— Хорошо, — кивнул майор и приступил к рассказу. — Началась эта история двадцать лет назад. Девушка по имени Света стала встречаться с парнем, который был на несколько лет старше. Самой девушке только исполнилось семнадцать. Она родилась в семье академиков и воспитывалась в строгости. Родители требовали от дочери беспрекословного подчинения, хорошего поведения и только отличных оценок. В школу и на занятия в кружках Свету сопровождала не менее строгая бабушка вплоть до одиннадцатого класса. Когда Светлана окончила школу и получила золотую медаль, бабушка умерла — и контроль ослаб. У родителей, которые постоянно пропадали на работе, стало меньше возможности следить за дочерью, но девушка должна была по вечерам отчитываться за каждый свой шаг. До ухода из жизни бабушки Света была забитым ребенком, боявшимся сделать что-то, что разозлит родителей. Владимир, отец девушки, не гнушался физическими наказаниями, лупил дочь даже за четверку в дневнике. Спустя месяц после смерти бабушки девушка впервые вышла на улицу одна и поняла, насколько ее ограничивали. Она стала гулять каждый день. Однако, зная, что родителям это не придется по душе, врала, что сидит все время в своей комнате и готовится к вступительным экзаменам в вуз.

На одной из таких прогулок Света познакомилась с парнем по имени Виктор, постепенно у них завязался роман. Парень сразу дал понять девушке, что эти отношения браком не закончатся. Только девушка влюбилась всерьез и не обратила внимания на его слова. Ей впервые было плевать на то, как отреагирует отец. Света наивно полагала, что со временем молодой человек передумает, а их отношения из романтических перейдут в семейные. Он и передумал, но не в ту сторону, о которой мечтала Светлана. Их отношения продлились год, после чего парень заявил, что девушка ему надоела, и он ее бросает. Света прорыдала месяц, но изменить ситуацию не могла. Мало того, что парень не отвечал на телефонные звонки, он уехал из родного города в столицу на заработки. Он был автомехаником и решил попытать счастья в большом городе, наивно полагая, что его талант там оценят быстрее, чем в родных местах.

Светлана тяжело восприняла это и тщательно скрывала покрасневшие от слез, недосыпа и переживаний глаза от родителей, зная, что те сразу все поймут, тогда беды не избежать. Вот только беда пришла не оттуда. Спустя месяц после разрыва с Виктором умер отец Светы, и переживания девушки о неудачных отношениях отошли на второй план. Какими бы строгими ни были ее родители, Света искренне любила отца и мать. Даже в те моменты, когда не была согласна с их нравоучениями, она здраво рассуждала, что все делается во благо. Горе, затопившее Светлану, дало возможность забыть про Виктора, но через несколько месяцев воспоминания вернулись самым неожиданным образом.

Проснувшись рано утром, Света ощутила странные шевеления в животе, отчетливо осознав: она беременна. Прерывать беременность поздно, а сказать матери она боялась. У той сильно пошатнулось здоровье после смерти мужа. Девушка предприняла еще одну попытку найти Виктора, но по номеру телефона, который у нее был, ответила женщина и, узнав, кто звонит, разразилась бранью, заявив, что является женой Вити. Тогда Светлана бесповоротно поняла, что все кончено. Попытки дозвониться до бывшего благоверного она прекратила, решив, что раз она ему не нужна, то и малыш, который вскоре появится на свет, ему тем более не нужен. Девушка продолжала ходить на учебу, стала носить мешковатую одежду, чтобы скрыть от всех свое положение. Свете повезло, животик начал активно расти лишь на восьмом месяце в июне, когда в вузе начались каникулы. И если от однокурсников удалось все скрыть, то Анна, мать девушки, заметила изменения в телосложении дочери.

Дома разразился скандал. Мать орала на Свету, требуя имя того, кто зачал ей ребенка. Но девушка не выдала бывшего возлюбленного. Она вычеркнула его из своей жизни, впервые пошла наперекор матери, обронив:

— Ему не нужна ни я, ни мой малыш. Если мы не нужны и тебе, могу уйти.

— И куда ты пойдешь? — орала Анна. — Ты еще даже учебу не окончила. Как ты собралась содержать себя и ребенка? Пойдешь полы мыть и одновременно качать коляску?

— Даже если и так, то что? — с вызовом спросила Света и разрыдалась.

Мать девушки схватилась за голову. Приняв решение, она подошла к дочери и обняла ее.

— Не плачь, — строго приказала Анна. — Малыш все чувствует и тоже переживает. Как бы там ни было, уже ничего не изменишь, — вздохнула она. — Тебя вырастили и его как-нибудь поднимем.

Светлана подняла на мать заплаканные глаза и с недоверием уставилась на нее.

— Ты серьезно?

