Ровно в десять утра с книгой в руках я стояла у дверей нужной квартиры. На звонок отозвалась растрепанная хозяйка и сонно удивилась:

— Вы к кому?

Я на секунду замешкалась. Может, я ошиблась адресом?

— Мне нужна подруга Марчук Светланы, — ответила я неуверенно.

Женщина закатила глаза и стукнула себя ладонью по лбу:

— Совершенно забыла, что вы должны прийти. Проходите, пожалуйста, — посторонилась она. — Меня зовут Алина.

— Меня Саша, — кивнула я в ответ.

— Проходите на кухню.

Я оказалась в помещении, которое напоминало клетку для канарейки. Интересно, здесь хотя бы пять квадратных метров будет? О чем думали планировщики, когда создавали план квартир?

На кухне помещались лишь холодильник, плита, раковина и небольшой обеденный стол с двумя табуретками. На одной из них расположился огромный пушистый перс бежевого окраса. Несмотря на небольшое пространство, Алина сделала все возможное, чтобы здесь стало уютно. Сиреневые занавески обрамляли чисто вымытое окно, на подоконнике пристроились цветы в горшочках в тон занавесок. Стол был покрыт кружевной скатертью. На нем стояла хрустальная вазочка с печеньем. Я покосилась на спящего кота: вот ведь выдержка. Маус наверняка бы уже проглотил содержимое вазочки, не оставив хозяевам ни крошки.

— Подождите немного, я приведу себя в порядок, — смущенно попросила Алина.

— Конечно, — я сграбастала перса и запустила пальцы в его мягкую шерстку.

Хозяйка появилась спустя минут двадцать.

— Извините. Вчера выдался тяжелый день. Домой вернулась после полуночи и напрочь забыла о вашей просьбе.

— Бывает, — понимающе кивнула я.

— Чай или кофе? — радушно предложила Алина.

— Кофе.

— И я кофейку выпью, чтобы проснуться, — улыбнулась она.

К напитку женщина поставила на стол вазочку с шоколадными конфетами. Кот встрепенулся.

— К печенью он равнодушен, — кивнула Алина в его сторону, — а вот шоколадные конфеты может килограммами есть. Мне однажды подруга привезла из-за границы огромную коробку, и, пока мы красили ей волосы, Боня съел все шоколадки. Я иногда его угощаю, но вчера спешила на работу и забыла убрать лакомство, а Боня оставил мне только обертки. Поэтому, мой дорогой, тебе сегодня ничего не светит, — улыбнулась женщина и строго стрельнула глазами в сторону перса.

Кот отчетливо фыркнул и, спрыгнув с моих рук, удалился из кухни.

— Вы это видели? — рассмеялась хозяйка Бони.

— Животные все понимают, — улыбнулась я.

— Верно, — кивнула она.

Я положила перед ней упакованную в бумагу книгу.

— Вот. Передайте, пожалуйста, Светлане. Мне скоро уезжать, а я никак не могу с ней связаться, — огорченно пробормотала я.

— Да, это в духе Светки, — махнула она рукой. — Может месяц не выходить на связь, а потом как ни в чем не бывало позвонить с какой-нибудь просьбой.

— Почему же вы дружите с ней? — удивилась я.

— Сама не знаю, — пожала плечами Алина. — Мы познакомились в вузе. Учились в одной группе. Я тогда была очень замкнутая заучка. Знаете, как мы подружились?

Я отрицательно помотала головой.

— Рассказать? — улыбнулась женщина.

— Конечно, — улыбнулась я ей в ответ.

Однажды на первом курсе после сдачи экзамена девушка возвращалась домой. Стоило ей свернуть за угол института, как на нее налетели четыре разгневанные девицы из ее группы.

— Зазналась? — оскалилась одна из них, толкая девушку в плечо. — Сложно было помочь нам на экзамене?

Не ожидавшая нападения, Алина плюхнулась на пятую точку и оторопело уставилась на обидчицу. Девицы лишь заржали. Одна из них схватила Алину за волосы и начала поднимать на ноги. У девушки от боли на глаза навернулись слезы, и она разрыдалась. В этот момент в лицо обидчицы, все еще державшей волосы Алины, прилетела сумка. Когда кожаная вещица плашмя упала на землю, Алина сквозь слезы увидела, что у девицы разбит нос, и кровь тонкой струйкой стекает по губам и подбородку.

— Нечестно вчетвером на одну, — воззрилась на девушек Светлана, уперев руки в бока.

