Закинув вещи в стиралку, накормив детей и отправив их в постели, я наконец осталась в тишине наедине со своими мыслями и переживаниями. Только теперь почувствовала всю гамму той боли, что испытывал Макс, когда я попадала в больницу. При дневном свете казалось, что все страшное позади, но с наступлением ночи страх липкими щупальцами проник в самую глубину души. Я в полной мере осознала, что могла потерять Максима. Что бы я делала, если бы врачи скорой помощи не разобрались, что произошло с ним и Ваней? Борис Федорович прав: сегодня мы могли разговаривать с ним совершенно в ином месте.

Как же так получилось, что мужчины приняли керматизим? Вряд ли бы они стали глотать неизвестное лекарство. Тогда как оно попало к ним? А если кто-то его подлил? Борис Федорович объяснял, что препарат действует практически мгновенно. Но ведь они в этот момент находились в ресторане. Там так просто не подмешать его. Представляю эту картину: Макс с Ваней сидят и мирно обедают. Тут к ним подбегает неизвестный и выливает лекарство прямо в стакан с водой или что у них там было на столе в этот момент. Бред ведь. И вряд ли в этом замешан персонал ресторана. Слишком большой риск быть пойманным. Тогда как?

Я лежала, уставившись в темноту, силясь понять происходящее. В голову приходили идеи одна бредовее другой. Например, в ресторан вламывается человек в маске и, размахивая оружием, кричит, чтобы все замерли на своих местах. Потом он направляет дуло пистолета прямо Максу в лоб и с победной усмешкой выливает лекарство ему в стакан с водой, приказывая выпить ее залпом. Или вот еще: к ним подходит женщина, разряженная в цыганское платье. И, пока мужчины смотрят ей в откровенное декольте, достает из недр многочисленных юбок пробирку с керматизимом и незаметно подмешивает в кофе.

Согласитесь, что адекватности в этих предположениях меньше, чем подснежников в февральском лесу. Но ведь как-то же этот злополучный препарат попал к ним в организм.

От бессилия я стукнула руками по подушке и, не рассчитав силу, получила отдачу прямо в левый глаз. Застонав от резкой боли, я кубарем скатилась с кровати и бросилась в кухню. Держась рукой за уже припухший глаз, выудила из морозильной камеры контейнер для льда и с грустью уставилась на одинокий кубик. Вряд ли он сможет спасти в этой ситуации, но была не была. Не хватало еще, чтобы на утро выскочил синяк под глазом. Остался всего один день до первого сентября, а я, как всегда, в своем репертуаре. Почему именно со мной постоянно случаются такие глупые ситуации? Лед, которым я водила вокруг глаза, стремительно таял, а в морозилке больше не было ничего, что могло бы мне хоть как-то помочь. Вот почему я такая безголовая и совсем не подумала о том, что продукты имеют свойство заканчиваться? Завтра обязательно нужно сходить в супермаркет и не забыть выбрать торт, чтобы поздравить детей с началом учебы. Я планировала отправиться с ними на школьную линейку, если они не будут возражать. Вот только в свете грозящего синяка под глазом сомневаюсь, что я туда попаду. Почему все беды ходят кучей? Макс в больнице, я решила обзавестись синяком под глазом, даже в холодильнике пусто. Когда я в последний раз затаривала холодильник продуктами? Кажется, это делал Макс неделю назад. Ох, лишь бы с ним все было хорошо, а остальное — мелочи. Нет продуктов? Да и ладно. Будет у меня красочный раскрас на лице? Ну и фиг с ним. Не велика беда. Нацеплю на нос солнечные очки. Максу сейчас намного хуже. Благо, Борис Федорович сказал, что его жизни ничто не угрожает, а то, боюсь, я бы скатилась в банальную истерику, которая никому не поможет. Сейчас же плакать совершенно не хотелось, я была полна решимости разобраться в том, кто же чуть не лишил меня близкого человека. С такими мыслями, размазывая по глазу остатки льда, я вышла на террасу.

