Нерон внизу с кляпом замычал истерично. За спиной донёсся сочувствующий голос:

-Ну, братан. Нервный он какой-то. Не по-тесионски себя ведёт.

В ответ яростное мычание.

-Потерпи. Через двенадцать часов лекарства закончат действовать. Или двадцать?..

Ровальд попал в следующее помещение, полное разбитых склянок, аппаратуры с вырванными микросхемами, прочими платами, разорванными проводами. Дальше по туннелю вновь раздались звуки борьбы. Ровальд ускорился. С наскоку плечом выбил деревянную дверь, заодно снеся часть стены. Булыжники, в которых стояли дверные крепления вывалились следом. Увидел новую дверь. Таким же тараном снёс и её. На четвёртой двери остановился. Она отличалась от предыдущих - маленькой решёткой на уровне лица. Не деревянная, полностью металлическая. По краям заклёпки. Словно вход в темницу, тюрьму для особо опасных. Приблизил лицо к решетке, увидел Гаста, которого теснил однорукий чёрный рыцарь с зелёными буквами НЕ. Удары однорукого были столь быстры, столь мощны, что даже в таком состоянии черный рыцарь притеснил Гаста в угол, заставляя разведчика уклоняться, и корпусом не давая выскользнуть. Каждый удар выбивал кирпичи из стен. Один пропуск, и Гаст, лечение которого не закончилось, упадёт. Ровальд двинул дверь, врезался плечом, потянул за ручку на себя, оторвав её. Но это привлекло внимания однорукого. Чёрный рыцарь остановился, чтобы посмотреть кто сзади, и тут же получил прямой удар в голову от Гаста, кувыркнулся в воздухе и ударился в стену. Разведчик-то силён. Очевидно, теснили только из-за болезненных ранений.

-Ах ты срань, проморгал твой луч поноса. – Отряхиваясь, встал чёрный и вновь налетая, прижимая к стенке ещё яростнее. Ударил разведчика коленом, Гаст согнулся. Над затылком Гаста навис кулак.

Раскол активирован

Оглушительный звон, задрожали стены, чёрный прекратил драться. Из бронированной двери торчала латная рукавица, которая залезла обратно. Последовал новый удар, от которого содрогнулся окружающий мир. Неустойчивые кирпичи посыпались из стен. С потолка обрушилась волна пыли. Латная перчатка выглядывала из новой дыры. Раскуроченные пласты многослойной стали торчали наружу.

Чёрный рыцарь попятился, подпрыгнул, подтянулся, и скрылся в большой дыре на потолке. С третьего удара бронированная дверь упала, в комнату влетел Ровальд. Крест на голове горел яростным оранжевым, словно чуя неприятеля.

-Убежал. Как Освальд стольких положил. Ума не приложу. – Гаст присел, держась за живот.

-Освальд? Один?

-Да. Больше некому. Некому жить в катакомбах. Так было, по крайней мере.

Прислушиваясь к звукам убегающих шагов, которые становились всё менее отчётливыми, двинулись дальше по туннелю и вскоре товарищи наткнулись на очередную толстую бронированную дверь, толщина которой много превышала предыдущую. Гаст постучал. Но получилось очень тихо.

-Давай я. – Постучал Ровальд.

-Освальд, ты здесь? Это мы.

Механизмы внутри двери заскрежетали. Дверь распахнулась. Внутри их ждал Освальд и вопросительно смотрел. На операционном столе лежал нерон. Чёрный доспех частично демонтирован. Рядом грудка металла, по-видимому, демонтированные части. Шлема так же нет. Верхняя половина головы нечеловеческая и выглядела просто омерзительно. Прямые металлические пластины каркасом отделяли внешний мир, внутри него - извилистые провода, тянущиеся от механических, вечно двигающихся глаз – к мозгу, который легко просматривался. Там же прозрачные трубки, по которым текла тёмная жидкость.

-У мозга лобная доля позитронная. – Уважительно пояснил Освальд. – В мои лучшие времена такого не было. У меня мозг обычный, полностью человеческий.

-Вот откуда фраза мозгов не хватает? – Поинтересовался Гаст, приближаясь к подопытному.