Она медленно подошла к ним, подняла сумку и, размахнувшись, рявкнула:

— Ну? Кто следующий?

Девицы подхватили рыдающую подругу, у которой уже вся белая блузка была в кровавых разводах, и кинулись наутек.

Светлана подошла к Алине и, помогая подняться, спросила:

— Ты как?

Ошарашенная девушка пискнула:

— Нормально.

— Обращайся, — подмигнула ей Света и направилась в сторону метро…

— Так началась наша дружба, — усмехнулась Алина. — Я иногда думаю, что Светлана дружит со мной больше из корысти, чем по велению сердца.

— А в чем заключается корысть? — с любопытством спросила я.

— В институте я помогала ей с учебой. Света не очень хотела корпеть над учебниками и часто пользовалась мной как шпаргалкой, — вздохнула женщина.

— А сейчас? — поинтересовалась я, хрустя печеньем.

— Сейчас? — задумалась Алина. — Когда мы окончили институт, я помогла Алине получить работу в частной компании, а потом мы в основном созванивались, когда ей что-нибудь было нужно. Когда же я звонила просто поболтать, у нее никогда не было времени.

— Может, оно действительно так и было, — пожала я плечами. — Все-таки у нее имелся так называемый гражданский муж.

— Кто? — округлила глаза собеседница.

— Дима, — уточнила я, пристально наблюдая за реакцией собеседницы.

— Ах, этот, — махнула она рукой и рассмеялась. — Какой он ей муж?

— Ну, любовник, если вам это слово больше нравится, — скривилась я.

— Да я не об этом, — улыбнулась Алина. — Вы ведь сами прекрасно знаете, что Дима из тюрем не вылезал.

— Как? — ахнула я.

— Вы совсем ничего не знаете о ее жизни? — нахмурилась Алина.

— Мы виделись всего ничего. Я редко приезжаю в Москву, — слукавила я.

— Может, оно и хорошо. Тяжело видеть, как близкий человек мучается, а Света любит его без памяти, — сочувственно вздохнула женщина.

— Можете рассказать подробнее? Все-таки она мне не чужой человек, — тихо попросила я.

— Если честно, до недавнего времени я и сама, как оказалось, мало что знала о своей подруге, — пробормотала она.

Алина повертела в руках пустую кружку и вздохнула.

— Что уж там, слушайте. Только это не очень радостная история. Я сама долго ничего не знала об их отношениях, пока Света не напилась от безысходности и не рассказала мне все, заливаясь слезами. После того раза она больше никогда не заводила со мной о нем разговор, а я не лезла к ней в душу.

Я понятливо закивала и с готовностью навострила уши.

…Алина уже собиралась ложиться спать, когда ей позвонила рыдающая Светлана. Женщина не смогла понять ни слова из сбивчивого рассказа плачущей подруги. Поэтому, недолго думая, вызвала такси и принялась поспешно стягивать с себя пижаму.

Дверь ей открыло существо, никак не похожее на ее подругу. Лицо Светы, всегда тщательно ухоженное, было покрыто разводами дорогой туши и помады. Сама женщина, отчаянно рыдая, глотала вино прямо из горла бутылки. Алина никогда не видела подругу в таком состоянии. Что бы ни случилось, женщина всегда держала лицо, и, казалось, ее нельзя было ничем пронять. Сегодня же Светлана, еле стоя на ногах, пропустила подругу в квартиру и, закрыв лицо руками, в очередной раз разрыдалась. Алина, обеспокоенная состоянием Светланы, кинулась на кухню заваривать крепкий кофе. Усадив подругу за стол, она впихнула ей в руки кружку.

— Засунь ее себе знаешь куда? — рявкнула Света и кинулась к холодильнику.

Оттуда появилась еще одна бутылка красного вина. Дрожащей рукой женщина откупорила бутылку и плеснула в чистую кружку.

— Держи.

— Я не хочу, — Алина запротестовала, потому что редко прикасалась к спиртному.

— Держи, я сказала! — гаркнула подруга приказным тоном.

Алина от неожиданности замерла. Света никогда с ней так не разговаривала, и женщина попросту опешила от такого наезда, не зная, как реагировать.

Светлана посмотрела на подругу и, скривившись в презрительной усмешке, холодно выдала:

— Тогда вали отсюда!

Алина посмотрела в лицо обезумевшей подруги и, взяв кружку, сделала небольшой глоток.

— До дна пей, — приказала Света.

