Императорский дворец в Кин-Кардине существовал в собственном ритме, отличном от окружавшего его столичного. Здесь тоже обсуждали цены на арверийские специи и повальную моду на таксидермию. На слуху были последние постановки в театре, нашумевшие книги или то, как напился и опозорился очередной поэт на салоне искусств.

Дворец бился сердцем Мархарийской империи. Здесь заседал Совет и постоянно работал Круг магов, здесь знали, что цена на специи выросла из-за новых пошлин Арверии, а Торговый синдикат поощряет моду на таксидермию, чтобы продвинуть мастерские лорда Глэдстоуна.

Но в то же время дворец позволял себе собственный ритм. И не осуждал тех, кто хотел замедлиться.

Николас удобно устроился на одном из скрытых от глаз балкончиков недалеко от Древесной террасы. По всему дворцу были раскиданы подобные укромные уголки. Небольшие, здесь с трудом размещалась одна кованая лавка, зато поддерживающие навес колонны увивал плющ. Сейчас плющ выглядел лысоватыми остатками былой роскоши, он обычно начинал разрастаться и зеленеть после Праздника смерти, и летом тут была почти пещера.

Зато сейчас можно любоваться на город. С этой точки дворца открывался чудесный вид на крыши домов, даже выглядывал уголок здания Асталанской мануфактуры чаровников.

Николас притащил с собой подушку и удобно устроился, вытянув ноги вдоль лавки и закинув одну руку на спинку. Во второй держал сигарету и, прищурившись, курил.

Айдена он сначала почувствовал, а после услышал, как открылась дверь, и увидел вошедшего принца. Тот втиснулся между лавкой и стеной и облокотился на перила.

— Ты сбежал, — с укором заметил Айден.

— Сказать, как мне стыдно?

— Нет, конечно, это же враньё.

Хмыкнув, отпираться Николас не стал. Он рассматривал мундир принца — скучный. Нет бы что понаряднее надел.

— А ещё я знаю, что ты устал.

Николас закатил глаза:

— Ничего от тебя не скроешь! Но ты же помнишь, что я в курсе и твоих ощущений?

Поэтому знал, что Айден не искал Николаса, он тоже по-тихому сбежал с бурного и яркого салона Роуэна. Не то чтобы им обоим там не нравилось. Николас вернётся с удовольствием!

Они долго приходили в себя.

Николас едва оправился после гнили, поэтому после всей магии он проспал целые сутки. У Айдена дела шли ещё хуже, тот спал, ненадолго просыпался, снова засыпал, и это походило на горячку, хотя никаких симптомов не было, и лекари в один голос диагностировали классическое магическое переутомление. Принц потратил слишком много сил.

Айдена поили укрепляющими настойками, они с Николасом оба оправлялись, как после затяжной болезни, и до сих пор быстро уставали. Роуэн хотел устроить салон позже, но на таком скором настоял император.

Он занимался делами вместе с императрицей и улаживал все вопросы. Произошедшее в храме на удивление представили таким, каким оно и было: ужасный заговор запретной магии, стоявшей и за кровавыми убийствами, и за возникновением гнили. Но принц сумел захлопнуть разрыв между мирами. Умолчали о том, что его же силами проход и открыли, эту часть могли интерпретировать не так, как нужно, поэтому всё свалили на запретную магию. Николас считал, лукавства нет, так оно и было.

Кита видели все, кто был в храме. Как Айден и Николас его гладили — тоже. Поэтому главными героями стали и принц, и его лучший друг. И связка.

Уже поднялся интерес к изучению связок, Асталанская мануфактура чаровников готовила потрясающие заклинания и формулы, а в театре собирались ставить спектакль. О магах в связке, разумеется.

Айдена считали героем, и все с пониманием относились к его недомоганию. Огромный поющий кит в небе лихо сделал горожан терпимыми к чужим слабостям. Особенно после того, как новый эликсир и усилия лекарей начали постепенно побеждать чуму. Теперь смертью заканчивались два случая из десяти, а не восемь, как раньше, а на ранних стадиях вылечивались почти все.