Наш дом располагается на окраине Александровки рядом с сосновым лесом. Я вдохнула упоительный хвойный аромат, и в звенящей тишине ко мне пришло озарение. То ли лед помог, то ли сосновый запах так плодотворно влияет на мозговую деятельность, но я поняла, что мне делать дальше. Единственный способ узнать, как керматизим попал в организм Макса и Вани, — поехать в ресторан и хорошенько потрясти тамошний персонал. Ведь могло так получиться, что мужчины покидали столик, и злоумышленнику не составило труда воспользоваться этим. Или, как вариант, он мог все-таки подговорить кого-то из официантов или поваров. Этот способ, конечно, значительно сложнее, но не стоит исключать и его. Как бы там ни было, я уверена, что Максим и Ваня не могли принять лекарство добровольно. Такое мнение только у меня. Даже Борис Федорович уверен, что мужчины ошиблись с дозировкой. Полиция вряд ли поверит моим невнятным доводам и придет к такому же мнению, что и заведующий отделением. И, пока Макс лежит без сознания под капельницами, я единственная, кто может найти того, кто чуть не лишил его жизни.

В таком боевом расположении духа я вернулась на кухню, вытерла руки кухонным полотенцем, с тоской ощупала припухший глаз и направилась спать. Завтра тяжелый день, мне следует хорошенько выспаться.

Ночью мне снилось, как гонюсь за несуществующей тенью. Я пыталась изо всех сил схватить ее обеими руками, но каждый раз промахивалась и продолжала бежать.

Проснулась из-за этого с бешено стучащим сердцем и чуть не упала с кровати: часы показывали двенадцать дня. Ничего себе я спала. Срочно нужно вставать, приводить себя в порядок и отправляться в магазин. Мне еще предстоит сегодня нанести визит в ресторан, сделать это нужно так, чтобы меня никто не узнал. Учитывая, что мое лицо промелькнуло перед глазами обеих смен, стоило кардинально сменить имидж и предстать перед ними в образе какой-нибудь грозной проверяющей. Вряд ли они станут делиться информацией с простой посетительницей, а вот на вопросы работника из Роспотребнадзора ответить придется. Воодушевленная собственной гениальностью, я собралась в рекордно короткие сроки. Умылась, порадовавшись тому, что ночной лед помог, и на моем лице не осталось следов, причесалась, облачилась в удобный спортивный костюм винного цвета, не забыв взять хозяйственную сумку, направилась в ближайший супермаркет. Хотелось как можно скорее разобраться с домашними хлопотами и заняться тем, что у меня получается лучше всего: влипать в глупые истории.

По магазину ходили люди, рассматривая и выбирая товар. Я схватила тележку и первым делом ринулась в кондитерский отдел, чтобы не забыть купить торт.

Возле витрины с выпечкой стояла толпа и громко о чем-то судачила. Прислушавшись к их гомону, я поняла, что они пытаются выяснить, кто за кем стоит в очереди, и, судя по всему, спор только набирал обороты. Участвовать в нем желания не было. Я вообще не люблю конфликты, стараюсь их избегать. Кое-как я сумела протиснуться между двумя мужчинами, чтобы взглянуть на витрину: на полочках ютилось около ста тортов. Поэтому я решила не дожидаться окончания разбирательств и засеменила вдоль рядов, выбирая продукты. Учитывая, что дома мало что есть, в тележку отправились макароны, гречневая, рисовая, манная и овсяная крупы. Муки я взяла две пачки, зная, что Перпетуя Арнольдовна любит готовить блинчики и оладушки. Едва покинула бакалейный отдел, как вовремя вспомнила, что сахар тоже дома не помешает. А вот в отделе овощей и фруктов я оторвалась по полной программе. Наши с Ксюшей дети с радостью уплетают за обе щеки все витамины. Поэтому в тележке стало значительно теснее, когда там появились пакеты с яблоками, грушами, бананами и апельсинами. Огурцы, помидоры, лук, перец и капуста пойдут на салаты, которые в моей семье любят все. К мясному отделу я подошла с легкой задумчивостью: как это все теперь донести до дома? Но все разумные мысли выветрились из головы, как только я увидела, что в магазине сегодня акция «Мясной день». Пожадничав, я набрала с хорошей скидкой четыре килограмма мяса, три килограмма фарша и две куриные тушки. И с тревогой взглянула на покупки: мне еще требовалось купить яйца, молоко, кефир, сыр, творог, сметану и йогурты детям. Хлеб и батон много не весят, но Юлька устроит истерику, если дома не будет ничего вкусного, поэтому я взяла еще коробку печенья и полкило шоколадных конфет. Посмотрев на сладости, я опомнилась и бросилась в отдел с тортами. Подбежав к витрине, замерла: все полки были пустые.

— А где тортики? — раздался сзади знакомый голос.

Я обернулась и увидела нашего соседа Василия Петровича, который стоял с таким же недоуменным выражением на лице, как и я.