Но Освальд уже вновь поглотился исследования, аккуратное отпиливая новую частичку каркаса мозга маленьким пучком лазера из своего стального пальца.

-Собственно, Независимый. Ровальд. Вот.

-Да, Гея передала вашу просьбу. Я попросил Гаста проводить меня. Затем, он увидел что здесь как-то тесно… И побежал внутрь, боясь, что с вами что-то случилось.

-О, опасения излишни… Боюсь, мало того, что в мои времена технологии были другими, я обладатель крайне уникального устройства. К слову, оно задумывалось с целью убийства Весьмого. Поэтому он так жаждет меня поймать. Тщетно, конечно. Но, попытка занятная, согласитесь? - Механический человек чуть поднял взгляд, с сомнением посмотрел на нерона, размышляя, прерывать долгожданное вскрытие, или нет. Затем вздохнул, провёл двумя железными пальцами над глазами нерона, отключая его системы жизнеобеспечения.

Включилось освещение. Вот она, лаборатория первого императора. Импланты, кибернетика. Всё аккуратно разложено по полочкам, либо находилось в стеклянных банках, залитое неким раствором. Да, целый склад кибернетики.

-Чаю? – Предложил Освальд.

-Нероны пьют чай? – Удивился Ровальд.

-Только мне, ему не надо. – Пояснил Гаст. – Он не пьёт.

-Нероны? – Удивлённо спросил Освальд. – Я не нерон. По крайней мере, не считаю себя. Император, да. Мой мозг цел и его деятельность независима, как и всей нервной системы.

Освальд мгновение поразмышлял, какую заварку добавить в чай, затем кивнул. Щёлкнул пальцами, вскоре прилетел чайник, и они уселись за операционным столом. Чайный сервис же удобно устроился между ног подопытного.

-Как видите, только начал. Грудная клетка ещё не вскрыта, вонять не будет. Вас ведь не смутит?

-Ой, что ты. – Отмахнулся Гаст, отпивая чаю, - привычное дело, - и попытался удержать подступивший приступ рвоты. – В живот получил. Не обращай внимания. Знакомься, Ровальд. Тот самый. Последний Независимый.

-О, творитель суеты! Здравствуй, меня величать Освальд. – Механический человек протянул руку для рукопожатия. - Ох как я заждался.

-Приятно познакомится. Первый император Нерона.

-Чтож, это честно… А честность в нашем деле на вес золота. – Заметил Освальд. – Он отпил чая. – История моя… Ивзестна немногим. Мне бы очень хотелось, что выжившее поколение перуноградцев знала свою историю такой, какая она есть. Ты, наверно, знаешь, у истории есть тенденция размываться со временем. Забываться. Переписываться победителями…

Ровальд прочёл неожиданное сообщение в логе.

Вы просканированы на наличие органики

Но Освальд даже не дрогнул. Ничем не выдал себя.

-Вот как. – Вздохнул Ровальд.

-Что? – Удивился Гаст, и, поняв, что ответ не получит, поковырял пальцем в стопе подопытного.

-Так понимаю, вы пришли сюда не просто чтобы познакомиться. У такого человека, наверняка… Катастрофически мало времени. – Делая ударные нотки на последней фразе, многозначительно сказал Освальд.

-Сегодня у меня его достаточно.

—Хорошо. Тогда я бы хотел рассказать лично вам. Без Гаста.

Гаст встал, в его движениях чувствовалась некоторая обида, но Ровальд успел положить руку на плечо, не давая подняться.

-Он со мной.

-А, вот как. Так ты решился. – С удовольствием сказал Освальд, посмотрев на Гаста. – Молодец, сынок. Я, в принципе, всегда знал, что тебе тут не место.

Пока Освальд собирался с мыслями, какое-то время сидели в тишине. Гаст многозначительно переваривал услышанное и готовился к новому. Ровальд просто наблюдал за стариком, который удачно пережил не одно столетие, и при этом, смел говорить, что он не нерон.

-За то, что вы узнаете, прошу не судить меня. Не делайте поспешных выводов. А если будете осуждать, что же. Пожалуй, заслужил. Вам я могу довериться. Обещайте, что тем или иным образом, но передадите эту историю выжившим перуноградцам с Земель Незванных.