— А у тебя есть другое предложение? — вскинула Анна бровь.

— Нет, — отчаянно замотала головой Света.

— Тогда не спорь со мной. У меня жизненного опыта побольше твоего будет, — хмыкнула мать девушки и кивнула на округлившийся живот дочери: — Вырастим.

— У меня будет сын, а у тебя — внук, — прошептала девушка, только сейчас осознав это.

— Ты уже решила, как назовешь его? — улыбнулась Анна.

Света растерянно покачала головой.

— Давай назовем его Роман? В честь твоего дедушки, который очень хотел тебя увидеть, но не дождался твоего рождения.

— Ромушка, — прошептала девушка и прижала руки к животу.

— А про его отца расскажешь, когда будешь готова. Я больше не буду спрашивать, — уверенно произнесла Анна.

Света благодарно взглянула на мать и слабо улыбнулась.

Спустя месяц на свет появился здоровый, крепкий мальчик. Всегда строгая с дочерью, Анна готова была сдувать с внука пылинки, практически не подпуская к малышу дочь. Она взяла вместо Светы декретный отпуск, заявив, что дочери нужно подумать о будущем и окончить вуз, чтобы потом устроиться на хорошую работу. Сама же Анна посвятила себя всю малышу, наверстывая то, что упустила с дочерью. Когда Роме исполнилось шесть лет, Света сильно заболела. Температура неделю не опускалась ниже тридцати девяти градусов. Врачи не могли понять, чем больна Светлана, а та угасала на глазах. В один из вечеров, когда Рома уже спал, она подозвала к себе мать и сказала:

— Мне не станет лучше…

— Не говори глупостей, — вспылила Анна.

— Я это чувствую, — пробормотала Света, — и теперь могу рассказать, кто папа Ромки.

Светлана рассказала все, что знала о своем бывшем ухажере. Правда, только сейчас она поняла, что знала о нем не так много. Он никогда не приглашал ее к себе в гости, и все, что знала Света, это его имя, возраст и место работы, когда они познакомились. Наутро ее не стало. Анна стойко перенесла смерть дочери. Предаться горю не позволил женщине внук, которого нужно было ставить на ноги. Мальчику только исполнилось шесть лет, и ему предстояло пойти в первый класс. Все эти хлопоты отвлекали женщину от осознания, что теперь только она отвечает за жизнь внука. Время шло, мальчик взрослел и все чаще спрашивал, кто его отец. Анна и была бы рада ответить, но и сама не знала, как его найти. Все, что могла женщина ответить внуку, это то, что его отец работал автомехаником и уехал на заработки. Она долго отмалчивалась, но, когда Роме исполнилось пятнадцать, уже не могла так просто уйти от ответа настойчивого парня.

— Получается, вы отец Романа? — задумчиво протянул Макс и посмотрел на Никулина.

— Нет, — покачал тот головой. — Но парень именно так и решил.

— Вполне логично, — пожал плечами Иван.

— Возможно, но есть одно «но» в мою пользу, — горько усмехнулся Виктор Петрович. — У меня не может быть детей. В детстве я переболел свинкой и, как оказалось, не без последствий. Из-за этого рухнул мой брак, и тогда я переехал в Москву.

— Но если не вы его отец, то кто? — задала я вопрос.

— В те годы я начал работать у приятеля моего отца. Он, видя, с каким трепетом и восторгом я отношусь к машинам, взял меня к себе на работу в качестве стажера. Мне тогда только исполнилось семнадцать, и Дмитрий Иванович стал учить меня азам этого дела. На тот момент у него было два гаража, которые он превратил в автомобильную ремонтную мастерскую. Клиентов было много, я быстро учился и через год стал полноправным механиком. Когда мне было около двадцати, к нам пришел устраиваться на работу парень. Меня тогда позабавило, что его тоже зовут Виктор, ему, как и мне, двадцать лет, и он хочет связать свою жизнь с машинами. Дмитрий Иванович посмеялся над таким сходством, но сразу взять парня не решился. Его дело шло в гору, и он побоялся рисковать собственной репутацией. Как бы там ни было, Дмитрий Иванович был человеком справедливым и дал шанс Виктору, оформив его на ставку подмастерья. Несмотря на все старания, у парня плохо получалось разбираться во внутренностях автомобиля. Мой тезка продержался год и уволился. Решил попробовать себя в Москве, наивно полагая, что здесь его талант попросту не оценили. Но это не так. Дмитрий Иванович, как и другие ребята, честно пытались вместить в голову парня знания, но тот или плохо старался, или не так уж сильно и хотел во всем разобраться. Как бы там ни было, он уволился и больше о нем никто не вспоминал. Я же продолжал работать у Дмитрия Ивановича. Его бизнес постепенно расширялся, превратившись из двух гаражей в довольно известную СТО. Спустя несколько лет я женился, затем развелся, потом потерял всех родных и, продав все имущество, уехал в столицу. Мне было слишком больно находиться в родных краях. Там каждый угол кричал о том, что я неудачник. Смена места жительства пошла мне на пользу. Я мечтал о собственном деле, но не знал, как устроен бизнес в столице. Работал автомехаником на одной из московских СТО, набрался опыта и решил вложить деньги в покупку земли и строительство собственной станции технического обслуживания.

