На следующий день Кочкин появился у камеры рано утром, когда дежурил его приятель сержант Морозов. Тот лишь кивнул и отошел подальше, давая возможность коллегам поговорить.

– Товарищ майор, – тихо начал Кочкин, подойдя вплотную к решетке, – я вчера не успел рассказать. Что важно: электричка шла на предельной скорости.

– Помню. Сто десять километров в час.

– Вот именно. Я взял показания диспетчера, потом пошел к экспертам. В криминалистику. – Кочкин замялся, подбирая слова. – Они мне такое рассказали…

– Что именно?

– Ну, сначала я думал – может, убийца действительно выпрыгнул из поезда, как вы предполагали. А они мне объяснили… – Сержант понизил голос: – Говорят, приземление на землю при такой скорости… это как упасть с высоты пятьдесят метров. По энергии удара.

Никитин почувствовал, как сердце забилось быстрее:

– Дальше.

– Дальше они говорят: даже если человек не погибнет сразу, его будет катать и бить о рельсы, о шпалы, о камни. А там еще столбы, мосты всякие… – Кочкин запнулся. – В общем, последствия такие: либо мгновенная смерть – разрыв внутренних органов, перелом позвоночника, черепно-мозговая травма…

– А если выживет?

– Тяжелейшие травмы. Множественные переломы, повреждение позвоночника, открытые раны… Человек остался бы калекой. Или вообще в коме.

Никитин медленно осмыслял услышанное:

– И что дальше?

– А дальше самое интересное, товарищ майор. Я поехал в больницы по всему маршруту следования поезда. Везде спрашивал: не поступал ли этой ночью искалеченный человек? Может, без сознания, может, с тяжелыми травмами…

– И?

– Никого! – Кочкин наклонился еще ближе к решетке. – Ни в одну больницу, ни в один медпункт такого не привозили. Нигде!

– Значит…

– Значит, товарищ майор, убийца не выпрыгивал из поезда! – прошептал сержант. – Он оставался в составе до самого прибытия на Курский вокзал!

В камере повисла тишина. Никитин стоял, опершись о стену, переваривая эту информацию.

– Получается, он был среди тех семерых? – тихо спросил он.

– Получается, что так, товарищ майор. А вы его упустили…

Никитин закрыл глаза. Убийца был там, рядом. В двух шагах от него. И он его отпустил.

* * *

Никитин лег на нары, закрыл глаза. В голове с фотографической четкостью всплывали лица семерых пассажиров.

Пожилая женщина из Подольска. Мелкая, щуплая, лет шестидесяти. Поднять и выбросить тело взрослого мужчины? Физически невозможно. Да и психологический тип не тот – запуганная, растерянная…

Старик с палкой. Еле передвигался, дышал с трудом. Сам едва живой. Исключено.

Молодая мать с ребенком. Руки заняты малышом постоянно. И опять же – физически не потянет. К тому же с грудным ребенком по электричке не разгуляешься…

Помощник машиниста – маленький, юркий, неказистый. Типичный железнодорожник. Сил маловато будет для таких дел. Хотя… доступ к составу у него есть. Но все равно сомнительно.

Девушка. Вот она-то как раз сильно нервничала. Бледная, дрожащие руки, взгляд бегающий. Молодая, значит, физически способная. И забинтованное запястье – может, след борьбы с жертвой? Самая подозрительная из всех.

Но – стоп. А если подумать о машинистах по-другому?

Оборин – высокий, худощавый, но явно сильный. Спокойный, уверенный в себе. И главное – полный доступ к поезду. Знает, где лучше выбросить тело. Когда именно. На какой скорости…

Никитин открыл глаза, уставился в потолок.

Бред какой-то. Оборин же семейный человек, жена с дочкой его встречали. Милые люди, располагающие к себе. Да и сотрудничество предложил сам…

А впрочем, кто лучше убийцы знает, как выглядеть невинной овечкой?

Никитин сел на нарах. Все-таки девушка самая вероятная. Нервничала так, что аж трясло.

Но есть одно большое «НО», перечеркивающее все возможные улики против девушки и Оборина. Ни у кого из них не были обнаружены ни деньги, ни часы, ни перстни с убитого.