Кочкин появился у двери квартиры Никитина поздно вечером, когда в подъезде уже никого не было. Позвонил в его комнату.

– Иван? – удивился Никитин, открыв дверь. – Что случилось?

– Аркадий Петрович, мне нужно с вами поговорить. Срочно.

Они прошли на кухню. Варя заварила чай, села рядом.

– Говори, – сказал Никитин.

– Опознан первый труп, – взволнованно начал Кочкин. – Тот самый мужчина в пальто и шарфе. Опера из Серпухова постарались.

– Кто он?

– Григорий Мартынчик, инженер. Был в командировке в Серпухове на машиностроительном заводе. Проверял что-то там.

– Откуда информация?

– Коллеги из Серпухова узнали его по описанию. Мне только что знакомый из области сообщил. Москва пока не в курсе.

Никитин наклонился вперед:

– Давай подробности!

– Вечером, в день отъезда Мартынчика в Москву, они хорошо посидели в ресторане. Проводили проверяющего всей толпой на последнюю электричку.

– Мартынчик сразу зашел в вагон?

– Нет, на платформе они долго обнимались, все были подвыпившие. Желали Мартынчику успехов, говорили, что ждут его снова с проверкой.

– А что у него с собой было?

– В одной руке он нес портфель, а в другой сетка-авоська с несколькими бутылками армянского коньяка. Подарили инженеры с завода.

Никитин задумался:

– Неужели убийца позарился на коньяк? Скорее всего, его внимание привлек портфель – мало ли что там могло быть ценного.

– Похоже на то.

– А что по третьей жертве? Женщина с серьгами. Что-то новое узнали?

– Пока нет. Новый следователь больше внимания уделяет поиску этой проводницы Анны.

Варя вздрогнула, но мужчины не заметили.

– Иван, – сказал Никитин, – а ты знаешь, кого назначили вместо меня?

– Майора Гойдова из центрального аппарата. Говорят, жесткий мужик. Орлов теперь у него в помощниках.

– Понятно. – Никитин встал, прошелся по кухне. – А место, где нашли Мартынчика, повторно осматривали?

– Да. Нашли еще осколки от коньячных бутылок метрах в тридцати.

Никитин остановился посреди кухни, развел руки в стороны и с явным облегчением в голосе подвел итог:

– Что ж, это прекрасная новость, Иван. Значит, с проводницы Анны Васильевны Кротовой снимаются все подозрения в соучастии в убийстве Мартынчика. Зря несчастная убегала и прячется до сих пор.

– Самое интересное, – уточнил Иван, – что ни Гойдов, ни Орлов пока еще не знают насчет Мартынчика и электрички. Орлов по-прежнему уверен, что труп мужчины в пальто и шарфе был выкинут из поезда Симферополь – Москва.

– Это в самом деле очень хорошая новость! – неожиданно эмоционально воскликнула Варя и даже не смогла сдержать радостной улыбки.

– Спасибо, что пришел, – Никитин пожал руку Кочкину. – Держи меня в курсе.

– Конечно, Аркадий Петрович. – Кочкин встал. – А что вы сами думаете делать?

– Пока не знаю. Официально я отстранен от дела.

– А неофициально?

Никитин посмотрел на него:

– Неофициально буду копать дальше. Не могу оставить это так.

На пороге, воспользовавшись тем, что Варя осталась на кухне, Никитин неожиданно спросил у Ивана:

– Послушай, тут такое дело… Ты не мог бы одолжить мне до получки. Рублей сто или триста?

Вопрос застал Кочкина врасплох. Он немного смутился, почесал голову и пообещал:

– Найду… Завтра занесу.

Когда Кочкин ушел, Варя спросила:

– Аркадий, а этот Орлов… он что, теперь главный по делу?

– Помощник главного. А что?

– Ничего. Просто интересно.

Но Никитин заметил беспокойство в ее голосе. И еще раз подумал о том, что жена что-то от него скрывает.

Что-то важное, связанное с этим делом.

Варя подошла к раковине, делая вид, что моет посуду. Конечно, она не могла рассказать Аркадию о том, как к ней приходил Орлов, о разговоре в ресторане и его грязном предложении. Расскажи она это – Никитин точно бы убил Орлова. Он вспыльчивый, подлость на дух не переносит.

А после того унижения с должностью, после всех этих неудач он мог совершить непоправимое. И тогда пострадает не только Орлов, но и сам Аркадий.

Теперь Варе приходилось утаивать от своего любимого сразу две тайны: то, как она поступила с Анной, и вчерашний разговор с Орловым.

Две тайны, которые тяжелым грузом лежали на сердце. Каждая ложь порождала новую ложь, каждое умолчание заставляло изобретать новые объяснения.

– Варя, – окликнул ее Никитин, – ты что-то странная сегодня.

– Устала просто, – ответила она, не оборачиваясь. – На работе много дел.

– Может, тебе отпуск взять? Отдохнуть?

– Не нужно. Все хорошо.

Но ничего хорошего не было. С каждым днем становилось только хуже. И Варя не знала, как выбраться из этого клубка лжи, не причинив боль самому дорогому человеку.