Поздним дождливым вечером Кирсанов привез Анну в арендованную обновленную уютную квартирку в тихом центре столицы, где под темно-красным абажуром, неярко освещенным лампой, бледная от усталости, она присела на стул, развязывая длинный шарф из шелка. На письменном столе красовались две фотографии в рамках: на одной — сердитая девушка с короткой стрижкой, на другой — озорной мальчишка помладше, в забавном костюме плюшевого медведя. Анна лишь вскользь глянула на глянцевые изображения детей Виктора и спокойно произнесла:

— Тебе на днях следует наведаться на один сахарный комбинат, договориться о реализации сахара-сырца.

— А можно с тобой? Я в этом пока новичок… — Виктор с радостью откупорил бутылку игристого вина и разлил по бокалам.

— Мне и тут дел хватит… Чего только стоит пошаговое таможенное оформление отследить, чтобы учесть все детали сделки, включая подбор кода товара по номенклатуре ВЭД, без которого совершенно невозможно рассчитать таможенный платеж.

— А что такое ВЭД? — внезапно спросил он, как бы очнувшись.

— Глупенький! — женщина чуть пригубила вино и, подойдя к Виктору, не без снисхождения легонько похлопала по гладкой, тщательно выбритой щеке, а он в ответ перехватил ее белую руку и приложил к сердцу. — Внешняя экономическая деятельность! Если груз оформлен правильно, в соответствии с законодательством, осуществлены все платежи, к качеству товара не возникает претензий, то продукт быстро доставят по назначению.

— И сколько? Сколько нам отгрузят товара?

— Четырнадцать тысяч! — с азартом воскликнула Анна.

— Килограмм? — изумился он.

— Тонн!

— Не может быть! Это же сумасшедшие деньги! — чуть было не поперхнулся Виктор.

— Ты думаешь? Четыре миллиона долларов… Всего-то… — ответила она. — Базовая ставка таможенной стоимости исчисляется по весу и составляет примерно двести пятьдесят долларов за тонну.

— И где мы возьмем такие деньги?

— Кредит возьмем в твоем банке! Ты не забыл, что стал одним из его руководителей? А я — один из его акционеров!

— Да-да, — вспотел он. — А так можно? Вроде как сам себе кредит беру. Но мы же скоро вернем?

— Разумеется! Что, страшно? — улыбнулась Анна.

— В сущности, ничуть, — соврал он.

— Верно! Надо же когда-то начинать! — весело сказала она и сняла с его узкой переносицы роговые очки.

Ночь настала страшная и великолепная, с ароматом чудодейственных палочек, без которых не обходилось ни одно свидание. Любить! Любить! Глубоко и страстно! Впервые в жизни это значит найти свое место в таком безумном мире. Бесконечно смотреть в ее глаза, будучи одурманенным необычайным умом, редкой красотой и нежностью. Как же ему повезло встретить женщину мечты, которая меняет скучную монотонную жизнь навсегда. Энергичную, подвижную, готовую на авантюры и приключения, настоящий подарок Вселенной! Он приложит невероятные усилия, чтобы удержать этот яркий цветок в пустыне…

После испытанных наслаждений Виктору долго не спалось под черный беспорядочный ветер, уныло завывающий за окном. Его обуревали страхи и сомнения о новом витке бизнеса, ибо с такими объемами товаров и кредитных денег он сталкивался впервые. И все же открывающиеся возможности с непременным отдыхом в экзотических странах, дорогая иномарка да шикарная вилла в придачу уже грезились в недалеком будущем, где главное место было отведено умной и целеустремленной красавице Анне, от которой невозможно оторвать взгляда.

Отправившись на сахарный комбинат, Виктор немного нервничал, несмотря на то что накануне все же постарался хоть немного изучить «сладкий» вопрос. Так что к моменту ожидания в приемной аудиенции с директором предприятия вчерашнему строителю социальных объектов уже было хорошо известно, что кроме свекловичного сахара существует и тростниковый и что именно из тростника чаще всего изготовляют сахар-сырец, эдакий своеобразный полуфабрикат, или не до конца обработанный продукт питания, с ярко выраженным фруктовым вкусом.

Дмитрий Иванович Портников вышел из кабинета с распростертыми объятиями, словно с Виктором Алексеевичем Кирсановым они знакомы как минимум сто лет.

— Голубчик! Как же я рад вас видеть! — Вид у него был весьма решительный, с торчащими седыми кудряшками и не застегнутыми пуговицами на скромном коричневом пиджаке, из-под которого чуть выглядывал округлый животик.

— Неужели? — изумился Кирсанов. — Представьте себе: я тоже очень, очень рад! — Еще вчера он и слыхом не слыхивал о существовании этого энергичного человека, однако решил, что будущее дело стоит того, чтобы быть вежливым с новым знакомым.

— Чаю? Кофе? Или по стаканчику? — услужливо предложил директор и открыл тщательно охраняемые от ненужных глаз «закрома» с заграничными, сверкающими яркими этикетками бутылками.

— Спасибо! Чай с удовольствием! Я же за рулем!