Макс с Ваней переглянулись и ухмыльнулись.

— А где вас научили угрожать конкурентам? В Москве или в родном городе? — усмехнулся Иван.

— Простите, ребята, — понурил голову Никулин. — Я сам не понимаю, что на меня тогда нашло, и зачем я пришел к вам. Да, я злился, что мои расчеты не оправдали себя. Глупо полагал, что техника из Барбатух начнет обслуживаться на моей СТО, так как она ближе, а когда осознал, что расстояние не имеет значения, то пришел в негодование и вспылил. Знаю, что вы честно заработали авторитет, но тогда мне казалось, что все пропало. СТО сейчас работает, но практически не приносит прибыли. Почти все средства уходят на зарплату сотрудникам и платы за электричество, воду и тому подобное, — признался Виктор Петрович. — Сейчас задумываюсь, чтобы переделать СТО в автомойку, но не уверен, что в этом есть смысл.

Мне стало жалко мужчину, которому судьба раз за разом преподносит неприятные сюрпризы, и я посмотрела на Макса. Тот понял меня без слов, потому что неожиданно сказал:

— Смысла действительно нет, это не будет приносить больше, чем вы имеете сейчас. Вряд ли многим водителям придет в голову помыть свой автомобиль посреди трассы, чтобы вновь его запылить, пока доберется хотя бы до окраины города.

— С этой точки зрения я не рассматривал вопрос, — ответил Виктор Петрович. — Проверил лишь, что в округе нет конкурентов.

— Лучше передумайте, пока не поздно, — был солидарен с другом Ваня.

Приятели вновь переглянулись. Максим пристально посмотрел на Ивана, тот нахмурился, вздохнул и махнул рукой, мол, делай, как считаешь нужным.

— Виктор Петрович, если вы действительно не имеете отношения ко всему, что произошло на СТО, в частности, к покушению на нас, то, пожалуй, мы сможем вам посодействовать в развитии вашего бизнеса, — неожиданно произнес Макс.

Глаза Никулина округлились от недоверия. Во взгляде мужчины на секунду мелькнула надежда, но тут же угасла, и он выдавил:

— Я ничего плохого вам не делал, но Роман… В общем, решать вам.

— Да, хотелось бы услышать историю до конца, — выжидающе уставились мы на Смирнова.

Он усмехнулся и продолжил рассказ:

— Как я уже сказал, когда Роману исполнилось пятнадцать, Анна рассказала все, что знала об его отце. Тогда парень решил его найти, несмотря на все уговоры бабушки не ворошить прошлое. Рома быстро отыскал бывшего работодателя своего отца, хотя, как сказал Виктор, два гаража на тот момент уже превратились в полноценную СТО. Он пришел напрямую к Дмитрию Ивановичу, рассказал все о себе и попросил дать контакты Виктора. Только мужчина первым делом подумал про Никулина, даже не вспомнив про его тезку, который проработал у него не так много. Дмитрий Иванович пожалел Рому и назвал бывший адрес своего работника. А уже там люди, которые приобрели у Никулина недвижимость, сказали, что бывший владелец переехал в Москву. Тогда Рома вернулся к Дмитрию Ивановичу и попросил научить его разбираться в ремонте автомобилей. Парень решил, что, как только ему исполнится восемнадцать, он приедет к Никулину и скажет: «Привет, папа. Я твой сын. Посмотри, как мы похожи. Я тоже люблю возиться в машинах». За несколько лет он действительно научился филигранно разбираться в них, благо, Дмитрий Иванович пошел навстречу парнишке и исполнил его просьбу. Зачем ему это было надо? Ответ прост: у него не было своих детей, а Роман пришелся мужчине по душе своей целеустремленностью.

Стоит отметить, что парень основательно подготовился к переезду. К этому времени знал, где живет Никулин, и что тот открыл собственное дело. Договорился с приятелем, который получил от работы общежитие, временно пожить у него. Деньги, заработанные у Дмитрия Ивановича, вознамерился до поры до времени не тратить и оставить на черный день. Единственное, купил старенькие «жигули», чтобы было на чем колесить по столице. Роман решил любым способом устроиться на работу к Виктору Петровичу, показать, что из себя представляет, лишь тогда признаться, что он его сын.

