К начальнику следственного комитета Духову следователя Лещинского вызвали срочно. Собственно, в чем причина подобной спешки, для Афанасия Петровича оставалось загадкой ровно столько, сколько занимала дорога от следственного изолятора, где он допрашивал арестованную руководительницу коммерческого банка «Приток», до небольшого отдельно стоящего здания на Аранской, в котором намедни сосредоточились все органы следствия министерства внутренних дел, включая районные и городские отделы.

— Имел честь прочитать твои мысли по невозвращенным кредитам! — с ходу произнес полковник Духов, неслышно ступая по ковру. — Сочинитель ты наш золотой! — начальник Следственного комитета МВД Республики Беларусь пытался выглядеть мягким, однако его негодование выдавали сдвинутые к носу густые брови.

— Что-то смущает, товарищ полковник? — Лещинский хорошо знал: если он произносит прилагательное «золотой» — однозначно жди беды.

— Понимаешь с лету, это хорошо! — Духов намеревался было присесть на фигурное деревянное кресло с темно-зеленой кожаной обивкой, однако передумал.

Был он необычайно грузен, необъятные покатые плечи и низкий живот не помещались ни в один пиджак, а безразмерные мятые брюки предательски протирались либо рвались в самых неподходящих местах, особенно если мужчина пробовал устроиться в узкое кресло. Страдающий от диабета полковник никогда особенно не увлекался большим количеством еды, однако нарушенный баланс в эндокринной системе приводил к значительному увеличению в объеме даже от небольшой сладкой булочки.

— Что же ты там насочинял? — наконец вымолвил Духов, тяжело выдыхая. — Кто тебе наговорил с три короба?

— Никак нет, товарищ полковник! Все как есть, чистая правда! — Лещинский почесал за ухом и с уверенностью продолжил: — Тикоцкая как руководитель банка «Приток» принимала все меры по возврату кредита. Что же касается заемщиков, то фигуранты в своих показаниях наотрез отказываются от сговора. А некоторые даже сбежали за границу…

— Целый год банк бездействовал и в результате разорен. Понимаешь? Разорить можно быстро, создать трудно! Да не на голом месте! Какой задел был! И помощь Национального банка была! — голос Духова становился все ниже и громче.

— Больше четырехсот миллионов рублей возместили в прошлом году, смею заметить! В целом по республике! — ввернул в свое оправдание Афанасий Петрович вежливо.

— А в этом году? Что прикажешь докладывать наверх? — вот-вот грянет гром негодования и полковник перейдет на крик.

— Практически девяносто процентов возмещения ущерба! Это отличный показатель по сравнению с прошлыми годами! Чуть ли не в два раза лучше, — Лещинский попытался вернуть разговор в конструктивное русло, но тщетно. Полковник уже поймал зловещую ноту и рассвирепел, раздувая ноздри, как бык перед ареной для корриды.

— Ты еще Ситникову вспомни!

— А что Ситникова? Бывшая председатель крупного банка удачно сбежала из-под ареста не по моей вине. Я докладывал, что к ней представили крайне лояльную охрану. И теперь беглянка с удовольствием пьет чай с молоком в Лондоне.

— Что по бывшему директору известного завода? — перевел на другую тему Духов.

— Расследование окончено…

— Четыре месяца назад! Почему материалы уголовного дела до сих пор не в суде?

— Не представляется возможным.

— Отчего же?

— Генеральная прокуратура дважды возвращала обвинительное заключение.

— По какой причине?

— Для устранения недостатков. Но Феклистову предъявлено обвинение в нанесении ущерба на миллионы долларов.

— Вот именно! Значит, надо стоять на своем и довести дело до суда! Чтобы люди узнали, что ему вменяют! Какие были сделки! Почему они нанесли ущерб предприятию, которое вдруг стало убыточным?

— Слушаюсь! Доведем до суда! — отрапортовал Лещинский.

— Не менее туманна судьба Логинова! — все более распалялся полковник.