— Полчаса назад их было не меньше сотни, — вздохнула я.

— Ой, Сашенька, здравствуйте, — узнал меня сосед.

— Добрый день, — грустно откликнулась я.

— Вам тоже не достался тортик? — печально спросил он, рассматривая мои покупки. Я кивнула и чуть не заплакала.

— Что теперь делать? Хотела поздравить завтра детей с началом учебы и вот, — показала я рукой на пустые полки.

— Может, посмотреть в другом магазине? — задумчиво предложил он.

Я грустно взглянула на свою тележку. Мне бы это до дома дотащить, а не бегать по другим магазинам. Василий Петрович посмотрел на меня и догадался, о чем я думаю.

— Вы собрались все это нести в руках? — ахнул он.

Я кивнула и приуныла еще больше.

— Вот что сделаем. Вы сейчас оплатите свои покупки и подождете меня у входа в магазин. Я куплю все, что мне написала на листочке жена, и мы с вами прокатимся до другого магазина, купим торты, и я довезу вас до дома. Женщина не должна носить такие тяжести, — уверенно сказал мужчина.

— Спасибо, — искренне обрадовалась я.

— Сашенька, никогда не зазорно попросить о помощи, — упрекнул меня Василий Петрович. — Я ведь мог не догадаться, что вы сегодня без машины.

— У меня нет водительских прав, — пожала я плечами.

— Но вас всегда подвозит ваш друг или сестра, — намекнул он на Максима и Ксюшу.

— Сегодня я одна, — развела я руками.

— Вот и я об этом. Встретимся у входа, — напомнил он и засеменил вдоль рядов.

Рассчитавшись за продукты, я перепроверила количество пакетов: шесть. Ох, что бы я делала, если бы мне не попался добрый сосед. Даже боюсь представить, как бы я все это тянула домой. В следующий раз надо тщательно следить за тем, что заканчивается дома, и покупать своевременно, чтобы вновь не попасть в такую ситуацию. Пока Ксюша в Питере, а Максим в больнице, меня возить некому, а каждый раз надеяться на удачу я не могу. К тому же когда очнется Макс, мне предстоит позаботиться и о нем. Знаю я, как кормят в больнице. Боюсь, от тамошней еды Максим предпочтет опять впасть в бессознательное состояние. Поэтому мне стоит быть более внимательной.

Василий Петрович быстро справился с покупками, я ждала его всего десять минут. Он помог мне донести пакеты до машины и устроил их на заднем сиденье, любезно предложив занять место впереди.

Мы объехали семь ближайших магазинов, ни в одном из них не было тортов.

— Что же делать? — удрученно спросила я.

— Думаю, в других магазинах также не будет нужной нам выпечки, — пожал он плечами. — Только потратим зря время, колеся по городу.

— Я же сегодня еду в Москву, могу привезти торты оттуда, — радостно воскликнула я.

— Как замечательно, — обрадовался Василий Петрович.

— Вы какой хотите? — уточнила я у него.

— Шоколадный, — мечтательно прикрыл он глаза.

— Найду самый шоколадный торт и привезу вам, — уверенно сказала я.

— Спасибо, Сашенька, — улыбнулся мужчина. — Я, как и вы, не могу оставить детей без праздничного торта.

— Не переживайте, — улыбнулась я в ответ.

— Тогда домой?

— Да, — уверенно кивнула я, сделав мысленную пометку купить торты.

Василий Петрович помог мне донести продукты до дома, а я, разложив все по своим местам, призадумалась, как изменить внешность, чтобы в ресторане меня не узнали.

Я подошла к зеркалу и критично посмотрела на свое отражение. На меня взглянула молодая женщина среднего телосложения, слегка за тридцать, с темными прямыми волосами до лопаток и зелеными глазами на бледном лице.

Логичнее всего было бы изменить цвет волос. Женщины, которые меняли цвет волос с темного на светлый и обратно, знают, насколько кардинально это меняет внешность. Вот только времени, чтобы это сделать, у меня не было, впрочем, как и желания. Чтобы стать блондинкой и не испортить волосы, требуется не одно окрашивание, иначе можно попросту лишиться волос. К тому же я совершенно не представляю себя с таким оттенком. Но всегда есть более простой способ. Кажется, у Перпетуи Арнольдовны было несколько париков. Я помню, как Юлька устроила истерику, что хочет перекрасить волосы по примеру своей подружки. Только мы, в отличие от мамы ее приятельницы, не позволили этого сделать. Мы с Ксюшей обоюдно посчитали, что красить волосы в десятилетнем возрасте рановато. Юля на нас обиделась и устроила голодовку. Именно тогда на помощь пришла Перпетуя Арнольдовна. Она где-то раздобыла несколько париков разных цветов и фасонов и убедила Юльку, что с родным цветом ей намного лучше. Интересно, куда она их потом дела? Копаться без спроса в вещах старушки я не могла себе позволить, поэтому набрала ее номер и услышала жеманное:

— Слушаю.