-Гея оказалась к этому не готова?

Освальд кивнул:

-Да, собирался. Не буду оправдываться. Она же мой потомок. Моя правнучка. Когда забрал к себе, и намека не было на то, что кроме неё кто-то уцелел. Правнучка Бог знает в каком колене... Она должна знать свои корни, гордиться, передавать историю детям, чтобы они передавали ещё дальше. Нельзя забывать свои ошибки. Тем более, настолько фатальные.

-Какие ошибки? – Поинтересовался Гаст, понимая к чему клонит дружелюбный старик, но желая привычно задать вопрос.

-Урок Доверия. Или жадности. Как посмотреть.

-Синица в рукаве дороже журавля в небе. – Понимающе согласился Ровальд.

-О, да, лучше не скажешь. Хотя названные звери мне неизвестны. Расплата за жадность, любопытство, за доверие, за детскую наивность, простоту. Слишком велика. Пятьсот двадцать один год назад я был обычным человеком. Как вы. Простым юношей королевских кровей, живущий в достатке, готовящийся к обязанностям, я должен был унаследовать отцовский трон. Иксодус первоначально планета мирная, дружелюбная, приятная. За тысячи лет несколько сотен выживших с Восьмой Колыбели превратились в процветающую нацию, я их потомок. Все нероны их прямые потомки. От чего бежали, к тому и пришли. Тоже мне, великое прошлое…

Таинственный город Грозный периодически выходил на связь, задавая вопросы, и тут же отключался. Он ждал чего-то. Хотя никогда не предпринимал как-либо действий. В связи с ним породилось много мифов и преданий, всё хотелось проверить лично. Кровь бурлила. Молодость всегда бурлит. Хотелось исследовать мир, окунуться в тайну. И однажды мы, группа друзей, пошли в запретные расщелины, которые строго на строго запрещалось посещать. Не спроста есть запреты, вот что вам скажу. – Освальд усмехнулся и продолжил:

-Мы спустились вниз. Нам, пятерым, было интересно, что там такого запретного. Что от нас скрывают взрослые? Только исполнилось шестнадцать. В Перунограде тогда существовали спортивные игры, чтобы выяснить кто сильнее, ловчее, умнее, разные. Много разных. Я принимал участие, но никогда не поднимался хотя бы до средних строчек. Очень стыдился этого. Королевский наследник, лидерская кровь, как никак. Никто не говорил мне в лицо, но это витало в воздухе. Будто люди думали, а я это чувствовал. Хотелось доказать отцу, матери, братьям и сёстрам, что я достойный наследник. Не олух, не бездарь. Если бы я изначально не совался в эти игры, ничего бы не было. Но на меня уже смотрели… Определенным образом, авторитет подорван. Я так думал. Как показало время, в чем-то был прав.

В этот момент за спиной Ровальд кто-то спрыгнул и в Освальда полетел кинжал со светящимся контуром, который опасно остановился в двух сантиметрах от лица. Кинжал тут же развернулся, и пробил однорукого чёрного рыцаря насквозь, разбив позвоночник, от чего тот потерял опору под ногами и упал, истекая чёрной жидкостью.

-Вот тварь. – Выругался механический человек. – Только починил вентиляцию.

Овальд был силён. Стар, опытен, всевидящ. Первый император Нерона продолжил.

-Мне нравилась одна девушка. Все беды из-за женщин… Да, здесь, пожалуй, можно, так сказать. Но она была влюблена в сильнейшего игрока арены. Я стеснялся подойти. Но, слава Богу, та часто ходила с подругами, и я, аккуратно преследуя, краем уха слышал, как она всегда восхищалась игроками, особенно, успешными в силовых играх. Прямо влюблена не в них, а в их достижения. Но я видел, как она смотрела на них. Мне хотелось, чтобы на меня смотрел так же хотя бы один человек, любимый. К сожалению, на меня она не смотрела вовсе.