— Ему предъявлено обвинение, но он же возместил государству сто миллионов долларов, — отвечал Лещинский.

— А с какой стати арестованное имущество вернули этому бизнесмену?

— По просьбе работников его фирм… И прокуратуры… — пытался смягчить межведомственные разногласия следователь.

— Следователи выполняют только мои указания, а я выполняю указания министра МВД! Но я ни разу не слышал команду прекратить какое-то дело, и мои сотрудники от меня этого не услышат!

До Афанасия Петровича пока не доходило, какие обстоятельства вынудили полковника самым срочным образом вызывать его на ковер и так рьяно переходить на крик. Все те уголовные дела фигурантов, о которых упоминал Духов, звучали в этом кабинете не раз и не два и никогда прежде не вызывали столь значительных эмоций. Что же вынудило начальника расстраиваться и впадать в истерику? Вскрылись новые обстоятельства? Образовались таинственные подводные течения? Лещинский терялся в догадках и все же, готовясь покинуть высокий кабинет, напрямую уточнять не стал. Девчонки из секретариата за глаза звали Афанасия Петровича курчавым; был он из той породы людей, у которых волосы, как ни расчесывай, завиваются в непослушные густые и жесткие локоны даже в зрелом возрасте, крутятся, хоть и поседели уж изрядно на висках.

— Постой! — окликнул его полковник, осторожно прикладывая ладонь ко рту.

Духов ткнул пальцем в аналитическую записку, составленную Лещинским на тему невозвращенных кредитов, как раз в то место, где значилась фамилия Анны Сидорович. Афанасий Петрович прочел размашистые пометки черной ручкой: «Упоминание Сидорович убрать из всех источников, в отношении Кирсанова дело возбудить и объявить его в межгосударственный розыск. После прочтения экземпляр уничтожить». И подпись: «Духов Л. К.».

— Понял?

— Как будто. Но почему? — робко спросил следователь.

— Отставить вопросы! Повторяю еще раз! Следователи выполняют только мои указания, а я выполняю указания министра МВД! Но я ни разу не слышал команду прекратить какое-то дело и мои сотрудники от меня этого не услышат! Свободен!

— Слушаюсь! — отрапортовал Лещинский и удалился.

«Так вот где собака зарыта!» — в одночасье понял он и причины гнева полковника, и его невразумительное поведение с загадочными пометками на совершенно секретных документах. Чем же так отметилась гражданка Сидорович, что заслужила неупоминание ее важной особы во всех материалах уголовного дела о невозврате кредита в коммерческом банке «Приток»?

К этому времени Афанасий Петрович следователем проработал долго, дослужился не только до полного уважения коллег, но и до узкой специализации в расследовании преступлений в банковском деле, о чем красноречиво свидетельствовал тот факт, что даже для написания Банковского кодекса банкиры предпочли Лещинского в качестве дотошного и весомого эксперта. Как только Афанасий Петрович окунулся в папки документов предприятий «Белый лотос» и «Ди Лель», ему моментально стали понятны проделки Сидорович и Кирсанова с займами и липовыми договорами.

В седьмом часу он медленно, стараясь придать себе как можно более беззаботный вид, спустился с главного крыльца, пересек широкую улицу и пешком добрался до излюбленного питейного заведения.

— Отчего такие тайны Мадридского двора? — спросил в баре Лещинский у однокурсника Сергея Климовича, который после окончания высшего учебного заведения обосновался в департаменте финансовых расследований.

— Никакие это не тайны. Сидорович замазала всех, кто наверху сидит.

— Как?

— Кого часами дорогими, кого индивидуальными костюмами из ателье, кого просто взятками.

— Продаваться за кусок материи, пусть даже и дорогой?

— У каждого своя история. И своя дорога.

— И что теперь?

— Теперь тишина. Иначе вони не оберешься. Она всех на крючке держит.

— Говоришь, как будто имел с ней дело.

— Не имел, но знал того, кто до сих пор не может отмыться.