За несколько дней до совершеннолетия парень попрощался с бабушкой и, взяв с собой лишь самые необходимые вещи, поехал навстречу своей судьбе. Кстати, водительских прав у него тогда еще не было. Он окончил автошколу, сдал экзамены, а заветные корочки получил, обосновавшись в Москве. Повезло, что его не остановил ни один сотрудник ГИБДД, и Роман решил, что все делает правильно.

Парень сумел произвести впечатление на Виктора Петровича, который сначала скептически отнесся к нему. Но, увидев того в деле, вынужден был признать, что Роман действительно заслуживает работать автомехаником. К тому же Никулин долго не мог найти еще одного сотрудника на эту должность. Сказывался и ненормированный график, и меньшая, по сравнению с конкурентами, зарплата, еще и то, что добираться до СТО не так удобно, особенно если нет своего транспортного средства. Естественно, Виктор Петрович с радостью взял Романа на работу.

Первое время парень присматривался к Никулину, пытаясь понять, что он за человек, и ждал подходящего момента для разговора. От коллектива он узнал, что СТО практически терпит убытки, а виноваты во всем конкуренты, которые обосновались на въезде в столицу. Именно они забрали себе перспективных клиентов из Барбатух и перекрывают кислород Виктору Петровичу.

— Ага, рот зажимаем тряпкой с хлороформом, — фыркнул Ваня.

— И караулим на повороте, — хохотнув, добавил Макс.

— Я никогда не говорил, что вы мне кислород перекрываете, — буркнул Никулин. — Да, сетовал, что есть конкуренты, и если бы вас не было, то дела бы шли лучше, но никогда не обвинял в том, чего нет.

— А вот Роман подумал иначе, — вздохнул Смирнов. — Он решил, что Максим и Иван вам угрожают, делают все, чтобы СТО прекратила существование. Подговаривают клиентов, клевещут и всячески стараются очернить. Поэтому и отважился на крайние меры. Он задумал избавиться от проблемы, надеялся, что ты придешь в восторг, тогда-то уж точно обрадуешься сыну, который за тебя в огонь и воду, даже на преступление готов.

— Даже если бы он действительно был моим сыном, то такому положению дел я не обрадовался бы. Я против таких поступков, иначе бы сам за это время что-нибудь предпринял, но, как видите, пытаюсь выплыть самостоятельно.

— Но как он все это проворачивал? — недоумевал Ваня. — У меня в голове не укладывается, как можно незаметно навести такой шухер на СТО, где всегда есть кто-то из ребят.

— А то, как он чуть от вас не избавился, в голове укладывается? — буркнула я.

— Тут все понятно, — отмахнулся Иван. — Проследил за нами, выждал, когда отлучимся в уборную или на перекур, и подсыпал какую-то фигню в чашки. А вот как он действовал на станции, для меня загадка.

— Роман — парень смышленый, — фыркнул Миша. — Решил воспользоваться услугами конкурентов. Он как автомеханик свою машину, даже такую старую, держит в идеальном состоянии, но ради того, чтобы подобраться к вам, раз за разом что-то химичил и пригонял ее на ремонт.

— И что? — никак не мог понять Ваня. — Пригнал, забрал и все. Как он умудрился дел натворить на глазах у всех?

Смирнов полез в карман куртки и выудил диктофон.

— Хотите послушать, так сказать, из первых уст? — спросил он у нас.

— Да, — ответили все, кроме Никулина.

Он присутствовал при задержании и уже был в курсе всей истории. Роман, не ожидая за собой слежки, приехал прямиком на работу, после того как забрал машину из ремонта. Там его Михаил и накрыл.

Смирнов перемотал запись, нажал на кнопку, и мы услышали строгий голос майора:

— Как тебе это удавалось?

— Легко, — нагло хмыкнул Роман. — Они — дураки, и обвести их вокруг пальца ничего не стоило.

— Отвечай по существу, — рявкнул Смирнов.

— Пригонял автомобиль на ремонт, когда звонили и говорили, что можно забирать машину, предупреждал, что могу только поздно вечером. Договаривался всегда на время после полуночи.

Я сразу же вспомнила слова Лёни, который жаловался Федору, что устал идти на поводу у странного клиента.

— Хорошо. Ты приезжал за машиной и как действовал дальше? — услышали мы стальной голос Михаила.