Круг магов живо заинтересовался произошедшим, а Кейн по секрету сообщил, их связку и самого Айдена точно впишут в учебники. Когда поймут, что конкретно они сделали. Силы Древних семей изучались мало, но раньше никто из Равенскортов точно тени обратно не впитывал.

Николас понимал, насколько это важно для истории, но недоумевал, при чём тут связка. Пока через пару недель не наведался в храм.

Ни следа разрушения. Стены стояли крепкими, как и раньше, колонны в виде позвонков возвышались, альковы тонули во мраке, везде красные ленты. Но кое-что неуловимо изменилось. Формы стали более вытянутыми, альковы изнутри оказались украшены каменными розами, мозаика на потолке изображала китов, и даже позвонки неуловимо изменились, теперь определённо походя не на человеческие, а на тонкие змеиные, как у дознавателей.

Жрецы уже придумывали, как дать Безликому новые символы, а Николас беззастенчиво присвистывал в храме, оглядывая изменения.

Связка направила тени и силу Айдена на создание, хотя до этого считалось, что тени Равенскортов разрушают и ничего больше. И мало того, что восстановили, но ещё и придали особые черты. Николас не сомневался и скромно признавал, что позвонки и мозаики шли из глубин его сознания. А вот розы в альковах — точно работа Айдена.

Последнее нравилось Николасу едва ли не больше всего. Потому что жрецы тут же подхватили идею, и теперь у ног статуи Безликого стояли вазы с пышными букетами алых роз.

Круг магов был в восторге и считал, они приблизились тем вечером к уровню магии древней Кальтоны. Айден не думал, что это хорошо. И хотя обычно Николас считал, что Айден слишком опаслив, здесь он соглашался. Сотворить строение заново, конечно, здорово, но при этом и сдохнуть можно. А уж то, что к ним явился на зов кит, а не кое-что пострашнее, и вовсе чудо.

Дело Кассандры и Аделин по всем законам отдали Имперскому суду, но разбирательство было коротким, вина несомненной, а приговором за такую запрещёнку могла быть одна смертная казнь. Айдена к ней не привлекали, да и казнь тенями считалась почётной, поэтому с Кассандрой и Аделин обошлись как с обычными преступниками.

Детали выяснили быстро, и, пока Николас оправлялся от всего случившегося, Линард кропотливо заполнял многочисленные бумаги по делу. Он записал всех жертв и дополнил сухим рассказом о том, что жертвоприношениями руководила Аделин, изначально пробовала всевозможные яды, перешла чисто на запретные чары. Кассандра лично не убивала, но руководила. Её больше заворожили идеи тайного общества, она и придумала знак-пчёлку, и привлекла последователей, они помогали Аделин с жертвами, вычерчивали формулы запретной магии, выплетали чары или следили за важными местами вроде купален. Их поймали и предали суду.

Артефакт, направивший силу на открытие портала, остался у дознавателей, к изучению подключился Круг магов, чары опишут, спрячут дело в архив, а камни уничтожат. По крайней мере, так думал Николас. Хотя сильно подозревал, что от мощного оружия сразу избавляться не захотят.

— Они просят, чтобы ты вошёл в Совет, — неожиданно сообщил Айден.

Опустив сигарету, Николас тоскливо вздохнул:

— Ну нормально же сидели, а.

— Советники почти требуют.

— Я не хочу.

— Да, я сказал об этом. Раз пять.

— Хочешь, чтобы в шестой я сам?

— Нет, я всё улажу. Но предупреждаю, советники могут додуматься пойти в обход меня и припереться к тебе.

Ну тогда Николас расскажет, как далеко им стоит пойти, может, решат, что с такими манерами точно не место в Совете. Хотя вряд ли. Предлагали советники не из чувства благодарности. Николас и раньше имел вес как друг принца, как тот, у кого с принцем идеальная связка, но Николас политику обходил по широкой дуге, предпочитая лавировать дознавателем.

Сейчас же он стал тем, кто в связке с принцем закрыл дыру в пространстве. А, ну ещё погладил кита из другого мира.

