Когда Кондрат вернулся в дом старосты, тот, старательно выводя чернилами буквы, составлял какой-то список.

— А где Мария? — небрежно осведомился Линник.

— Ей нездоровится, — помолчав, сообщил погруженный в работу Цивилько.

«Может, не стоит беспокоить беременную женщину? — засомневался сыщик. — Расспрашивать ее о Кирилле, просить дать показания против своего мужа — все это не слишком пристойно. Лучше всего поговорить с Цивилько с глазу на глаз».

Кондрат медленно обошел вокруг большого кухонного стола и сел напротив хозяина. Сосредоточенное выражение лица старосты не сочеталось с похожей на мочалку, будто прилепленной бородой.

— Узнали что-нибудь новое? — не отрываясь от бумаги, спросил Михаил Матвеевич.

— Кое-что узнал, — многозначительно изрек Линник.

Вероятно, тон сыщика выдал его тайные мысли, поскольку Цивилько отложил перо и закрыл чернильницу.

— Вы нашли убийцу? — с нескрываемым любопытством произнес староста.

— Представьте себе!

— И кто же он?

— Наум Малаш.

— Кто бы мог подумать! — покачал головой Михаил Матвеевич. — Верно говорят: «В тихом омуте…» Никогда бы не поверил. Он признался?

— Признался, — кивнул Кондрат. — Вот только жена Наума утверждает, что Харитоныча он убил по вашей указке, а Сушицкого убили вы.

— Что за вздор! — возмутился Цивилько. — Вы сами были на собрании, ничего подобного Науму я не говорил! Если он сам решил зачем-то убить Харитоныча, что за дело мне до этого? А баба еще и не такое наплетет, чтобы мужа своего выгородить. Вы же не поверили ей?

Линник таинственно промолчал. Староста нервно засмеялся.

— Положим даже, что она права. Наум — мужик мягкий, он или изменит показания, или вовсе откажется от них. Бабу его на суде тоже никто слушать не станет. Вы ничего не докажете, — развел руками Михаил Матвеевич.

«Это правда, на Цивилько у меня ничего нет, — зашевелив челюстью, хмуро подумал сыщик. — Одни пустые догадки и целая деревня молчаливых свидетелей. Придется блефовать».

— Не совсем, — спокойно возразил Кондрат. — Когда Харитоныч сообщил мне, что перед нападением волков на Кирилла слышал то ли стон, то ли крик, я был несколько озадачен. Выходило, что фельдшер был еще жив. С другой стороны, доктор сказал мне, что положение тела Сушицкого было таково, будто он не сопротивлялся. Что-то не сходилось. Тогда я вспомнил свое боевое прошлое, раненных в спину осколками парализованных солдат. При поврежденном спинном мозге человек может быть обездвижен, при этом сохранять способность мыслить и говорить. Я подумал, что с Кириллом произошла похожая история. Я отправился на место его гибели и тщательно прощупал каждый кустик на много саженей вокруг. Не скажу, что я получил от этого удовольствие, но моя версия подтвердилась: я обнаружил позвонок, а в нем пулю, — Линник достал из кармана пиджака сплющенную пулю, выпущенную им из револьвера почти полчаса назад. — Похожа на пулю для берданки. Осталось только сравнить ее с вашим ружьем. Вы не против?

— Конечно, нет, — пожал плечами староста. — Если это вас удовлетворит. Я сейчас принесу.

С этими словами Михаил Матвеевич исчез в соседней комнате.

Сыщика стали одолевать мрачные мысли. Похоже, Цивилько не испугался, его так просто не взять. Что делать, когда обман вскроется? Староста наверняка сможет отличить револьверную пулю от винтовочной. Весьма глупая и самонадеянная затея.

Вскоре Михаил Матвеевич вернулся на кухню с берданкой. Немного помедлив, он направил ствол на Кондрата и передернул затвор:

— Не двигайтесь!

— Вы же не собираетесь застрелить меня в своем доме? — попытался пошутить обескураженный Линник.

— Если не оставите мне выбора, пеняйте на себя, — пригрозил староста.

Только сейчас сыщик понял, какую оплошность допустил. Задумавшись о неудачном блефе, он забыл достать из кармана револьвер.

— Я вас слушаю, — вздохнул Кондрат. Преступники всегда хотят выговориться.

— Знаете, — дрогнувшим голосом начал Цивилько, — я очень сильно люблю свою жену, больше жизни. А этот сопляк задумал у меня ее увести. Пока я угощал его в своем доме, он делал глазки моей жене! Хотел, чтобы я отпустил ее. Наглец! Что он знает о моих чувствах к Маше!

— И вы решили убить Кирилла?

— Нет, не так! Я знал, что в тот день Сушицкий пойдет по грибы, и встретил его в лесу. Я предложил стреляться на дуэли, а он поднял меня на смех, сказал, что вся эта мораль давно изжила себя. Я понял, что Кирилл — бесчестный человек и заслуживает только смерти.

— Вообще-то, Сушицкий — дворянин, вы ему не ровня. Даже при всем своем желании он не стал бы с вами стреляться, — заметил Линник.

— И я выстрелил ему в спину. Хотел, чтобы за те часы, что ему остались, он испытал ту боль, которую я чувствую, думая о нем и Маше. Знал, что к ночи он или сам околеет в лесу, или станет добычей хищных зверей. Если бы не вы, никто бы об этом не догадался. Когда я узнал, что ко мне приедет сыщик, я думал, появится еще один такой пентюх, как Ольшук, повертится пару дней и исчезнет, но, к сожалению, вы оказались слишком дотошным. Придется вас убить. Теперь вставайте, медленно и без глупостей, идите к выходу.

Бросив украдкой взгляд на настенные часы, Кондрат повиновался. Михаил Матвеевич последовал за Линником, приставив ствол берданки к его затылку.