Рома обреченно вздохнул и принялся каяться:

— Все получилось неожиданно. Я только размышлял над тем, что могу сделать, а все получилось само собой. Первый раз я действительно не мог забрать машину в положенное время, попросил дождаться меня после работы. Глеб и Леша заболели, и мы работали вдвоем с Колей. У меня было шесть рабочих дней подряд, и я только осматривался на станции конкурентов. Когда приехал за автомобилем, решил проверить его исправность, все ли сделали как надо. Пока я проверял машину, у Леонида зазвонил мобильный. Судя по воплям из трубки, жена не могла понять, где в такое позднее время шатается ее благоверный. Мужчина не хотел, чтобы я слышал их перебранку, и вышел на улицу. Меня осенило: вот он, подходящий момент. Я знал, что на СТО есть камеры, это в порядке вещей, поэтому первым делом нашел слепую зону и вывел из строя проводку. Это оказалось не так сложно. Леонид все еще не вернулся, и у меня хватило времени, чтобы закинуть в багажник несколько дорогих инструментов и всякую мелочевку: баллончики с краской, грунтовку, фугу. Крики Леонида были слышны даже в цеху, и тогда на свой страх и риск решил слить топливо с двух машин. Я не собирался воровать, просто хотел навести шума, чтобы механики начали коситься друг на друга. Это подрывает отношения в коллективе и приводит к разладу. Потом я подошел к Лёне, сказал, что все в порядке. Тот отмахнулся и продолжил выяснять отношения с супругой, а я спокойно уехал. Всю ночь и весь следующий день мне не давала покоя мысль, что мог себя выдать. Учитывая, что мне никто так и не позвонил с обвинениями, я понял, что все прошло удачно.

Второй раз на подобную диверсию я решился спустя неделю. Естественно, осознавал, что может так не повезти, но и в этот раз все прошло как по маслу. Леониду позвонили, только на сей раз это была явно не супруга, а кто-то из приятелей, и я вновь все сделал, как и в прошлый раз. Я не знал, исправны ли камеры, вновь устроил замыкание и принялся действовать по старой схеме.

На третий раз я увидел дежуривших на входе охранников. Их было двое, они зорко наблюдали за нами с Леонидом. Конечно, под их зорким взглядом я не смог ничего сделать, но план родился сам собой. Улучив момент, добавил в чайник с водой снотворное. Оно всегда при мне, потому что в общежитии такой шум, что я порой не могу уснуть до утра. Выждав время, я вернулся на станцию и провернул задуманное. А потом понял, что это не приносит результатов. Мои действия не настолько масштабны, чтобы я мог избавить папу от конкурентов, и тогда решился на большее: мне надо избавиться от владельцев СТО, чтобы станция отца была единственной в округе и начала набирать обороты.

— Ты был готов убить двух человек только ради того, чтобы бизнес твоего отца пошел в гору? — опешил майор.

— Они первые начали, — взвизгнул Рома.

— Что начали? — не понял Смирнов.

— Ребята говорили, что Орлов и Князев перекрывают кислород папе, делают все возможное, чтобы его дело прогорело, — еще больше разошелся парень.

— Что конкретно они предпринимали?

— Они забрали себе выгодных клиентов из деревни Барбатухи. Вы и представить не можете, сколько там техники, и она постоянно ломается. Логично, если бы они обращались к нам, к конкурентам добираться дольше. Но владельцы той СТО очернили нас, и мы лишились таких выгодных клиентов, — стукнул по столу Роман.

— Это все лишь ваши домыслы, — фыркнул майор.

— Нет, — рявкнул парень. — Спросите у любого из ребят, и они подтвердят мои слова.

— Разберемся, — отрезал Смирнов. — Теперь рассказывай, как решил устранить Орлова и Князева.

— Приятель, у которого я живу, имеет проблемы с сердцем. Я случайно увидел, как он принимает препараты, и спросил, что это за лекарство. Кирилл замялся, но рассказал и попросил никому об этом не говорить. Не знаю почему, но он стесняется того, что нездоров. Так я узнал о керматизиме, который нужно принимать строго по дозировке, переборщив с которой можно легко встретиться с предками.

Когда Кирилла не было дома, я вытащил из ящика одну упаковку. Ему выписывают препарат сразу на три месяца, я рассудил, что он не заметит отсутствие одной пачки. Оставалось придумать, как заставить Орлова и Князева принять опасное лекарство. Я взял больничный и принялся следить за ними. Мне хватило нескольких дней, чтобы выяснить, что они всегда едут обедать в какой-нибудь ресторан или кафе. Это самое подходящее место, чтобы привести свой план в действие. Оставалось дождаться момента, когда они выберут менее людное заведение, и я занялся подготовкой. Заказал в интернет-магазине парик, бороду и усы. После примерки стало ясно, что в гриме меня не узнает даже родная бабушка. Моему счастью не было предела. Я каждое утро наряжался и следил за Орловым и Князевым.

— Зачем? — недоуменно уточнил Михаил.

— Выжидал подходящий момент. Мне нужно было, чтобы они поехали обедать в немноголюдное место.

— Но ведь в многолюдном месте легче все провернуть.

— Это как посмотреть. Если много посетителей, то больше шансов быть замеченным, — пояснил свою логику Роман.