Усилием воли женщина проглотила чуть кисловатую жидкость. Света сразу же плеснула ей новую порцию, а сама вновь отпила с горла бутылки.

— За что пьем? — поинтересовалась Алина.

— За кобелей, — шмыгнула носом женщина.

Алина, помявшись, спросила:

— Что случилось?

— С одним уродом разошлись, — промямлила Света.

— У тебя разве был мужчина? — искренне удивилась Алина.

— Да, — мрачно ответила ей подруга.

— Давно? — никак не могла уняться Алина от того, что Света скрыла от нее такое.

Видимо, алкоголь сильно повлиял на мировосприятие Светланы, потому что она неожиданно начала вываливать подруге все, что было у нее на душе.

В шестнадцать лет Светлана влюбилась в парня. Он казался ей самым замечательным и прекрасным. Девушку не смущало, что ее кавалер старше и что хотел от нее не прогулок под луной, а гораздо большего. Не видя в этом ничего дурного, Света была готова выполнять любые желания своего избранника.

Какие обычно парни привлекают молоденьких девушек? Либо невероятно романтичные, либо отпетые хулиганы, которые решают любые вопросы с помощью грубой силы.

Дмитрий относился ко второму типу. Светлане такие нравились. Однажды девушка увидела, как Дима дрался. Он с легкостью устоял в драке против компании парней, и она влюбилась. Когда Дима, наконец, обратил на нее внимание, Света готова была ради него на все.

Девушка сама не заметила, как спустя совсем немного времени они стали жить вместе. Мать девушки настояла, чтобы пара жила с ней, Светлане было без разницы, лишь бы рядом был предмет ее воздыхания, Дмитрия такое положение дел тоже полностью устраивало. Женщина души не чаяла в дочери и старалась ради ее благополучия.

Из-за любви Светлана не замечала ничего вокруг. Если бы Дима сказал своей благоверной спрыгнуть с крыши многоэтажки, она, не раздумывая, кинулась бы это исполнять. Поэтому, когда позвонили из полиции и сказали, что Дмитрий задержан, Света чуть не умерла на месте. Она ни на секунду не поверила, что Дима виновен.

Но парня осудили на два года. Прорыдав неделю, Света принялась носить ему передачи и чуть не завалила вступительные экзамены. С горем пополам она все же сдала тестирование и поступила в вуз на экономическую специальность. Помогла мать, подняв старые связи мужа.

Учеба Светлану мало волновала, все ее мысли были заняты письмами на зону. Дмитрий писал ей каждый день, и Света по сто раз перечитывала полученные листочки бумаги, в которых парень уверял ее в своей невиновности, клялся в любви и просил прислать продукты и как можно больше сигарет.

Светлана дождалась Диму из тюрьмы, и пара вновь стала жить вместе. Девушка давно стала считать его своим мужем. Дмитрий, как он утверждал, устроился на работу, и Света не могла нарадоваться своему счастью. Он стал хорошо зарабатывать. Не забывал радовать цветами и мелочами любимую девушку и ее маму. Но счастье вновь закончилось быстро. Дмитрия опять задержали, и он получил еще больший срок, чем в первый раз.

Здесь бы наивной девушке одуматься. Он никогда не распространялся насчет того, где работает, а влюбленной девушке не приходило в голову устраивать любимому мужчине допрос. Она была счастлива только от одного его присутствия. Несмотря на все доказательства, Света свято верила в его невиновность. Подставили, оболгали, ошиблись. Девушка верила Диме. Она вновь принялась носить передачи и коротать вечера со стопкой романтичных писем.

Со временем Светлана осознала, что ее благоверный не такой белый и пушистый, каким хотел казаться, но ничего не могла с собой поделать. Она любила только его и не желала видеть рядом никого другого.

Когда Диму отпустили на волю, он поклялся, что больше не вернется к прошлой жизни. Света поверила ему, но еще полгода вздрагивала от любого телефонного звонка, если любимого не было дома. И ее опасения оказались не напрасны. Дмитрий опять попал под следствие и получил десять лет строгого режима.

Прорыдав неделю, Светлана решила вычеркнуть его из своей жизни. Она приказала матери выбрасывать все письма, которые придут от Дмитрия. Несколько месяцев девушка жила обычной жизнью. Она только устроилась на работу и окунулась в нее с головой, стараясь пресекать любые воспоминания о Диме.