Однажды я решился, и в тайне от всех, извернулся и пригласил. Отказать наследнику лидерской крови? Нет, первая просьба всегда удовлетворялась, хотя бы из вежливости. Но после прогулки, которая ей определенно наскучила, я предложил встречаться как пара, признался в чувствах. Молодой дурак. Но… В этот момент в кустах возле нас раздался смех. Всё это время за нами следили. А она, услышав его, в ответ высмеяла меня. О моей нерешительности слухи ходили давно. Теперь, когда откровенно посмеялись, а я ничего не смог сделать в ответ... Меня втоптали в грязь. Я понимал, что слухи пойдут обязательно. Должен был поставить тех, кто в кустах, на место. Но не смог, растерялся, подтвердив все слухи о себе. В общем, внутри меня поселилось великое смятение. Не мог пережить позора. Вскоре, накрутив себя, убежал из дома. И стал тренироваться к играм в тайне, чтобы доказать всем, что я сильный, чтобы стать решительным, морально крепким. Удивительно, но как часто это и бывает. Меня нашли друзья. Настоящие, дорогие друзья. Представляете? Даже у королей такие могут быть. Пожалев меня, они рассказали одну историю. О том, что находится в расщелине. Там, куда запрещали ходить, есть нечто обладающее разумом. Мол, оно создало всю планету. Всю природу. Животных. Землю под ногами, облака, воспроизвело фотосинтез и многие другие природные явления. Наше прошлое, почему-то, уже тогда хранилось в тайне. Этого я не понимал. Только сейчас, за длинной прожитого, понятно. Чтобы никто из детей не интересовался опасными вещами, чтобы не исследовали расщелину.

Сначала я участвовал в арене снова и снова, в битвах, всех играх. Каждый год. Становился сильнее, а она, красавица, уже встречалась с лучшим игроком. Неизменным победителем, который всегда держал высокую планку. Молодость, всего под двадцать лет. Но чувства мои не угасали. Ни любовь, ни позор. На мои эгоистичные желания родители смотрели спустя рукава. Любили меня, ждали, когда успокоюсь, проявляя ко столько уважения, сколько я не встретил за всю последующую жизнь. То, что у нас есть, обычно, не ценим. Мне казалось, меня забыли. Я никому не нужен. Я тень своего отца, сам собой никакой ценности не представляю. Олух, ничтожество. Может, в какой-то степени это и было правдой, но далеко не полной. Горяч, глуп, но очень настойчив. Вот настойчивость у меня была воистину лидерская. Никогда не опускал руки, не сдавался. Это сыграло злую шутку. Однажды, когда я следил за Крестильдой, так звали любимую, увидел, как она... В очередной раз прогуливаясь, поцеловалась с моим тайным противником. Это был её первый поцелуй, я знал точно, так как продолжал часто за ней следить. Моё сердце дрогнуло, и я, вновь потерпев поражение на играх, решил отправиться с друзьями в запрещённое место. Долго скитались по расщелине, спускались вниз. Разведывали, вновь поднимались, запасались продуктами, и вновь спускались, разведывая подземные ходы всё больше, рисуя карту всё подробнее.

Так мы наткнулись на корпус космического корабля по имени Колыбель номер 8. Мы ничего не знали о настоящем прошлом, но всем было очень интересно. Добравшись туда, мы пролезли через полуоткрытые обесточенные врата и стали скитаться по таинственным тёмным коридорам, о которых что-то рассказывали только бесчисленные грязные следы кого-то до нас. По некоторым видно, что убегал с Колыбели в спешке. Любопытство и страх перевешивали. Шли дальше, и глубже. И вот, решили устроить свою новую тренировочную базу, где за нами никто не сможет следить. Темноту развеивали светильниками с одного из складов Колыбели. Так мы стали по-своему наслаждаться юностию. Моя дипрессия ушла. Началась новая веха в моей жизни. Пока однажды, один из нас не потерялся. Мы долго искали его. Прошёл день, второй, третий. Уже стали думать, что он пропал в бесчисленных коридорах, провалился где-то. Но потерянный друг вернулся. Необычным, не самим собой. Он вернулся крайне спокойным, рассудительным, на удивление, физически более сильным, чем прежде. Мы спрашивали его, что с ним стало, а он отвечал, что время рассказать пока не пришло.