Учитывая рискованную поездку с Натальей, которая могла бы узнать в извозчике Кондрата, если бы ее мысли не занимала болезнь матери, Линник решил найти более укромное место для наблюдения за домом Кияковского. На следующий день он спрятал сани под дуплистой растрепанной ивой на берегу пруда в конце улицы, а сам во вчерашнем наряде расположился в других санях рядом с Онуфрием, который стал на прежнем месте. Низко надвинув на лоб гречневик, сыщик поглядывал на оживший с рассветом особняк. Татьяна бегала в лавку за покупками, портной привез платье для госпожи, подъезжали еще какие-то дамы — очевидно, Кияковская собиралась на бал. Когда стемнело, из ворот тяжело выполз и остановился напротив крыльца запряженный парой рысаков изящный возок. Из дома выплыла хозяйка в синем вечернем платье с обвивавшей шею горжеткой, медленно спустилась по лестнице и исчезла в глубине возка. Кучер захлопнул дверцу, поднялся на козлы и молодцевато щелкнул кнутом. Напряженно вытягивая шеи, лошади потащили возок по рыхлому снегу вверх по улице.

— Поезжай за Кияковской, — выскочил из саней Кондрат. — Она тебя не знает, но все равно постарайся не попадаться ей на глаза.

— Не бойтесь, — обнадежил его Онуфрий. — Не впервой.

Цокнув языком и натянув поводья, секретарь тронулся за возком.

Линник вернулся к одиноко стоявшей у пруда лошади и тяжело опустился в сани. Сыщик думал, что в этот вечер больше не произойдет ничего, заслуживающего внимания, но миновала четверть часа, и на крыльце появилась темная мужская фигура. Посмотрев по сторонам, человек быстрым шагом двинулся в начало улицы. Заинтригованный Кондрат последовал за ним на санях.

Немного приблизившись, он узнал спину Кияковского в толстой шубе. В отличие от их первой встречи, в этот раз Виктор Викентьевич выглядел решительно и направлялся с определенной целью в известное ему место. Миновав два квартала, клиент сыщика толкнул стеклянную дверь и вошел в зеленое здание с массивным эркером, который подпирали полуобнаженные кариатиды. Здесь находился карточный клуб «Обсидиан», в котором Линник сам неоднократно бывал до Банатской кампании и сразу после своей отставки. Кондрат решил вернуться домой, переодеться и пешком отправиться в клуб, чтобы присмотреть за Кияковским.

Через полчаса Линник в форме уланского корнета вошел в знакомую стеклянную дверь.

— Добрый вечер, Кондрат Титович! — радушно встретил его бородатый швейцар с крупным грушевидным носом. — Что-то давно вас не видно-с.

— Здравствуй, Панкрат! Не думал, что ты меня еще помнишь, — на лице сыщика проступила смущенная улыбка.

— Как же-с, как же-с! — закивал головой старик. — Я все помню-с.

Кондрат не преминул воспользоваться знаниями швейцара.

— Скажи-ка, часто ли здесь бывает господин Кияковский?

— В последний год довольно часто, два или три раза в неделю-с заходит. Вы и нынче его здесь застанете-с.

— Рад это слышать. И как ему здесь играется?

— По-всякому бывает. Иной раз возьмет порядочный куш, а может и вдрызг проиграться.

— Пойду его разыщу. Это тебе на чай, — Линник дал старику пару мелких монет.

— Храни вас Бог! — поблагодарил его швейцар.

По покрытой ковром широкой лестнице с кружевными перилами сыщик поднялся на второй этаж. Здесь в просторном зале были симметрично расставлены покрытые зеленым сукном ореховые ломберные столы, за которыми бесновались зараженные азартом игроки. Военные, чиновники, купцы, врачи, коммивояжеры — мужчины всех возрастов и званий — упрямо испытывали свою удачу. Зыбкий туман и неяркий свет керосиновых ламп, отражавшийся от темных обсидиановых подставок, создавали ощущение навязчивого ночного кошмара.

