Кажется, не много времени минуло с момента заключения первого волнительного контракта между Кирсановым и Портниковым, чтобы быстро растущий «сладкий» бизнес «Белого лотоса» пошел в гору. Ах, сахароперерабатывающие заводы страны! Поначалу Виктор Алексеевич, зажмурившись, как перед прыжком с трамплина, заходил в очередную приемную директора и неумело начинал вести разговоры о поставках сырца. Как правило, оказывалось, что его там уже с нетерпением ждали. И все проходило как по маслу. Еще совсем недавно Кирсанов, по вопросам ничтожным и малым открывая кабинеты высокопоставленных чиновников, натыкался на непонимание, порой даже хамство вроде «Денег нет! И не будет!». А тут словно скатерть-самобранка простиралась по щучьему велению. И все образовывалось как по волшебству. Отныне производство на всех сахарных заводах страны, благодаря новым договорам, практически не останавливалось, так что солидный кредит величиной в четыре миллиона долларов США, впервые выданный в банке предприимчивому коммерческому директору, был выплачен скоропостижно и выгодно для обеих сторон. К тому же на крупных сахароперерабатывающих предприятиях в наличии теперь имелось по пятнадцать тысяч тонн тростникового сырца. Еще столько же находилось в пути в сотнях железнодорожных вагонов, чтобы в скором времени явить миру горы кристально белого сахара-песка, расфасованного в мешки из грубой ткани с прочно прошитыми швами, на которых традиционно черной краской по трафарету обозначались товарный знак, стандарт качества и масса брутто и нетто в килограммах. Сезонные пошлины и квоты на сырец, добытые Анной Митрофановной, позволяли успешно работать и дальше. Так что вскоре с полученной прибыли успешная партнерша для заключения новых контрактов вновь направилась в командировку во Францию на брокерскую фирму Sucden, предварительно озадачив Кирсанова множеством важных поручений. Что он и выполнял, обстоятельно и по порядку.

Отвлекаясь от ненужных мыслей по вечерам, привыкший к волнительному присутствию любимой женщины Виктор Алексеевич посредством мистических манипуляций с упоением зажигал ароматические палочки возле кровати и включал «Времена года» Вивальди. Так ему казалось, что она рядом. И в наслаждении засыпал. Скучал ли он по детям? Наверное, но не сильно отдавал себе в этом отчет, так или иначе полагая, что вскоре непременно сможет увидеться и с сыном, и с дочерью, поговорит, объяснит. Правда, с каждым днем это мучительное действо откладывалось на завтра или послезавтра. Когда выяснилось, что отцовский интерес к детям несколько ниже ожидаемого, как снег на голову свалилась нанятая Анной болтливая домработница пенсионного возраста, которая принялась дважды в неделю восторженно мыть полы и гладить белье.

— Ах, какая сегодня чудная погода, не правда ли, Виктор Алексеевич? — замечала она, вытирая пыль с телевизора. — А в магазине напротив сегодня мука исчезла, вы представляете?

Кирсанов молча соглашался. Морально было несколько тяжеловато в присутствии объемной женщины с тряпкой разогревать тушенку и намазывать плавленый сыр на черствый хлебушек, отгоняя ревнивые мысли о возможных «амурах» возлюбленной в Париже. После часовых раздумий Виктор Алексеевич принял единственно верное соломоново решение: три раза на дню питаться в дорогих ресторанах.

Прошествовав мимо услужливого портье итальянского заведения, что расположилось неподалеку, Кирсанов пробрался в дальний угол уютного пустынного зала с множеством ярких люстр, долго соображал, что предлагалось в меню, и, наконец, заказал обеспокоенному официанту принести что-нибудь на его вкус. Ризотто с белыми грибами показалось обыкновенной размазней рисовой каши, и он решил в следующий раз направиться в заведение местной кухни рангом попроще.

Кирсанов вошел в конференц-зал компании строительной фирмы «Астра сервис» без опозданий. К его изумлению, весь руководящий состав трудового коллектива уже собрался. Подобную дисциплинированность за последнее время припомнить было сложно. Виктор Алексеевич не предполагал, о какой повестке дня пойдет речь на заседании. «По всей вероятности, что-то крайне важное, раз такая стопроцентная явка», — заключил он, ненароком заметив на столе в вазе букет бордовых роз и несколько бутылок игристого рядом. Шустрый всезнающий менеджер Медведчук взял на себя приятную обязанность разлить шампанское в узкие бокалы. Остальные коммерсанты встретили вновь прибывшего с искренним воодушевлением, небрежно раскинувшись в креслах. Из-за спин сидящих пахло мандаринами, что-то готовилось и сервировалось неизменной помощницей — секретаршей Наденькой.

— Не рано ли? Рабочий день в разгаре, — заметил Виктор Алексеевич и присел рядом с седовласым генеральным директором Васечкиным. — Что празднуем?

Васечкин залпом осушил игристый напиток, за чем последовала благородная отрыжка аристократа. Умудренный опытом генеральный директор, собравшись с мыслями, поправил синий галстук в желтый горошек. Пьянящий напиток ударил в умную голову, отчего краснощекий руководитель сделался багровым.

— Твой успех! Кто бы мог подумать! Выбор был невелик, закон рынка суров, но ты со своей сумасбродной идеей просто вытянул нас на вершину айсберга!

