Я так напропускал школу, что накануне рождественских каникул к нам в дверь постучался Пузач, наш классный.

– А, ну вон и ты… – сказал Пузач.

Все его только так и зовут, хотя настоящее его имя Пер Альбин. И говорит он на таком густом арендальском диалекте, что уши вянут. Но когда у тебя фюзеляж, как у Пузача, и лапищи как бревна, то уважительное почтение окружающих тебе обеспечено при любой кличке.

– У меня плечо болит, – полезло из меня само, – я поэтому сегодня в школе не был.

– Плечо… вон оно что. А вчера это же плечо болело или другое?

На этих словах за спиной у меня нарисовался Пират.

– Плечи у парня в порядке. Но вчера ему на голову здоровенная сосулька упала, и я сказал, что надо бы отлежаться дома.

– А-а, – сказал Пузач, – сосулька…

– А что, у нас из-за этого будут проблемы? – спросил Пират подозрительно.

– Нет-нет. В этом полугодии Андре не слишком регулярно посещал школу, но, принимая в расчет обстоятельства… то бишь летнюю аварию, это неудивительно.

– У меня все целиком и полностью под контролем, – сказал Пират. – Хоть я не такой учитель-учитель, как ты, но и я могу многому парня научить. Взять хотя бы морские узлы. Народ нынче даже боцманский узел завязать не может без инструкции в интернете.

– Ну так интернет на то и нужен, – возразил Пузач.

– Пф-ф, – фыркнул Пират и стряхнул с плеча будто бы налипший сор.

Пузач сел своей толстой попой на оградку перед домом и стал смотреть на падающий снег. А потом по-детски задрал голову, разинул рот и давай ловить снежинки языком.

– Мы теперь в школе делаем ставку на цифровизацию, – сообщил он. – Недельные расписания и задания, извещения, заявки… Короче, вся информация будет выкладываться в интернет.

– Нет уж, я на такое не подписывался, – сказал Пират.

– То есть? – удивился Пузач.

– Я хотел бы получать информацию в виде…

– По почте, – шепнул я ему на ухо.

– Именно! По почте, – сказал Пират. – А точнее говоря, в свой почтовый ящик. Я же не слишком многого хочу?

– Да нет, что вы. Не вопрос, – кивнул Пузач.

* * *

Как ни странно, спустя несколько месяцев, когда снег давно сошел, в нашем почтовом ящике обнаружилось письмо из школы.

– Родительское собрание? Фью! – присвистнул Пират, прочитав послание. Он сдвинул шляпу на затылок. – В такое время года?!

Я сидел на кухне за столом и делал домашнее задание.

– Всегда в конце учебного года собрание, – объяснил я. – Это чтобы родители познакомились с учителями, которые будут на следующий год. Еще в классе выставят все, что мы наклепали на труде. Плюс отчетный концерт по пению.

– По пению? Я на такое не подписывался. А тут вот еще написано, что выберут нового координатора класса. Это что еще за новомодное изобретение?

– Ну их вроде выбирают из родителей – помогать учителю на экскурсиях, раздавать рождественскую кашу и все такое прочее.

– Вот что у них за привычка, а?! При первой же возможности переваливают свою работу на других.

– Кто?

– Да учителя, конечно.

Пират перевернул письмо и упер палец в нижнюю строчку, в слова «ответственный за кофе – Бен Петтерсон».

– Еще и я тут! Притом что кофе я вообще не люблю. Ладно, неважно – я не собираюсь молоть им кофе и на собрание это дурацкое не пойду.

Очередная ситуация, когда мне так не хватает тебя, мама. Тебе не приходило в голову посвящать меня в переписку с классным. Ты ни разу словом о таком не обмолвилась. Просто брала и делала все, что от родителей требуется. В лучшем виде.

Я пошел в свою комнату и сел на кровать. На тумбочке рядом с ней стояла фотография мамы с папой. Там они незадолго до свадьбы, в Дании, на пляже. Мама залезла папе на плечи.

Я положил снимок лицом вниз. Но через две секунды он снова был у меня в руках, и я осторожно гладил пальцем стекло и всматривался в былую жизнь, в тогдашнее лето, в устойчивое и понятное прошлое, и на миг мне показалось, что я тоже там, с ними, иду босиком по жаркому песку, – хотя меня еще не было на свете, когда они фотографировались. Я откинулся на подушку в состоянии какого-то блаженного полного покоя. Глаза отяжелели, я насилу умудрялся держать их открытыми и в конце концов сдался.

Когда я снова проснулся, было уже почти семь вечера. Я выглянул из своей комнаты. Дом выстыл, в гамаке никого. И слабый запах кардамона щекочет нос.

– Эй! – позвал я Пирата. – Ты, что ли, все-таки пошел на собрание?

И тут увидел в окно, что Пират спускается по лестнице с двумя термосами кофе и корзинкой булочек с корицей.