— Перпетуя Арнольдовна, а где ваши парики? — заорала я в трубку в предвкушении предстоящей авантюры.

— Ты за кого меня принимаешь? — возмутилась она. — У меня свои волосы.

— Имела в виду те, что вы давали примерить Юльке, — исправилась я.

— Ах, эти, — протянула старушка. — Где-то в комнате валяются.

— Мне бы их взять ненадолго у вас, — призналась я.

— Хочешь сменить имидж? — лукаво поинтересовалась она.

— Что-то вроде этого, — не стала я вдаваться в подробности.

— Не знала, что Максиму такое нравится, — хмыкнула Перпетуя Арнольдовна. — Или тебе для кого-то другого?

— Для себя, — начала я раздражаться.

— Поищи в комнате. Мне надо бежать, — весело сказала она и бросила трубку.

Я вздохнула и пошлепала на второй этаж. Комната, которую временно занимали Перпетуя Арнольдовна и Феодулия Марковна, принадлежит Юльке, но, пока они живут у нас, дети обитают в комнате Тимофея. Смириться с этим им сложно, но останавливает то, что Перпетую Арнольдовну они любят как родную бабушку. Только лишь поэтому не причитают по поводу такой несправедливости. Кстати, а куда подевалась мать Макса? Мне кажется, или я не видела ее ни вчера, ни сегодня? Надо будет уточнить у Перпетуи, когда она вернется. Старушка решила устроить детям праздник перед началом учебного года, и сегодня они покоряют столицу, резвясь от души в парке развлечений.

Я зашла в комнату и обомлела. Мне действительно стоит узнать, где пропадает Феодулия Марковна, очевидно, что она не ночевала дома. Эта принципиальная женщина в жизни бы не позволила превратить спальню в свалку. По-другому комнату назвать было сложно. Все пространство, начиная от дверей и заканчивая окном, было завалено разнообразными вещами: одежда, обувь, косметика, белье, полотенца. Чтобы навести такой бардак, мне стоило бы год не убираться. Перпетуя Арнольдовна способна навести беспорядок вокруг себя за полчаса. Не представляю, сколько мне потребуется времени, чтобы найти парики.

Аккуратно обойдя пространство, чтобы не наступить на чужие вещи, я осмотрелась в поисках искомого и пришла к выводу, что придется все же рыться в чужих вещах, благо одобрение я получила. Со вздохом открыла первый ящик тумбочки и замерла. В нем лежало с полсотни презервативов. Быстро закрыв ящик, я постаралась забыть об увиденном. Даже знать не хочу, зачем ей такое количество средств контрацепции. Не представляю, как мне теперь смотреть ей в глаза.

Поиски заняли полчаса, наконец я стала обладательницей рыжего кудрявого парика. Расценив, что этот цвет отлично подойдет, я нацепила искусственные волосы себе на голову и взглянула в зеркало. Отражение порадовало: узнать меня можно было с трудом. Подумав, я взяла косметичку Перпетуи Арнольдовны, которая в стократ больше моей, и принялась в ней самозабвенно рыться. То, что большинство названий на баночках и тюбиках было мне не знакомо, совершенно не удивило. Я редко наношу макияж в повседневной жизни. Кое-как разобравшись с содержимым, я взяла привычные для меня атрибуты для макияжа. Непонятные консилеры и прочее решила не использовать, так как вряд ли пойму, как их правильно наносить. Все-таки должна предстать перед администрацией ресторана в образе работника Роспотребнадзора, а не клоунессы, которая отстала от цирка.

Я нанесла на лицо тональный крем, мазнула по щекам румянами, оттенила зеленые глаза такими же тенями и подвела их карандашом. Ресницы так намазала тушью, что с трудом их открывала, а губы решила ничем не мазать. Оставшись в целом довольной, я облачилась в строгое платье черного цвета, которое часто надевала на рабочие планерки, и помчалась на вокзал, чтобы успеть на ближайшую электричку до Москвы.