— Что? Какого айсберга? Что я сделал? — непонимающе, испуганно хриплым голосом бормотал Кирсанов, но в этот момент к нему подскочила Наденька, вручив колючие бордовые розы, а за ней вырос элегантный миниатюрный Медведчук с бокалом игристого.

Кинулась обниматься развеселая Шумилина, очевидно, употребив уже несколько бокалов веселящего вина с пузырьками. За ней Петриков, Метлицкий, Козырев. В общем, все повисли на хрупких плечах Виктора Алексеевича, а тот продолжал недоумевать, полагая, что, быть может, ему за какие-то успехи решили присвоить почетное звание заслуженного строителя, лишь сообщить то ли забыли, то ли не успели. И тогда мелькнула безумная мысль: «А может, я в лотерею выиграл? Впрочем, чтобы выиграть, для начала необходимо хоть однажды приобрести лотерейный билет». Вновь пристроилась обниматься главный бухгалтер, целуя его в щеки.

— Дорогуша, скажите мне, наконец, что случилось? — обслюнявленный Кирсанов начинал терять терпение.

— Дорогой ты наш Виктор Алексеевич! Благодаря тебе мы закрыли все бреши! — торжественно вымолвил Васечкин.

— Все! Такого не было никогда! И трубы оплатили, и сантехнику! Теперь мы сдадим дом в срок! Даже налоги заплатили! И заработную плату с премией! Все! — смеялась Шумилина.

— Со сделки с сахаром-сырцом? — понемногу стало доходить до Кирсанова.

— Ну конечно! — ответил сплоченный неожиданными успехами коллектив хором.

В голове возникла тихая паника. На ватных ногах он кинулся к столу, налил в бокал шипучего игристого вина, выпил залпом и рухнул на кресло. «Что скажет Аннушка? — думал он. — Как же теперь выполнить следующий договор с французской фирмой, когда она вернется с документами? Что скажет?» Но вслух произнес:

— Кто разрешил брать деньги со счета? Не посоветовавшись со мной?

— Я! — тотчас спохватился Васечкин. — А что предлагаешь делать? Ждать, когда нас всех коснутся необратимые неприятности? Зато теперь дом сдадим. В срок!

— И когда средства смогут вернуться на счет? — бледнея, вымолвил Виктор Алексеевич.

— Месяца через три, думаю, — сказал довольный генеральный директор и вытер пот с красного лба.

В глазах потемнело. Кирсанов страшился неизвестности, но более всего боялся потерять возлюбленную. Он встал, шатаясь, снял с вешалки пальто, повертел в руках неизменную спутницу — широкополую шляпу из коричневого фетра — и молча вышел.

Весь вечер и последующий день он слонялся из угла в угол сам не свой, не обращая ровным счетом никакого внимания на болтающую без умолку домработницу Нину Арсеньевну, нагрянувшую в неурочный час, дабы, по-видимому, аккурат к приезду Анны навести порядок.

Накануне возращения подруги он купил свежие цветы, зажег ее любимые ароматические палочки. Когда одинокое такси припарковалось у подъезда, открыл бутылку припасенного вина и, теряя самообладание, нервно грыз ногти на диване.

Анна вошла — нет, вплыла умиротворенно. Присела в прихожей на тумбу для обуви, мило улыбаясь. Кирсанов, опустившись на одно колено, заботливо принялся расстегивать молнию на высоких сапогах, стараясь не смотреть в глаза обожаемой женщины.

— Рассказывай как дела! — иронично посмеиваясь, начала она. — Справился?

— Еще бы! Крутился как мог! — отрапортовал Виктор Алексеевич. И как честный человек, не умеющий молчать о возникшей неприятности более минуты, тут же признался: — Аннушка, дорогая! Должен тебе сказать: я не знал, они без меня решили закрыть образовавшиеся бреши. Чтобы остаться на плаву, но через месяца три вернут. Они обещали! Я не знал, честное слово, — бормотал он, и казалось, вот-вот прольются скупые крокодиловы слезы отчаяния.

— Ну и Бог с ними, не переживай так! — вымолвила Анна, поцеловала спутника в лоб и грациозно удалилась в спальню.

— Ну как же! А новый договор по сахару-сырцу? — торопливо последовал за дамой Кирсанов, по пути понемногу облегченно выдыхая навалившийся ком стресса.

— Забыл?

— Что?

— Ты же заместитель председателя правления родственного коммерческого банка!

— Родственного? — не понял Виктор Алексеевич.

— Да! С недавних пор фирме «Астра сервис», а также ее дочернему филиалу «Белый лотос» принадлежит контрольный пакет акций банка! Благодаря этому дальновидному факту мы снова возьмем кредит! У нас с тобой получилась замечательная кредитная история, кому как не нам вновь выделить необходимую сумму?

— И правда! — несказанно обрадовался Кирсанов. — Ты удивительная женщина! Потрясающая! Неповторимая! Люблю тебя! Очень! — восхищенно лепетал Виктор, с сердца которого, словно гора с плеч, упала неподъемная ноша.

Завороженно он следил за каждым ее элегантным движением, ловил лукавый взгляд, украдкой брошенный на послушного и податливого мужчину рядом, и никак не мог понять, каким образом в такой хорошенькой головке уживаются дальновидный математический расчет, стойкость наравне с гибкостью и легкость принятия важных решений.

Он лег на спину, взял газетку в руки, но дальше первой страницы чтение не пошло. Глаза его понемногу слипались, по телу разлилась дремота, и он с упоением заснул крепким сном счастливого человека.