— Понятно, — крякнул Смирнов и велел: — Продолжай.

— Подходящий момент выдался через несколько дней. Они остановились пообедать в ресторане, где было мало народа, и я решил действовать. Дождался, когда они сядут, и тут мне опять повезло: столик рядом был свободен. Я устроился за спиной одного из них, сделал заказ и принялся ждать, когда они решат отойти. Во время обеда они обсуждали рабочие моменты, спорили, с кем из поставщиков продолжать работать, а я с каждой минутой злился все больше. Пока они выбирают, мой отец еле держится на плаву. Это подстегнуло меня на преступление.

Пообедав, Орлов и Князев вышли на улицу. На столе остался нетронутый кофе, и я, сделав вид, что что-то потерял, принялся ползать по полу в поисках. Сначала проверял возле своего столика, чтобы любопытствующие посетители удовлетворились зрелищем, и только потом пополз к их столику. Осторожно осмотрелся и, улучив момент, подсыпал в кофе керматизим. Решив, что моя миссия выполнена, я расплатился по счету и ушел. На улице сел в машину и принялся ждать. Спустя некоторое время у ресторана припарковалась скорая помощь. Я ждал, что вот-вот вынесут носилки с двумя черными мешками, но этим негодяям повезло: им сумели помочь и забрали в больницу. Я не смог выполнить задуманное. Это было невозможно! Ведь увеличил дозировку в семь раз! — отчаянно воскликнул парень. — Заранее растер таблетки в пыль, чтобы они моментально растворились. Почему они выжили? Даже если бы дозировки оказалось недостаточно, стоило только попробовать завести им сердце с помощью дефибриллятора, тогда бы им уже ничего не помогло.

— Значит, врачи знают свое дело и выполняют его на совесть, — резко перебил его майор.

— Нет, — заорал Роман. — Просто этим уродам повезло. Я хотел довести дело до конца. Даже пришел в больницу, но меня не пустили в реанимацию. Сказали, что я не родственник, да и в целом туда нельзя. Тогда решил дождаться, когда их выпишут, и повторить задуманное. Они должны умереть, чтобы мой отец мог нормально работать, не боясь, что ему вновь помешают. Я добавил в кофе по ложке лекарства, но этих носорогов ничего не берет.

— Ложка яда для носорога, — хмыкнул Смирнов.

— Они хуже, они…

На записи раздался звук открывающейся и закрывающейся двери, и мы услышали голос Никулина.

— Я, пожалуй, присоединюсь к вам.

— Папа, — жалобно прошептал парень, — помоги мне.

— Хочу уточнить пару моментов. Во-первых, Орлов и Князев никогда не ставили мне палки в колеса. Они честно заработали свою репутацию, а в том, что я слепо решил, будто фермеры из Барбатух станут сотрудничать со мной, только моя вина, — вздохнул Виктор Петрович.

— Нет, они все подстроили, — отчаянно крикнул Роман.

— Увы, но нет. Парни действительно мастера своего дела, а мне стоило просчитать все риски, — печально пробормотал Никулин. — Они никогда не делали ничего, чтобы мне навредить.

— Папа!

— А во-вторых, я не твой отец.

Мы услышали звенящую тишину, после которой раздался оглушительный вопль:

— Нет! Это неправда! Почему ты отрекаешься от меня? Все, что я делал, только ради тебя!

— Если бы ты был моим сыном, я не стал бы отрекаться от тебя, а только бы разочаровался. Вот только у меня априори не может быть детей, — отрезал Никулин. — Если нужны доказательства, готов сдать анализы.

— Да, это потребуется, — спокойно произнес Смирнов.

— Нет! — услышали мы отчаянный возглас и звуки рыданий.

Майор прервал запись и посмотрел на нас.

— Что теперь будет? — тихо спросила я.

— Суд. Роману грозит немалый срок, если только…

— Что? — хором спросили мы.

— Я сомневаюсь в его адекватности, — признался Смирнов. — Придется провести экспертизу. Как только парень узнал, что Никулин не его отец, он начал в прямом смысле слова рвать на себе волосы, походил на истинного сумасшедшего.

— А если экспертиза подтвердит, что он невменяемый? — уточнил Иван.

— Тогда ему предстоит длительное лечение.

— Если он попытается отомстить? — испугалась я и посмотрела на Макса.

— Давайте не будем забегать вперед, — попросил майор. — Лучше налейте мне еще кофе. Целый день ничего не ел, — пожаловался он.

Мне стало жалко Мишу. Он так отчаянно борется за справедливость, что порой может не есть несколько суток. Неудивительно, что в свои годы выглядит как выпускник вуза. Мне пришла в голову идея, и я, вскочив, выпалила:

— Сейчас вернусь.