Однажды в поисках блузки она заглянула в шкаф матери и обнаружила там стопку нераспечатанных писем от Димы. Рука потянулась к конвертам, и Света сама не заметила, как уже рыдала над листами исписанной бумаги. Она вспомнила все, что между ними было, и простила Дмитрию все ошибки.

Светлана написала ответное письмо, в котором просила прощения за то, что посмела отвернуться от любимого. Конечно, он ее простил, и Света вновь стала частой гостьей в тюрьме.

Десять лет тянулись неимоверно долго. Светлана задерживалась на работе, чтобы не оставаться наедине с собой и ждала возвращения «мужа». На мужчин, которые часто приглядывались к хорошенькой девушке, Света не обращала никакого внимания. Все попытки противоположного пола пригласить ее на свидание она пресекала на корню, все больше окунаясь в работу. Начальство отметило исполнительную и трудолюбивую работницу, и карьера Светы пошла вверх.

Когда Дмитрий вернулся из тюрьмы, Светлана уже стала управляющей маркетинговым отделом в крупной компании. Она помогла устроиться Диме охранником на автостоянку, которая принадлежала мужу одной из ее сотрудниц. Они вновь стали жить вместе, и постепенно жизнь стала налаживаться.

Светлана уже давно перестала быть наивной девушкой, а стала взрослой самодостаточной женщиной. Она всегда трезво оценивала ситуацию и принимала верные решения. И лишь со своими чувствами к Диме не могла ничего сделать.

Шли года. Чтобы не обжечься в очередной раз, она принялась контролировать каждый его шаг. Проверяла, действительно ли он работает на стоянке и чем занимается в свободное от работы время. Конечно, она не могла следить за ним каждую минуту: у них отличался рабочий график. Но по приходу домой устраивала благоверному допрос с пристрастием. Он стоически терпел все расспросы, не подавая вида, что ему что-то не нравится, но в один прекрасный день его терпение лопнуло, и он сказал:

— Я тебе не сын, чтобы меня контролировать.

— Ты мой муж, — взвилась Света.

Дмитрий разразился презрительным смехом.

— Покажи штамп в паспорте, — сузил он глаза.

— Но… — опешила женщина.

Светлана не ожидала такого разговора. Ее карьера шла вперед. Из простого сотрудника она доросла до управляющей должности. Руководитель компании досконально проверял подноготную своих сотрудников, и если бы всплыло, что муж Светы имеет срок, и не один, то она никогда не смогла бы получить эту должность. Поэтому женщина никогда и не заводила разговор о загсе. Света полагала, что Дмитрию тоже неважно, есть ли у него в паспорте штамп, ведь это никак не влияло на их отношения.

Сейчас же рассерженный мужчина смотрел на нее волком и ждал ответа.

— Ты ведь знаешь, что если мы поженимся, и мое начальство узнает о твоей судимости, то меня снимут с поста управляющей, — тихо произнесла Света.

— Значит, тебе работа важнее меня? — гадко ухмыльнулся Дима.

— Нет! — воскликнула женщина.

— Тогда увольняйся и давай распишемся, — посмотрел он на Свету в упор.

— И как мы будем жить? — возразила та. — Основной наш доход — это моя зарплата. На зарплату охранника мы не проживем.

— Вот как, — оскалился мужчина. — Все дело в деньгах.

— Да как ты не поймешь! — топнула Света ногой. — Неважно, женаты мы официально или нет. Я давно считаю тебя своим мужем. Я люблю тебя и без штампа в паспорте. Неужели ты этого не понимаешь?

— Нет, — зло отрезал Дмитрий.

Женщина опешила от такого ответа, но быстро взяла себя в руки.

— Если у нас не будет хватать денег, я боюсь, что ты можешь приняться за старое, — тихо озвучила она свои самые страшные опасения.

— Вот, значит, в чем дело. Ты не веришь, что я не виноват? Меня посадили ошибочно! — заорал Дима.

Когда-то Света свято в это верила. Вот только с возрастом розовые очки слетели с лица некогда наивной девушки, но, чтобы не потерять свою любовь, она никогда не заводила с Дмитрием разговоры на эту тему. Она уже давно поняла, что ее благоверный виноват во всех предъявленных обвинениях, но если бы она посмела сказать ему об этом в лицо, то скандала было бы не избежать, и неизвестно, чем бы все закончилось. Дмитрий был весьма вспыльчивым человеком, и Света порой опасалась его эмоций.

