По примеру и под влиянием жены, Анны Яковлевны, женщины тоже глубоко верующей, Сергей Васильевич стал наведываться в Оптину пустынь. Духовным отцом Анны Яковлевны был знаменитый оптинский старец Амвросий. К нему приходили сотни и тысячи людей со всех концов Российской империи за поддержкой и душевным пониманием, советами и наставлениями. «Не зови его, он сам ко мне приедет», — так сказал старец Амвросий Анне Яковлевне после разговора о Перлове. Так и случилось. Вскоре Сергей Васильевич сам выразил желание познакомиться с великим старцем.
Встреча оказалась судьбоносной. Масштаб личности Амвросия, растущая потребность Перлова в ясной духоподъемной работе, поиск главных жизненных смыслов, притягательность Оптиной пустыни в период ее духовного расцвета и многолетняя усталость от изнурительной борьбы за материальные блага приводят к серьезным переменам в жизни Сергея Васильевича.
Он становится одним из первых российских дауншифтеров. Конечно, сравнивать религиозный путь некогда светского человека и дауншифтинг не совсем правомерно. Но психологические истоки у этих явлений, безусловно, схожи.
Термин «дауншифтинг» (англ. downshifting — замедление или ослабление какого-либо процесса, например переключение автомобиля на более низкую передачу) обозначает добровольное изменение привычного образа жизни — делового, рабочего, ориентированного на деньги и карьеру, — на «жизнь ради себя, во имя собственных целей». Дауншифтер стремится найти внутреннюю гармонию и заняться делом, важным прежде всего для него самого. Он живет осознанно, спокойно и радуется каждому дню. Но почему предприниматель, успешный деловой человек, благополучный сотрудник вдруг полностью меняет свою судьбу, отказывается от социально одобряемой и социально поощряемой жизни?
Одна из наиболее важных и частых причин, заставляющих человека искать новые форматы своего существования, — серьезный внутренний кризис. С таким кризисом сталкивается каждый человек, недаром в обыденной жизни он называется кризисом среднего возраста. В основе кризиса заложены накопленные годами глубинные конфликты между самооценкой и идеальным «я», между истинными ценностями и теми компромиссами, на которые зачастую приходится идти в реальной жизни, между желаниями и имеющимися возможностями, между высокими надеждами и полученными результатами.
Кто-то справляется с таким кризисом через «заземление» идеалов, убеждений и ожиданий. Другие аккуратно меняют фокус внимания и сосредоточиваются на позитивных сторонах бытия. А кто-то, оказавшись в кризисе, глубоко переосмысливает свою жизнь, ищет новые внутренние точки опоры и в итоге совершает выбор в пользу совершенно нового этапа. Они выбирают дело исключительно для души и сердца, начинают заниматься тем, что может обеспечить им гармонию, ощущение полноценности и значимости существования. Согласно теории американского психолога Дэниела Левинсона, в 40 лет или позже человек сталкивается с так называемым переходным периодом (midlife transition). В это время он начинает задавать себе вопросы: «Что должен я сделать со своей жизнью? Что я должен совершить? Что я еще хочу сделать?» Поиск ответов приводит к дальнейшим изменениям во всех сферах жизни.
Вторая причина, приводящая к дауншифтингу, в чем-то схожа с первой, но более локальна. Это рабочее выгорание. Выгорание — это не просто усталость, а утрата смысла. Достигнув пика своей карьеры, досконально разобравшись в своем деле, пережив все значимые мотивационные составляющие от собственного обучения до передачи своего профессионального опыта, заработав денег на безбедное будущее и не видя больше для себя привлекательных рабочих целей, человек начинает искать новые смыслы — и подчас совсем в иных категориях и пространствах. Он мечтает о новой внутренней наполненности и становится дауншифтером: больше не хочет участвовать в деловых гонках, анализировать потоки информации, принимать ответственные бизнес-решения и откликаться на новые управленческие вызовы.
Третья типичная причина дауншифтинга не такая глубинная, как предыдущие, но не менее мощная. Это пример окружающих. Как существа глубоко социальные, мы явно или подспудно ориентируемся на других. Берем пример, подражаем, присоединяемся, впитываем опыт или отвергаем, действуем от противного, учимся на чужих ошибках (хотя это довольно спорный тезис). Видя примеры людей, которые, резко изменив образ жизни, обрели душевный покой, психологическую гармонию и, главное, радость, мы тоже примеряем на себя подобные возможности. Иногда «примерки» оказываются удачными, и мы выбираем совершенно новые варианты повседневной жизни.
Может показаться, что такое явление, как дауншифтинг, возникло недавно и отражает проблемы именно нашего суетного времени. Но это не так. Одним из первых известных в истории дауншифтеров был римский император Диоклетиан, который, отказавшись от титула и власти, последние шесть лет своей жизни с упоением выращивал овощи. Были и другие, во все времена и во всех странах. Просто слова такого не было.
Дауншифтером стал и Сергей Васильевич Перлов.
В 1884 году чаяниями старца Амвросия рядом с Оптиной пустынью была создана Казанская Амвросиевская женская пустынь в селе Шамордино, впоследствии знаменитый Шамординский монастырь. Ходили слухи, что в 1891 году, вскоре после смерти старца Амвросия, Сергею Васильевичу Перлову приснилась сама Богоматерь. Она призывала его оказывать посильную помощь обители. «А как же мой чайный бизнес?» — якобы спросил он. «О нем позаботятся», — услышал он в ответ. На следующий день потрясенный Перлов был уже в монастыре и больше никогда по доброй воле полноценно не возвращался к делу всей своей предыдущей жизни — торговле чаем. Ведь наследники, дочери и зятья, могли продолжить его дело, а на предприятиях Перлова к тому времени выросли отличные менеджеры и управляющие.