Я выбежала в цех и направилась к Стасу. У парня замечательная бабушка, которая потрясающе готовит и постоянно выдает ему с собой контейнеры с едой, содержимым которых можно накормить взвод солдат.

— Стасик, — закричала я, подбегая к приятелю.

Тот испуганно шарахнулся в сторону.

— Что случилось?

— У тебя есть что-нибудь покушать? — жалобно спросила я.

— Тьфу ты, — мотнул головой парень. — Зачем так пугать?

— У нас там просто очень голодный мужчина в кабинете сидит, — рассмеялась я. — Его необходимо накормить.

— Это мы запросто. Ты же знаешь мою бабушку, — фыркнул парень.

— Поэтому и прибежала к тебе, — улыбнулась я. — Что она тебе сегодня вкусненького дала с собой?

— Штук двадцать пирожков с мясом, литровую банку с оливье и контейнер с мясом по-французски, — отчитался парень, ведя меня в комнату отдыха.

— Пирожки — это замечательно, — вспомнила я кулинарные шедевры его родственницы.

— Можешь все забирать, я только рад буду. Замучился каждый вечер объяснять, почему приношу практически все обратно домой, — вздохнул Стас.

— Кормил бы коллег по цеху, — фыркнула я.

— Я так раньше и делал, пока все не начали на меня коситься, — вздохнул парень.

— Не переживай, — хлопнула я его по плечу. — Больше не будут. Наш знакомый майор во всем разобрался.

— Правда? — воскликнул Стас.

— Да, только пока что об этом никому, — приложила я палец к губам.

— Понял. Вот, держи, — протянул он мне пакет с провизией.

— Спасибо большое, — поблагодарила я его и бросилась в кабинет Макса.

— Тебе тоже, — услышала благодарный выдох за спиной.

Бедный Стасик. Он тоже пострадал от проделок Романа. Представляю, насколько тяжело работать в коллективе, когда на тебя косо смотрят. Хорошо, что все позади.

— Я нашла еду, — воскликнула я, врываясь в кабинет.

Мужчины прервали разговор, судя по их довольным лицам, вполне приятный. Майор сразу же выхватил у меня пакет с едой. Никулин, Макс и Ваня обменялись рукопожатиями и тоже с интересом уставились на мою добычу. Раздался дружный довольный выдох, и ароматный запах выпечки поплыл по кабинету. Майор, недолго думая, вцепился зубами в пирожок и застонал.

— Превосходно.

Остальные мужчины не стали ждать приглашения и последовали его примеру. Десять минут в кабинете был слышен только звук работающих челюстей, а я сидела и удивлялась этому зрелищу. Расставались мы довольные друг другом.

— О чем вы договорились с Виктором Петровичем? — спросила я, когда мы с Максом сели в машину.

— С чего ты взяла, что мы о чем-то договорились? — фыркнул он.

— Вы обменялись рукопожатиями и были довольные как слоны.

— Скорее, как носороги, — хохотнул Макс, вспоминая сравнение Романа.

— Ложка яда для носорога, — пробормотала я себе под нос.

— Не бери в голову. Все позади. А с Виктором у нас состоялся короткий, но продуктивный разговор. К нам с Ваней накануне всех этих событий обратился директор одного фермерства. Нас ему расхвалили ребята из Барбатух, и он тоже хотел обслуживать свою технику на нашей станции. Мы с Ваней долго думали на этот счет и сомневались, сможем ли потянуть еще одних таких клиентов на данный момент, — признался Макс.

— Почему?

— У нас банально не хватит места для такого количества техники. Мы решили заняться расширением. Хотим достроить еще один бокс, но на это нужно время. Вот и решили, почему бы не отдать такого клиента Никулину. У нас еще все впереди, а ему нужен старт, чтобы его СТО набрала обороты.

— Благородно, — удивленно выдала я.

— Витя так же сказал, но невероятно обрадовался, — улыбнулся Макс.

— Вы действительно отдадите ему клиента?

— Да, если клиент сам не будет против, но мы постараемся его убедить, — кивнул Макс.

— Здорово, — обрадовалась я за Никулина. — Виктор Петрович — неплохой человек.

— Согласен, — был со мной солидарен приятель.

— А куда мы едем? — удивленно спросила я, поняв, что направляемся мы не домой.

— Есть еще одна проблема, которая не дает мне покоя, — признался Максим.

— Какая? — удивилась я.

— Мама. Не могу понять, почему она недоступна и не появляется дома, — признался Макс.

Честно говоря, мне тоже не давало это покоя, но, зная характер Феодулии Марковны, я решила, что это очередной ее протест против меня, и успокоилась.

Я еще ни разу не была у Макса в гостях, так уж сложилось, и мне было любопытно посмотреть на его жилье. Дом был новый, первый этаж радовал чистотой и порядком, в углах стояли кадки с фикусами.