На него хотели влиять, им хотели пользоваться, через него продвигать свои интересы. Николас всё это прекрасно понимал и наотрез отказывался входить в Совет или ещё куда официально. Хотя дополнительное финансирование для Управления под шумок выбил, а то им бы серпентарий обновить и ковры уже поменять. Да и от всяких проектов социальной жизни не отказывался, его позвали на премьеру той постановки о связках в театре. Правда, она через год.

— Давай возвращаться, — вздохнул Николас и опустил ноги с лавки. — Иначе твой брат нас убьёт. А вам бы склеп ещё разок проверить, класть тебя туда пока не можем.

Балкон выходил в узкую галерею, которая как раз и вела на Древесную террасу. И за несколько минут это было похоже на перемещение между мирами через открытый запрещёнкой портал.

Терраса представляла собой большое пространство, заполненное диванами, столиками и всевозможными зонами. Погода стояла прохладная, но Круг магов не поскупился и по просьбе Роуэна обновил чары, поэтому царило тепло. Вид на город открывался чудесный, но главное, террасу проектировали как своеобразный сад, в огороженных пространствах стояли настоящие деревья, оплетённые алым плющом, при теплочарах он отлично себя чувствовал, пышно рос и казался кровью на коре.

Деревья так и называли кровавыми. И это было лучшим местом для салона Роуэна.

Событие приурочили к победе над запретной магией и гнилью, Николас не сомневался, что об этом вся светская публика столицы будет судачить ещё пару месяцев. Толпа собралась изрядная, пришли буквально все, и почти от каждого и Николасу, и Айдену пришлось вежливо уходить, избегая навязчивых расспросов.

Заметив вернувшегося брата и Николаса, Роуэн кивнул им. Он сидел на диване вместе с Кристианом, а между ними устроилась любительница подобных мероприятий Ида Харт, с воодушевлением что-то рассказывая. Вместо Кассандры она стала одной из жемчужин на салонах.

Устраивать собственные пока не собиралась, но тут подхватит леди Уэлтер, её салоны гремели в столице ещё в то время, когда Николас учился в лицее. Она стояла под кровавыми деревьями вместе с сыновьями, Линардом и Байроном, другой её сын и дочь тоже были где-то здесь.

Лорена беседовала с Кейном и Лидией, и Айден шепнул Николасу:

— Если ты не сделаешь ей предложение, я издам указ о вашей свадьбе.

В ответ Николас фыркнул, но даже отвечать не стал. Айден знал, что Николас хотел сделать всё красиво. Перед свадьбой вообще-то ухаживания нужны!

Ненавязчиво играло пианино, рядом сидел Дерек Стэнхоуп с повязкой на глазах, он сегодня выступал позже, и это станет кульминацией вечера. С ним стояла Фелиция, но, заметив Айдена и Николаса, она шепнула что-то брату и последовала к ним.

Мысленно Николас чуть не застонал, а вслух заявил Фелиции, едва она приблизилась:

— Если вы сейчас начнёте обсуждать дела, я за себя не ручаюсь!

Фелиция улыбнулась:

— Что за манеры, лорд Николас. Поберегите их для леди, которые хотят сосватать вам дочерей.

— Их это не смущает, — мрачно сообщил Николас. — Они готовы смириться с моими манерами, пока я в связке с принцем.

Николас отлично знал, когда можно на салоне искусств забраться на стол, а когда на официальном приёме стоит держать спину прямо и бесконечно вежливо отвечать на одинаковые вопросы. Он не позволял себе лишнего на императорских мероприятиях, строго соблюдал приличия на приёмах, и ни одна девушка на балу не могла сказать, что он скверно себя ведёт.

Но среди своих — совсем другое дело. И неожиданно Николас уже причислил Фелицию к «своим». Хотя она и правда ужасно много говорила о работе.

— На самом деле, хотела первой рассказать о вашем воспитаннике.

— А где он? — тут же встрепенулся Николас.

Фелиция махнула рукой в сторону:

— С Дэвианом Энрайтом. Подозреваю, выслушивает лекцию о хороших манерах.

— Что сделал Майлз?

— Ничего такого, что не сделали бы вы.

— Это меня и пугает.