— К тому же я уже сколько лет на свободе? А ты предпочитаешь думать, что меня вновь посадят. Или ты этого хочешь? — начал он наступать на Свету.

Женщина в ужасе сделала шаг назад. На нее смотрели любимые глаза, в которых плескалась лютая ненависть. Тот, кого она любила всем сердцем, сейчас походил на разъяренного зверя. Тот, кого она трижды ждала с тюрьмы, тот, с кем она после всего пережитого спокойно прожила вместе столько лет, казалось, сейчас ударит ее. Света интуитивно сжалась в комок и закрыла глаза в ожидании удара.

— Боишься? — прошипел Дмитрий.

Светлана еще больше сжалась и коротко кивнула. Дима схватил ее за подбородок и приказал:

— Открой глаза.

Женщина нерешительно разомкнула веки и посмотрела на некогда любимого человека.

— Я ухожу от тебя, — коротко сказал он, отпуская ее.

Света расслабленно вздохнула и впервые в жизни почувствовала себя свободно. Ее часто тяготили чувства, но женщина была по своей натуре однолюбкой и сама бы не смогла решиться на разрыв. Попробовав единожды порвать с Димой, она поняла, что не сможет больше сделать подобное.

— Хорошо, — холодно кивнула она.

— Вот как, — глухо рассмеялся Дмитрий.

— А ты ждал, что я в ногах у тебя буду валяться? — осмелела Света.

Дмитрий зло ухмыльнулся.

— Ты еще об этом пожалеешь, — кинул он и развернулся к двери.

— Кто она? — тихо спросила Светлана.

— Ты о чем? — вновь повернулся к ней мужчина.

— Та, к которой ты уходишь, — истерично рассмеялась Света.

— Не говори ерунды, — зло бросил Дмитрий.

— Не считай меня дурой! — крикнула женщина. — Я тебя трижды ждала из тюрьмы. Дождалась. Мы спокойно жили столько лет, и ты вдруг заводишь разговор о свадьбе. Серьезно? В нашем возрасте? Тебе просто нужна причина, чтобы уйти. Вот только зачем? Чем она лучше меня? Или же это…

— Ты бредишь! — оборвал ее мужчина.

— Возможно. Но, когда я узнаю правду, я убью ее, — зло сощурила глаза Светлана.

Дмитрий медленно подошел к женщине и схватил ее за горло.

— Прежде чем что-то предпринять, вспомни, сколько раз я сидел, — прошипел он ей на ухо. — Поверь на слово, что там я много чего почерпнул. Думаю, ты сама понимаешь, что моими сокамерниками были далеко не интеллигенты.

Разжав руки, он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Света сползла на пол по стенке и разрыдалась. Почему-то с каждой минутой ей становилось все легче. Успокоившись, она поднялась с пола и принялась собирать в пакеты вещи Дмитрия. Когда последняя вещь заняла свое место, на душе стало легче. Несколько дней женщина ходила, спотыкаясь о пакеты, которые так и не удосужился забрать Дима…

И вот сегодня, придя с работы и не обнаружив его вещей, женщина поняла, что теперь действительно все кончено. Ее накрыла истерика. В каком-то бреду она достала бутылку вина, которая уже не один месяц стояла в холодильнике. Выпив ее содержимое, женщина сходила в магазин еще за несколькими. Выпив еще одну, она поняла, что ей жизненно необходимо поделиться с кем-нибудь происходящим. Светлане не свойственно такое поведение, но впервые в жизни ей требовалось выплеснуть все эмоции, чтобы не натворить глупостей. Близких людей у женщины практически не было. Мать умерла, Дмитрий ушел, осталась лишь Алина. Были еще коллеги, но ни с кем из них она не поддерживала близких отношений. Света вновь разрыдалась и набрала знакомый номер. Она не сомневалась, что подруга моментально примчится. Так и случилось.

— Почему ты уверена, что он ушел к другой женщине? — спросила Алина у Светы.

— А ты можешь назвать другую причину? — зло выплюнула слова женщина.

Алина неопределенно пожала плечами.

— Столько лет мы прожили вместе. До этого пережили три его ходки. Я всегда была рядом. И что я получила взамен?! — выкрикнула в отчаянии Светлана.

— Я бы так не смогла, — пробормотала Алина.

— Что не смогла? — не поняла Света.

— Три ходки — это ведь много.

— Ты когда-нибудь любила по-настоящему? — неожиданно спросила Светлана.

— Да, наверно, — нахмурилась женщина.