— Обидно-то как! А я уж надеялся вас угостить! Мне по случаю такой напиток привезли! В следующий раз непременно приезжайте с водителем и с ночевкой! Такую баньку организую, закачаешься! — продолжил суетиться директор.

Виктор Алексеевич не понял, от чего больше он мог закачаться: от градуса в парилке или от выпитого, но на всякий случай утвердительно махнул головой. При этом тотчас мелькнула мысль о том, что Портников, похоже, был тщательно подготовлен к его приезду, словно появление в кабинете столичного торговца сахаром-сырцом лишь пустая формальность, поскольку все давно решено. Так что пришлось играть роль, улыбаясь, и довольствоваться горячим чаем с обильными приторными пирожными в виде белых лебедей на корзиночке.

— А как, позвольте спросить, сахар-сырец будет доставлен к нам? Не кораблем же? — после непродолжительной паузы поинтересовался Портников.

— Да, нет. Ну что вы. У вас и моря нет пока! — отшутился Кирсанов.

— Ну да, конечно, в сухом трюме он будет плыть до вас.

Виктор, честно говоря, не понял о чем речь. И только по возвращении домой за ужином в ресторане Анна поведала, что обычно сахар-сырец транспортируется морем на сухопутных судах или танкерах, при этом, особо чувствительный к влаге, он непременно должен храниться навалом в тщательно вымытом и высушенном грузовом отсеке при температуре от пяти до сорока градусов.

— Сухой и горячий… сырец… — подытожил Кирсанов, разрезая столовым ножом поданный официантом антрекот.

— Иначе при высокой влажности он начнет бродить и выделять углекислый газ, — уточнила Анна.

— Откуда ты все это знаешь?

— Когда-то я служила заместителем министра экономики, а потом в коммерции. Порой кажется, это было в другой жизни.

— И в той жизни ты уже имела дело с сахаром-сырцом?

— А также с нефтью, молоком, винами и всем тем, что питает экономику.

— Никогда бы не подумал! Тебе на обложке журнала мод самое место! — одарил любимую комплиментом Виктор Алексеевич.

— Там не так много платят, да и право выбора в основном за мужчиной… — победно улыбнулась Анна.

— Витька! Ты? — окликнул Кирсанова коренастый мужчина в щеголеватом костюме с серебристо-зеленым отливом. Был он небольшого роста, с обаятельной улыбкой на все лицо и аккуратно постриженной узкой рыжей бородкой, как у самого настоящего интеллигента.

— Славка? — не сразу узнал бывшего одноклассника Виктор Алексеевич.

— Ты как здесь? Ох и давно же мы не виделись! Я тут по случаю приобрел небольшой заводик неподалеку от Бреста за смешные деньги, вот праздную с приятелем! А приятель все задавал глупые вопросы, что делать, как делать, я рассказывал, а он подливал и подливал, вот и напился, спит теперь, уткнувшись в стол, — тараторил одноклассник, не давая опомниться собеседникам.

— Заводик? — для поддержания разговора произнесла Анна.

Давний знакомый с нескрываемым любопытством и вожделением посмотрел на спутницу Кирсанова, и глаза его заблестели так сильно, что он готов был уже присесть на свободный стул рядом, но увы, там оказалась сумочка Анны, потому-то так и остался стоять, чуть согнувшись, словно официант, готовый принять заказ.

— Да! Буду делать повидло! В тех краях яблок завались! Вот и линию по производству заказал, на растаможке сейчас. А ты-то как? Где? Ой, простите, я вам помешал, быть может! Разрешите представиться! Я — Вячеслав, одноклассник этого прекрасного человека. За одной партой десять лет, знаете! Списывать давал… всегда! — приземистый мужчина с маленькими бегающими глазками, до наглости самоуверенный, не спешил удалиться к своему столику.

— Познакомься! Это Анна.

— Анна Митрофановна! — неохотно официально представилась спутница Виктора Алексеевича. Что она чувствовала в этот момент, что думала, сидя в кресле с бокалом вина, незаметно постукивая пальцами по столу? Конечно, то же самое, что и Кирсанов, который томился от навязчивого приятеля детства, и казалось, что терпение его лопнет вот-вот, однако он учтиво передал визитку, чтобы поскорее закончить разговор. Славка как будто только этого и ждал, торжественно и громко произнес:

— Заместитель председателя коммерческого банка? Ого! Так ты банкир? Можно ли к тебе за кредитом обратиться? — глаза приятеля вспыхнули с новой силой, руки машинально стали гладить аккуратную бородку в предвкушении удачного партнерства.

— Разумеется! Поспособствую, если что, — неуверенно произнес Виктор, скорее из вежливости.

— Буду рад! Мне определенно сегодня везет! — приятель тут же схватился за идею кредитоваться в банке по знакомству, энергично, крепко пожал руку и, наконец, удалился, чтобы взвалить на плечи подвыпившего друга и убраться с ним восвояси.

— На кой ляд он нам… — раздосадованно произнес Кирсанов. Было видно, что он совсем не рад нежданной встрече.

— Ему же сахар для изготовления повидла понадобится! — медленно произнесла Анна.

— И головняк…

— Почему же? — удивилась она.

— За что бы он ни взялся, всегда наживает одни проблемы.