Люди, у которых развита эта субличность, все время что-то придумывают, изобретают, не боятся пробовать. У них развито воображение, они любознательны, деятельны и всегда захвачены какой-то продуктивной идеей. У Саввы Ивановича долгие годы главенствовала именно эта субличность.

Дочь Василия Поленова Наталья вспоминала: «Приезды к нам Саввы Ивановича не носили характера мирной беседы, это были какие-то каскады слов, начало слов без окончаний, страшно громких, с жестикуляцией, с громким смехом, но разговоры их были до того образны, что, отчетливо не понимая слов, я чувствовала, что нахожусь в атмосфере настоящего искусства»[14].

Мамонтов был великим выдумщиком, харизматичным, живым, но при этом крайне организованным человеком. Увлечение театральными постановками и давняя страсть к опере подвигли Савву Мамонтова на создание профессиональной оперной труппы — Московской частной русской оперы. В 1885 году в театре Мамонтова состоялся первый спектакль — опера «Русалка» композитора Александра Даргомыжского. Декорации постановок создавали, конечно же, друзья Саввы Ивановича — Васнецов, Поленов, Врубель, Коровин, а на сцене пели как совсем молодые русские дарования, так и именитые европейские звезды.

Главным открытием Мамонтова был Федор Шаляпин, который несколько сезонов неизменно пел в его театре все главные партии. Мамонтов вложил много сил в становление будущего оперного гения — пригласил к нему профессионального преподавателя, разбирал вместе с ним сложные фрагменты арий, регулярно давал развивающую обратную связь. «Савве Ивановичу я обязан своей славой. Ему я буду признателен всю мою жизнь», — уверял Федор Шаляпин. Другой выдающейся находкой был дирижер оркестра, будущий композитор Сергей Рахманинов.

Мамонтов не только спонсировал деятельность оперного театра, но также придумывал и планировал репертуар, искал для каждой постановки лучшие голоса, выбирал сценические площадки и всегда, без устали вникал в постоянно возникающие проблемы. Это позволило Мамонтовской опере целых два десятилетия радовать самых требовательных и искушенных зрителей.

У Саввы Ивановича всегда было множество начинаний: театр, издание художественных альбомов, гончарный цех и так далее. Успех созданной им частной оперы привел Мамонтова к еще одной серьезной задумке: идее жилого и культурного строительства. Привыкший все делать системно и фундаментально, в 1898 году он организовал Северное домостроительное общество и в качестве первого масштабного проекта решил построить в одном из самых дорогих мест в центре Москвы роскошное здание. Там он планировал не только оперный зал с прекрасной акустикой, который вмещал бы 3000 человек, но и гостиницу, способную красотой интерьеров, качеством сервиса, высокой кухней удовлетворить самых требовательных гостей. Фантазии Мамонтова не было предела: помимо прочего, он хотел разместить в здании каток, выставочные залы, пространства для маскарадов и танцевальных вечеров.

Из представленных на конкурс архитектурных проектов будущего центра Савва Иванович выбрал проект англичанина Вильяма Валькота. Здание построили в модном в те годы стиле модерн. Художественное оформление фасадов и внутренних пространств Савва Иванович доверил все тем же давним именитым друзьям-художникам. Мысль о будущем театре с гостиницей вдохновляла Мамонтова. Ему нравились многозадачность, постоянный круговорот событий и разнообразие дел. Константин Станиславский обращался к нему: «Ты, брат, бизнесмен с душой художника! Как это можно в одно и то же время руководить постановкой домашнего спектакля, писать пьесу, лепить скульптуру и диктовать бумаги по железнодорожным делам?»[15]

Строительство началось. Как и в оперных постановках, Савва Иванович занят был «по всем фронтам»: творил, придумывал, выбирал, обсуждал все важные вопросы, устранял проблемы, принимал решения и главное — управлял всеми ключевыми процессами. Субличность «созидатель» не давала ему покоя, требовала самовыражения, подстегивала все время действовать.

Однако через несколько месяцев грянул гром. Блестящая карьера Мамонтова оборвалась. Строительством гостиницы «Метрополь» занялись уже другие люди — с иными идеями и планами.