— Вот именно, что наверно, — скривилась Света и тихо добавила: — Но есть то, о чем я жалею.

— О чем? — заинтересованно спросила Алина.

— Я всегда хотела большую семью. С того дня, как впервые увидела Диму, я мечтала, что у нас будет свой дом и не меньше троих детей, — вздохнула женщина.

Алина от неожиданности поперхнулась вином и закашлялась. Ей всегда казалось, что она хорошо знает Свету. Холодная, неприступная, бескомпромиссная — так она могла описать подругу.

— Почему тогда у вас не было детей? — удивилась Алина. — Ты сама сказала, что Дмитрий уже много лет как на свободе. За это время можно было хотя бы одним обзавестись.

— Дима бесплоден. Когда он впервые попал в тюрьму, он чем-то переболел и не может иметь детей, — пояснила Светлана.

— Чем? — опешила Алина.

— Толком не ясно. Он много чего там подхватил, хорошо, что хоть СПИДом не заразили, — вздохнула женщина.

— И что ты будешь теперь делать? — поинтересовалась Алина, крутя бокал в руках.

— Учиться жить без него, — устало закрыла глаза Света.

— И ты не станешь искать разлучницу?

— Нет, хватит с меня мучений. Я всю жизнь потратила на любовь к человеку, который ее не заслуживает, лишив себя счастливого будущего. Если он считает, что ему будет лучше не со мной, то это его решение. Поверь, он еще об этом пожалеет, да вот только будет поздно. Назад дороги нет, — решительно сказала Света и, уронив голову на руки, уснула.

Алина посмотрела на подругу, и ей подумалось, что та что-то не договаривает. Кое-как дотащив ее до спальни, прибрала погром на кухне и легла спать на диване.

Утром Света сухо поблагодарила подругу за вечернюю поддержку и намекнула, что той пора уходить…

— Больше мы разговор об этом не заводили. Я позвонила Свете на следующий день, чтобы поинтересоваться ее самочувствием, но она сказала, что все хорошо и больше не стоит об этом говорить. Вот такая у Светы печальная судьба, — вздохнула женщина и посмотрела мне в глаза в ожидании реакции.

Я молча пожевала губами, не зная, как реагировать.

— Давно это было? — тихо спросила я у нее.

— Чуть больше полугода назад, — пожала она плечами в ответ.

— Света не говорила, предприняла она что-нибудь? — поинтересовалась я.

— Нет, — отрицательно покачала женщина головой.

— Жаль, — вздохнула я.

— Света не слишком открытый человек. Она могла и не рассказать мне, если что-то и сделала, — задумчиво протянула Алина.

— А за что Дмитрия посадили в третий раз? — полюбопытствовала я. — Десять лет — большой срок.

Алина задумалась и нахмурилась.

— По-моему, Света об этом не говорила, а с расспросами я к ней не лезла. Понимала, что ей и так тяжело, да и сама она больше этот разговор не поднимала, — пожала она плечами.

— Но они больше не сходились? — уточнила я.

— Нет, — уверенно замотала женщина головой. — Я бы поняла, если бы Дима к ней вернулся. По человеку сразу видно, когда в его жизни происходит что-то радостное, но с того дня Света ходит чернее тучи.

— А Света не говорила, где он теперь живет? — ненавязчиво спросила я.

— Нет, — покачала головой Алина. — Не думаю, что она и сама знает.

— Почему? — не поняла я.

— Света весьма решительный человек, если бы она что-то знала, то наверняка воспользовалась бы этой ситуацией, чтобы насолить бывшему. Он ее предал, а такое простить сложно, — выпалила Алина.

— Или же она действительно решила забыть обо всем, что с ним связано, — предположила я.

— Возможно, но это не было бы похоже на мою подругу. Хотя, — женщина задумалась, — может, вы и правы. Слишком долго она тянула на себе этот груз.

Так и не узнав ничего путного, я попрощалась с женщиной и побежала к метро, чтобы успеть на ближайшую электричку.

Странно, но Алина оказалась не в курсе, что у Светы есть сестра. Она считает, что после ухода Дмитрия у Светланы никого не осталось. Что-то Света темнила. Пока что я не узнала о ней ничего путного, кроме того, что она всю жизнь любила Дмитрия. Тогда почему же она так легко отказалась от него? Может, Света действительно устала от всего и решила начать все с чистого листа? Ничего не понимаю. Верно говорят: чужая душа — потемки. Что ж, остается надеяться, что завтра я смогу узнать куда больше.

