Лучшее, что я могу сказать о соседе, – он мастер выращивать яблоки. У него в саду и красные, и желтые, причем все не червивые. Иногда я через штакетник срываю себе яблочко. Чтобы урожай не пропадал. Вот как тогда (хотя был июль, и яблоки еще не дозрели).

Хорошенько потерев яблоко о толстовку, я откусил большой кусок.

Сочное, кисло-сладкое, вкусное.

Кусаю снова. И снова.

И само собой вспоминаю маму. Как она пекла шарлотку и срезала с яблок кожуру. Добавляла сахар. Корицу. Размягченное масло.

Время идет. Оно же лечит, да? И на душе должно становиться легче?

И что?! Болты, железки и винты, которые так больно вгрызались в ногу, вынули. Но нога то и дело болит. А когда не болит, то леденеет. И мне все чаще кажется, что моя нога не работает как часть моего тела. При всем этом я бы с удовольствием отдал обе свои ноги за то, чтобы тяжелые мучительные мысли перестали выносить мне мозг каждый божий вечер.

Короче. Жую я соседское яблоко. Уже дошел до черных зернышек в самой середке, у них резкий горький вкус. Тут Пират заметил, чем я полдничаю, и приподнялся в гамаке на локте.

– Я так тебе скажу, Андре: норвежские яблоки – это какое-то недоразумение, особенно вот эти желто-зеленые приюты червяков, без них ни один сад не обходится.

– Приюты червяков? – переспросил я, поднял яблоко над головой и посмотрел на него. – Вообще-то оно вкусное.

– Эх, парень, не ел ты настоящих яблок, – фыркнул Пират, раскуривая трубку. Он пыхнул несколько раз и выпустил пару колечек дыма; те медленно поднимались вверх и были похожи на дымовые сигналы индейцев. – Вот на Тринидаде яблоки такие сладкие, что у детей и стариков от одного их запаха делается сахарный шок.

Он хрипло закашлялся и долго не мог прогавкаться, как проглотивший кость пес.

Я приоткрыл окно, и прозрачный свежий воздух в секунду вытянул дым.

– Кстати, я рассказывал тебе о своих похождениях на Тринидаде? – спросил Пират. Он вылез из гамака и стоял спиной ко мне. – Ты же знаешь, я служил там пять лет в конце восьмидесятых. Я и один парень, его все звали просто Боцман.

Не переставая кашлять, Пират взял с полки бутылку с корабликом и повернулся ко мне. Но в бутылке был не кораблик, а целый остров!

Пират задумчиво посмотрел на него, а потом спросил:

– Про Боцмана я же наверняка рассказывал? Неужто нет?

– Считай, что нет. Всего раз двести, – пробурчал я.

– Мы собирались возвращаться домой вдвоем, – начал Пират. Он поставил остров в бутылке на место и снова залез в гамак. – У нас был план – с нуля создать солидную компанию. По кирпичику строить ее вместе. И тут Боцмана угораздило завести шашни с местной девчонкой, а она не больно-то мечтала уехать из своей деревни и оставить сестер, с которыми всю дорогу мамкалась.

– И он остался, а ты уехал?

– Там было что-то странное. Я потом много об этом думал. И почти уверен, что она была колдунья и умела всякие вуду-штуки. И уж точно его загипнотизировала, она обучалась гипнозу, я знаю. В общем, что-то она с другом моим закадычным такое сделала, что он и думать обо мне забыл и… э-э-э-э-э-э-э-э! – Пират дернулся всем телом и схватился за сердце. Уголки рта разъехались в кошмарной гримасе.

У меня похолодела спина. Я в прямом смысле застыл от ужаса – ни пошелохнуться, ни ползвука выдавить.

– Хэ-э… хэ-э-хэ-э!..

Пират ловил ртом воздух. А тот будто застрял в груди: ни вдохнуть его, ни выдохнуть. Лоб Пирата покрылся блестящими каплями пота. Он прижал платок ко рту, и что-то мокрое и красное выдавилось на белую материю.

Без паники.

Скорую.

Номер 113.

Тело мое включилось, я выскочил на кухню. Схватил трубку древнего телефона, набрал первую цифру – и тут осознал, что в большой комнате как-то странно тихо. Ни кашля, ни сопения. Меня снова окатило холодным страхом. Опасаясь худшего, я просунул голову сквозь шуршащую завесу.

Пират сидел в гамаке и медленно качался туда-сюда. Выглядел он паршиво. Но лицо все-таки чуть порозовело.

– Ты чего задумал? – спросил Пират, когда я вошел в комнату.

– В смысле?

– Ты что собрался сделать?

– Вызвать скорую.

– Скорую?! Она для перевозки больных. – Он осторожно отирал платком подбородок. – А я здоров как бык, поперхнулся просто.

– Чушь! – сказал я довольно резко.

– Чушь? Вот уж нет. Твой двоюродный дед глупостями не балуется – мне кажется, ты мог это заметить.

Часы на стене у меня за спиной начали бить. Я оглянулся на них через плечо.

– Ты куда? – спросил Пират.

– В коридор, доделать одно дело.

– Какое дело?

– Да рыб покормить на ночь. Твои карнегиеллы жрут как не в себя.

Врать нехорошо, я знаю. Но у меня не было времени слушать его кривые отговорки. Рыб кормить я не собирался, а хотел побыстрее добраться до своей комнаты и дозвониться по мобильному до врача. Пирата должен осмотреть врач как можно скорее!

– А история про Тринидад? Ты не хочешь ее дослушать? Сейчас как раз самый смех начинается.

– Конечно, хочу! Но в другой раз.

– Так-то ты хочешь, угу…

Мы помолчали.

– Они теперь уже не такие интересные, как раньше? – спросил Пират.

Глаза у него сделались какие-то грустные и заблестели.

– Кто?

– Истории. Нет уже того драйва, да?

Я ничего не ответил. Снова врать мне не хотелось.

Пират устроился в гамаке поудобнее, смежил свой единственный глаз и затих.