— Странно, — пробормотал Максим.

— Что?

— Консьержки нет на месте, — пояснил он.

— Может, человек в туалет отлучился, — пожала я плечами.

— Может, — вздохнул приятель и вызвал лифт.

Мы приехали на седьмой этаж и остановились у массивной двери. Пока Макс возился с ключами и шипел на злополучный замок, который не хотел открываться, я подпирала стену и рассматривала убранство лестничной клетки. Оно меня нисколько не удивило, точно такую же картину уже лицезрела на первом этаже. Плитка на полу блестела от чистоты, окна и подоконники были вымыты, а фикусы, которые ютились у стен, явно ухожены и совсем недавно политы: земля была еще влажная. Не знаю, кто за всем этим присматривает, но, надо отдать должное, делает это на совесть. Интересно, жильцы подъезда сами озаботились собственным уютом или наняли для этого человека?

Максим наконец справился с замком и распахнул двери, пропуская меня вперед.

Я сделала несколько шагов и, оказавшись в большой прихожей, посторонилась, пропуская владельца квартиры в его обитель. Макс щелкнул выключателем, и помещение залил приятный дневной свет софитов.

— Что за… — недоуменно нахмурился приятель. Разуваться ни он, ни я не стали. Да и был ли в этом смысл? В квартире ремонт, и полы, усыпанные строительной пылью, это лишь подтверждали.

— Что-то не так? — обеспокоенно спросила я, следуя за Максом, который осматривал квартиру. Не знаю, что он хотел здесь увидеть, но я не замечала ничего странного.

Квартира у Макса, конечно, большая и с хорошей планировкой. Я насчитала пять комнат, без учета кухни, подсобных помещений и санузлов. Но больше всего мне понравилось, что она светлая и, несмотря на ремонт и отсутствие мебели, все равно оставалась уютной. Единственное, что немного удивило, за время ремонта здесь практически ничего не было сделано, а ведь прошло уже больше месяца. Пол до сих пор местами вздут после потопа, а на стенах виднеются грязные подтеки.

— Ничего не понимаю, — отрешенно закусил губу приятель.

— Может, объяснишь?

— Рабочие, которых я нанимал, успели привести в порядок только одно помещение, — обвел он рукой просторную комнату, в которую мы только что зашли.

— Неудивительно, — пожала я плечами. — Ремонт — дело небыстрое.

— Да, но где вся мебель из тех помещений, которые не пострадали? — хмуро спросил он.

— В смысле? — насторожилась я.

— От потопа пострадали комнаты мамы и бабушки. Кухня и санузлы практически не были затронуты. Но сейчас здесь нет даже унитаза. Куда все делось? — недоуменно посмотрел Макс на меня.

— Может, Феодулия Марковна решила поменять все? — предположила я. — Она четко дала понять, что лично будет заниматься ремонтом, раз у тебя нет времени.

Приятель достал мобильный, и я поняла, что он звонит рабочим, которые занимались ремонтом. Закончив разговор, он повернулся ко мне.

— Бригадир сказал, что мама всех уволила, но, когда они уходили, вся не пострадавшая мебель и техника оставались на своих местах.

— Позвони Феодулии Марковне, может, она уже доступна.

Макс достал телефон, но буквально через минуту отрицательно покачал головой и принялся набирать другой номер.

— Кому ты звонишь? — полюбопытствовала я.

— Алло, бабушка, — прокричал приятель в трубку, — тебе мама звонила?

На том конце что-то ответили, и я увидела, как лицо Макса вытянулось от удивления. Он закончил разговор и прикусил губу.

— Бабушка сказала, что при последнем разговоре мама была решительно настроена завершить ремонт сама, потребовала ей не мешать. А еще обмолвилась, что нашла интересного мужчину, который ни с кем не сравнится, он обещал ей помочь с ремонтом.

Я мысленно хмыкнула. Кажется, Перпетуя Арнольдовна об этом уже упоминала. Неужели Феодулии Марковне мог кто-то действительно понравиться? Или она специально это сказала, чтобы ее не донимали звонками.

— Ничего не понимаю, — Макс потер лицо руками.

— Утро вечера мудренее, — выдала я народную мудрость, но, заметив недоуменный взгляд приятеля, пояснила: — Рано или поздно дозвонишься до мамы и все выяснишь.

— Наверное, ты права, — отозвался Максим и махнул рукой. — Пошли отсюда. Если мама хочет сделать грандиозный ремонт, не буду ей мешать. Только если ты не собираешься нас выселить в ближайшее время.

— Не собираюсь, — улыбнулась я, радуясь, что к приятелю вернулось хорошее настроение.

— Тогда домой?

— Домой.