Уходя, Татьяна как раз разминулась в дверях с Петрухой и бросила на него нежный взгляд. Сияющий от радости рыжий буфетчик смело шагнул в комнату, из-за его спины показался веснушчатый помощник лет десяти с соломенными волосами и оттопыренными багровыми ушами.

— Добрый день! Толя? — обратился сыщик к мальчику, но тот только нахмурился и громче засопел.

— Толя, Толя, — ответил вместо него словоохотливый Петруха.

— Давно вы здесь служите?

— Четыре месяца.

— А Толя?

— А Толя здесь уже второй год околачивается, верно я говорю?

Мальчик молча кивнул. Казалось, его распирает жгучая обида.

— Сбежал из дома, бродил по городу, голодал, — пояснил буфетчик. — Господа сжалились и оставили его у себя, хотя толку от этого сорванца никакого. Ну-ка, расскажи, что ты сегодня натворил.

— Сами рассказывайте, — шмыгнул носом Толик.

— Изволь! Я послал его сегодня в лавку за чаем, а он сцепился с соседским мальчишкой и подрался с ним. Еле разняли.

— Он обозвал меня сопляком, — насупившись, пробормотал мальчик.

— Его светлость смертельно оскорбился и засветил обидчику в челюсть. Но чая он так и не принес.

— Как вам работается на новом месте? — поинтересовался Кондрат у Петрухи.

— Грех жаловаться. Платят исправно, особых нареканий от господ нет.

— Супруги Кияковские ладят друг с другом?

— Как когда.

— Они часто ссорятся?

— Иногда бранятся, с кем не бывает!

— Из-за чего?

— Этого не знаю, наша комната далеко от господских покоев. Разве что этот бездельник подслушивает.

— Толя, тебе что-нибудь об этом известно? — Линник подозрительно взглянул на мальчика, но тот только вздохнул.

— Отвечай, не то уши надеру! — пригрозил буфетчик.

— Нет, — глухо отозвался его помощник. — Больно надо!

— Вы знали о бриллиантах в доме? — спросил сыщик.

— Слыхал. Шепчутся, они тю-тю? — весело заметил Петруха.

— А вы, случаем, не приложили к этому руку?

— Как же! — засмеялся буфетчик, затем, успокоившись, сказал: — Я и в кабинете был всего только раз, когда на работу устраивался.

— Говорят, вы очень ловкий человек, — задумчиво проговорил Кондрат.

— Ну да. Чем мне только не приходилось пробавляться, пока я сюда не пришел. Гпяньте-ка!

Петруха быстрым движением смахнул со стола четырех солдатиков и начал умело ими жонглировать.

— Вот так в прежние времена я развлекал на ярмарках ребятишек, — медленно произнес буфетчик, внимательно следя за мельканием ярких фигурок над головой. Линник с уважением наблюдал за этим завораживающим зрелищем, и даже на лице Толика появилось любопытство.

— Видимо, так вы завоевали сердце Татьяны? — усмехнулся сыщик.

Солдатики аккуратно опустились в ладонь Петрухи, и он принялся расставлять их на поле битвы.

— Ну да, — хитро улыбаясь, ответил буфетчик. — К каждой бабе свой подход нужен. Верно я говорю, Толик?

— Да, — машинально проворчал мальчик.

— Татьяна сказала, что вы с ней скоро поженитесь. Это правда?

— Почему бы и нет? — пожал плечами Петруха. — Девка она что надо. Я и так уж вволю нагулялся.

— Как вы считаете, кто украл бриллианты?

— Я не так давно в этом доме, чтобы подозревать кого-то из жильцов. Может, горничная какая из флигеля позарилась или настоящий вор пронюхал и украл, такие ведь бывают?

Если в воровку из флигеля Кондрату верилось слабо, то второе предположение хоть и маловероятно, однако совсем исключать его было нельзя.

— Бывают, — неохотно согласился Линник. — Можете идти.