За всеми этими размышлениями я и не заметила, как приехала в Александровку. Забежав в магазин за продуктами для ужина, я направилась домой. Уже на подходе к дому я приметила стоявшие вдоль обочины мотоциклы. Или байки? Огромные двухколесные монстры невольно привлекли мое внимание. Начищенные до блеска, они сверкали в лучах солнца, слепя глаза. Интересно, к кому из соседей пожаловали такие гости? Мы еще не успели ни с кем познакомиться, но такое соседство слегка пугает. Страшно представить, с какой скоростью носятся их владельцы, а у нас все-таки дети, которые любят бегать по улице.

Кинув последний взгляд на металлических чудищ, я подошла к входной двери и повернула ключ в проеме. Стоило мне переступить порог дома, как я утонула в шуме. С кухни доносился оглушительный мужской смех, и, судя по всему, мужчин было как минимум четверо.

Мой мозг сразу же сгенерировал картинку: несколько головорезов-грабителей взяло в заложники жителей дома, чтобы чем-нибудь поживиться. Холодея от обуявшего ужаса, я влетела на кухню и замерла у порога с раскрытым ртом. В помещении находилось семь мужчин брутальной наружности. Все как один с длинными волосами с проседью, широкими, словно лопата, бородами, одетые в кожаные штаны и такие же майки без рукава. Умиляло то, что все они были облачены поверх одежды в милые кухонные фартуки розового цвета и что-то готовили. Я невольно потерла глаза, чтобы удостовериться в увиденной картине.

— Что здесь происходит? — только и вымолвила я, заметив детей и Перпетую Арнольдовну.

Последняя была облачена в кожаные мини-шорты и такой же топ. Рядом с ней стояли довольные, перемазанные с ног до головы мукой дети. Но поражало не это. Тимофей был одет в такую же одежду, как стоящие рядом мужчины, а на Юльке красовались такой же топ и шорты, как у старушки. Отличались дети от взрослых только черными банданами на голове.

— Сашенька вернулась, — искренне обрадовалась мне Перпетуя Арнольдовна.

Я тяжелым взглядом обвела присутствующих и еще раз задала вопрос:

— Что здесь происходит?

— Кексики печем, — хихикнула Юлька.

— Будешь? — улыбнулся мне Тимка.

Я нервно икнула. Кексики? Они на солнце перегрелись? Нет, ну вы можете представить себе брутальных байкеров в розовых кружевных фартуках? Да еще и пекущих кексики? Где они только их взяли, эти фартуки? У нас точно таких не было.

Тем более в таком количестве.

Один из мужчин схватил блюдо с выпечкой и направился ко мне.

— Здравствуйте, — сказал он грудным голосом.

— Добрый день, — опешила я.

— Попробуйте. Они с любовью, — мужчина обворожительно улыбнулся.

— С чем? — мне показалось, что я ослышалась.

— С любовью, — спокойно повторил он.

— Надеюсь, внутри не коровье сердце, — буркнула я себе под нос и метнула взгляд в сторону Перпетуи Арнольдовны.

— Что вы, они с изюмом.

Я нерешительно взяла один кексик.

— Мама, попробуй, — заныл Тимка.

Я посмотрела на умоляющий взгляд сына и решительно откусила кекс. Выпечка оказалась бесподобной. Бисквитное воздушное тесто с апельсиновым привкусом и изюмом.

— Кто вас научил так вкусно готовить? — пораженно уставилась я на мужчин.

— Представляем вашему вниманию: мини-шеф кондитерского искусства Юлия, — громогласно объявил один из них и указал на Юльку.

— Ты? — округлила я глаза от удивления.

— Да, — подтвердила довольная девочка.

— Не замечала за тобой таких талантов, — пробормотала я.

— Меня Петька научила! — подмигнула Юлька.

— Кто? — недоуменно спросила я.

Что-то я не припомнила среди приятелей детей никого с именем Петр.

— Новый друг? — полюбопытствовала я. — Не помню, чтобы вы его к нам приводили.

— Саша, ты чего? — удивилась девочка. — Это же она, — ткнула Юлька пальцем в Перпетую Арнольдовну.

Старушка приветливо замахала мне рукой.

— Юля, некрасиво так называть взрослого человека, — решила я пожурить племянницу. — Взрослых надо уважать и обращаться к ним соответственно.