Недели после храма Майлз тоже жил во дворце. Он не хотел оставаться в доме один, много времени проводил с Николасом и с восторгом вспоминал кита. Мальчик ничуть не испугался и скорее воспринимал всё как великолепное приключение.

Он попросил Николаса рассказывать о ходе процесса над Кассандрой и Аделин. Они убили его семью, Николас понимал. Поэтому не скрывал ни одной детали. Николас боялся, что Майлз захочет присутствовать на казни. Он не захотел.

Мальчику явно стало легче после этого. Убийц его семьи наказали, Николас поправился, Айден улаживал дела с передачей дочери Кассандры её отцу, и Майлз жаждал помогать. Айден ему не отказал. А после со смехом сообщил Николасу, что Майлз сказал, тоже станет дознавателем, когда вырастет.

— Смышлёный ребёнок, — усмехнулась Фелиция, и за этим могло скрываться что угодно. — Вы же знаете лорда Трэвиса?

— Разочаровавшийся философ? — уточнил Айден.

— А ещё заядлый игрок. Он напился и решил, что ему необходимо сыграть в кости. Никто не соглашался, пока Майлз не вызвался. Заявил, его отец научил.

— Майлз выиграл? — спросил Айден.

По связи ощутилось ехидство. Николас пока не догадывался, к чему ведёт история, а вот Айден, видимо, хорошо знал лорда Трэвиса.

— Майлз разделал его под орех! — рассмеялась Фелиция. — Проигрывать Трэвис не умеет, вы бы видели его красное лицо! Он разорался, что Майлз жульничал. А тот спокойно ответил, что лорд Трэвис — напыщенный индюк, и раз так, ему стоило пойти не во дворец, а в бордель.

— Мой оболтус! — с нескрываемой гордостью восхитился Николас. — В смысле, понятия не имею, откуда он знает про бордели. Это не я.

— Ты просто ещё не успел, — заметил Айден.

Майлз был прав, да и лорд Трэвис первый его оскорбил заявлением о жульничестве. Майлз не из тех, кто будет убегать в слезах, он мальчик вежливый, но сейчас как вырвался на свободу. Хотя, конечно, и из Николаса пример так себе, это он признавал.

— Что ж, — вздохнул Николас, — а теперь простите, мне нужно продолжить разрушать свою репутацию.

Он хотел уйти, но Фелиция торопливо махнула рукой:

— Нет-нет, это я вас оставлю, мне стоит вернуться к Дереку, он среди людей теряется. Скоро будет играть. Составите мне компанию, лорд Николас?

— О нет, останусь под тёмным крылышком принца.

За что тут же получил ненавязчивый удар локтем под рёбра, стоило Фелиции отвернуться. Николас даже внимания не обратил, уже напевая себе под нос шальной мотивчик из мест не столь благородных, и оглядываясь.

Тут же замер, вытаращив глаза.

— Айден! — выдохнул Николас. — Это Эллиот Раттер-Кристи, да? Да?

Айден усмехнулся:

— Он, да, вместе с Каннингемом. Смотри не снеси знаменитого поэта своим восторгом. И не проси его расписаться у тебя на груди.

Николас оскорбился и кивнул в сторону группки юных поэтов:

— Нет, давай сначала к ним, с Раттер-Кристи попозже поговорю.

Идти к поэтам Айден однозначно не хотел. Но перспектива общения с дворянами вдохновляла его ещё меньше, и он обречённо кивнул. Николас просиял:

— Пойдём! Хочу послушать стихи о своей смерти.

А если хотите пройти с Айденом и Николасом ещё одно приключение, читайте роман «Чернила и кровь».

Принц Айден — воспитанник храма a Безликого бога смерти. Он знает, как возносить молитвы, но не всегда понимает, как общаться со сверстниками.

Несчастный случай в Обсидиановой Академии забирает жизнь старшего брата Айдена, но он не верит в эту версию и, ведомый местью, решает начать собственное расследование.

Двери Академии открыты для Айдена. Здесь призраки прячутся в тёмных коридорах, студенты устраивают поэтические вечера на кладбище и все шепчутся о неком таинственном обществе.