Кондрат довольно быстро нашел своего подопечного. Виктор Викентьевич сидел, нахмурившись, за квадратным столом, сосредоточенно выводя мелом цифры на сукне. В углублении возле неудачливого дворянина лежала дюжина монет, тогда как у его соперников образовались внушительные груды золота и серебра. Один из игроков, по-видимому, решив, что на сегодня достаточно, сгреб кучу денег в свой карман и, снисходительно проводив взглядом несколько полетевших на пол монет, вышел из-за стола. Линник поспешно занял его место.

— Разрешите к вам присоединиться, — звякнул шпорами бывший офицер.

Двое игроков выразили дружное согласие. Поднявший голову Кияковский с удивлением воззрился на преобразившегося сыщика.

— Господин Линник? — побагровев, сказал Виктор Викентьевич. — Не ожидал вас здесь увидеть.

— Пришел повидаться с боевыми товарищами, — невозмутимо произнес Кондрат. — А почему вы не поехали со своей супругой на бал?

Сыщик с удовлетворением наблюдал, как его клиент в замешательстве покусывает тонкие губы.

— Нам нужно поговорить, — отрывисто бросил Кияковский, поднявшись из-за стола.

— Извольте, — процедил Линник, задвигав челюстью, затем обратился к игрокам: — Продолжайте пока без нас.

Собеседники отошли в темный угол, куда не распространялось душное золотистое марево игорного зала.

— Мне не нравится ваш тон, — заметил раздосадованный Виктор Викентьевич. — А еще эти намеки при посторонних…

— А мне не нравится то, что вы посчитали нужным от меня скрыть, — парировал Кондрат. — Ваша жена запретила вам играть, но вы все равно посещаете карточный клуб в ее отсутствие.

Это было довольно смелое предположение, но, по-видимому, верное.

— Кто вам это сказал? — опустил глаза сконфуженный Кияковский.

— Я просто сопоставил факты, — коротко пояснил Линник. — Кстати, откуда вы берете деньги? Я навел кое-какие справки: вы погрязли в долгах.

— Сегодня карта не идет, но иногда я выигрываю.

— Иногда? — саркастически усмехнулся сыщик.

— У меня есть запасы на черный день, — пробормотал Виктор Викентьевич и с надеждой взглянул на Кондрата, но, видя его недоверие, продолжил: — Продаю кое-какие ненужные вещи.

— Может, вы и «Пять орешков» так продали?

— Как? — осекся потрясенный дворянин, только сейчас сообразив, что попался в нехитрую ловушку Линника. — Вы подозреваете меня в том, что я сам украл у себя бриллианты?

— Я должен рассмотреть все возможные версии.

— Зачем же я тогда нанял вас?

— Чтобы выглядеть потерпевшей стороной в глазах домочадцев. Допустим, я камней не найду — и дело с концом. А камней как не бывало. Если вы думаете, что меня так легко провести, сразу предупреждаю: со мной шутки плохи!

— Послушайте, — вздохнув, скорбно проговорил Кияковский. — Обладание «Пятью орешками» выделяло наш дворянский род среди всех прочих. Да я бы скорее продал свои имения, дом, стал бы жить на одно жалованье, но никогда бы не расстался по собственной воле с этими бриллиантами.

Звучит убедительно, по меньшей мере искренно.

— Допустим, — неохотно согласился сыщик. — Но ваше пребывание в этом заведении наводит на некоторые размышления. Честь имею!

Кондрат резко развернулся на каблуках и, слегка прихрамывая, удалился. Виктор Викентьевич рассеянно провожал взглядом его силуэт в синем мундире.

Онуфрий вернулся домой вскоре после полуночи.

— Как успехи? — поинтересовался у него Линник.

— Кияковская ездила на бал к графине Вышемирской и пробыла в ее дворце весь вечер, — доложил секретарь.

— Тебя не заметили?

— Уверен, что нет.

— Будем надеяться, что она ничего не подозревает, — задумчиво произнес сыщик.