Опыт переживания «божественного присутствия» почти всегда заставляет человека изменить восприятие реальности, нарушить ход привычной жизни. И Сергей Васильевич, конечно же, не стал исключением. Более того, он был к этому внутренне давно готов.
Обитателям нового монастыря в то время жилось непросто. Игуменья с трудом управлялась с большим хозяйством, три сотни монахинь, детский приют, богадельня для пожилых и больных людей… Денег не было, часть строений стояла недостроенной.
Перлов быстро взялся за дело. Купеческая практичность, организационные навыки, широкие связи позволили ему оказать Шамордину неоценимую помощь. Он все, что мог, делал для обители. Дал средства и нашел подрядчиков для строительства каменных трапезной, богадельни, больницы, водонапорной башни — чтобы монахини по много раз на дню не ходили за водой по крутой дороге к реке. Привозил для приюта и больницы вещи, одежду, медикаменты. Достроил главный храм в честь Казанской иконы Божией Матери, спроектированный известным архитектором Сергеем Шервудом. Организовал деятельность мастерских — живописной, переплетной и других, в которых монахини учились ремеслам, пробовали себя в творчестве и даже зарабатывали на нужды монастыря.
В праздничные дни — а праздники Перлов старался уже всегда проводить именно в монастыре — он поил всех насельников, воспитанников, больных своим фирменным чаем со сладостями. Сергей Васильевич также активно занимался местным хором — нанял опытного регента, сам участвовал в занятиях и добился, чтобы слушать прекрасный Шамординский хор любители и профессионалы стали приезжать издалека. Он часто беседовал с монахинями и паломниками, ежедневно ходил на церковные службы, знал все проблемы и радости монастыря, чувствовал его мощный культурный код и деятельно участвовал в его укреплении.
Кстати, есть еще яркий пример успешного купца, который оставил мирскую жизнь и стал иноком. Это Иван Петрович Бутиков, основатель мануфактурной династии. Его именем назван переулок в центре московского современного фешенебельного района «Золотая миля», что ограничен Пречистенской набережной и улицей Остоженка. В этих местах Бутиков построил особняк для себя и своей семьи, поблизости же располагались корпуса принадлежавших ему текстильных фабрик.
Бутиков был купцом первой гильдии, имел статус потомственного почетного гражданина и, конечно же, был щедрым московским благотворителем. Его жизнь достойна отдельного подробного рассказа, но мы ограничимся лишь упоминанием о том, что, будучи человеком религиозным, старообрядческой веры, Иван Петрович однажды тоже полностью изменил свою жизнь. Он оставил все производственные и финансовые активы наследникам, а сам принял иночество под именем Иларий. И, судя по всему, никогда об этом не пожалел. В чем была та главная причина, заставившая его начать новую страницу жизни? Был ли то страх приближающейся смерти? Или пресловутый внутренний кризис? Или появление доказательств божественного присутствия и укрепившаяся вера? А может быть, утрата прежних смыслов, острое желание искупить свои ошибки и грехи, которых у каждого из нас накапливается немало? Мы этого уже узнать не можем.
Однако давайте вернемся в Шамордино.
Монастырь активно развивался, его духовный потенциал набирал силу, росла и популярность: к началу XX века в нем жили уже более 800 монахинь. Одним из известных старожилов Шамордина была сестра Льва Николаевича Толстого, Мария Николаевна. Она приехала в монастырь в 1891 году и прожила там 20 лет. Монастырский быт предоставлял много возможностей для ее деятельного и отзывчивого характера. Мария Николаевна ухаживала за больными, помогала воспитателям в детском приюте, пела в том самом монастырском хоре. Именно в Шамордино приехал на день на свидание с сестрой Лев Николаевич после ухода из Ясной Поляны в 1910 году.
Сергей Васильевич видел в уходе от мирской жизни, в своей деятельности на новом поприще указание Высших сил. Он неоднократно упоминал, что с того момента, как он стал помогать монастырю, жить там, его торговые дела — хотя он ими почти уже не занимался — еще больше пошли в гору. Неусыпная вовлеченность в монастырские заботы требовала постоянного присутствия в Шамордине. И, видимо, его душа, его глубокая вера в Бога и неустанное служение православию требовали того же.
По благословению местного епископата Перлов построил себе дом рядом с обителью, где они с женой Анной Яковлевной и стали жить. Сергей Васильевич рассказывал: «С тех пор, как я женился, я не знал, как бы и чем порадовать Анну Яковлевну: доставлял ей разные удовольствия, наряжал ее… И вот когда уже состарились мы, я наконец нашел то, чего искал всю жизнь, чтобы доставить ей настоящую радость. Это — Шамордино»[31]. Можно с уверенностью сказать, что и сам Перлов все эти годы, посвященные монастырю и полноценной духовной концентрации, был абсолютно счастлив.
Сергей Перлов умер в Москве в 1911 году. Последние месяцы он тяжело болел. Понимая, что дни его сочтены, он завещал похоронить его в Шамордине. Анна Яковлевна приняла после смерти мужа тайный монашеский постриг. Но жить без Сергея Васильевича в Шамордине ей оказалось тяжело и грустно, поэтому ее последним пристанищем стал тот самый необыкновенный «китайский дом» Перловых на Мясницкой.