— Сашенька, не ругайся, — медовым голосом попросила Перпетуя Арнольдовна. — Я сама разрешила детям так ко мне обращаться, чтобы они языки не сломали о мое имя.

— Но… — начала было говорить я.

— Александра, — перебил мужчина, угостивший меня выпечкой, — попробуйте еще этот маффин.

Я махнула рукой на воспитательный процесс и взяла из его рук кекс в форме розочки. Такой формы у нас тоже не было. Очевидно, Перпетуя Арнольдовна где-то ее раздобыла или привезла из затопленной квартиры. Невероятно вкусная творожная начинка с кокосовой стружкой наполнила рот, и я забыла обо всем на свете.

— Вы тут надолго? — спросила я с набитым ртом.

— Сейчас допьем чай и пойдем играть в прятки во дворе, — оповестила Перпетуя Арнольдовна.

От такого заявления я подавилась кексом и закашлялась. Мужчина, очевидно, хотел постучать мне по спине, но я отпрянула в сторону, увидев его широкую, словно лопата, ладонь. Им совсем нечем заняться? Семь здоровых мужиков в возрасте будут носиться по двору в поисках места, где можно спрятать свою тушку? Я откашлялась и отогнала непрошеное видение.

— Сначала уберите все за собой, — строго сказала я. — Мне еще тут ужин готовить. За кексы спасибо, очень вкусно, — похвалила я.

Дети, Перпетуя Арнольдовна и мужчины засияли от моих слов, как начищенный тульский самовар, и засуетились, убирая учиненный погром.

Я направилась в свою комнату, чтобы переодеться. Когда вновь спустилась на кухню, она сверкала чистотой, и лишь веселый смех за окном напоминал о присутствии посторонних людей.

Краем глаза наблюдая за счастливыми детьми в окно, я машинально чистила овощи. Мне как-то неудобно было спрашивать, скоро ли уедут мужчины, поэтому, судя по всему, ужин мне придется готовить на всех. На такую компанию я, конечно, не рассчитывала, когда покупала продукты на ужин. Но моих запасов вполне хватит на кастрюлю тушеной картошки с курицей и миски овощного салата. Я машинально бросила взгляд в окно: судя по габаритам этих мужчин, здесь потребуется не кастрюля, а приличная выварка.

Через два часа все было готово. Да еще пока мясо с овощами тушилось, я успела приготовить чесночный багет: идеальное дополнение к салату.

Я шустро накрыла на стол на всю честную компанию и вышла на террасу.

— Идите ужинать! — крикнула я так, чтобы меня услышали все.

— И мы? — удивленно спросил один из мужчин.

— А вы что, лысые? — усмехнулась я.

Мужчина машинально провел рукой по голове.

— Нет, — недоуменно ответил он.

— Идите в дом, — вздохнула я. — И руки не забудьте помыть.

Когда мужчины и дети пробежали мимо меня, я схватила Перпетую Арнольдовну за руку и тихо спросила:

— Кто эти мужчины?

— Мои кавалеры, — лукаво стрельнула она глазками и посеменила следом за ними.

Я раскрыла рот от удивления. Не перестаю поражаться неуемной энергии этой бабульки.

Ужин прошел весело. Байкеры рассказывали смешные, на удивление совершенно не пошлые анекдоты, а все искренне смеялись.

К слову, я оказалась права: этих мужчин тяжело прокормить. На пару с Перпетуей Арнольдовной и детьми они умяли все содержимое семилитровой кастрюли, опустошили миску с салатом и попросили заварить чай. С этим чаем они умяли весь багет, закусили оставшимися кексами, опустошили вазочку с печеньем и плотоядно уставились на меня. Поразившись их аппетиту, я сделала три десятка бутербродов из всего, что нашла в холодильнике. Насытившись, они засобирались домой, а я настрочила Максу сообщение: «Купи, пожалуйста, по дороге домой немного продуктов на завтрак». Надеюсь, он сообразит, каких.

Проводив гостей, я сварила пачку пельменей и приготовила еще одну порцию салата. Довольные дети даже вызвались мне помочь и помыли всю посуду, чем несказанно меня удивили. Вполне довольная таким раскладом: посуда чистая, пельмени на плите, а салат в холодильнике — я отправилась в свою комнату отдыхать. Дети и Перпетуя Арнольдовна устроились в зале смотреть очередной фильм ужасов, Макс и Ксюша написали, что задерживаются на работе, а Феодулия Марковна была неизвестно где и отчитываться передо мной явно не планировала, да я и не ждала.