По рекомендации коллеги из Подольского отдела Никитин нанял легендарного участкового Лепешкина – человека с феноменальной зрительной памятью, который к тому же был настоящим артистом. Мог притвориться кем угодно – от бомжа до академика. О нем ходили легенды. Например, на рынке орудовала карманница – юркая, как ртуть. Лепешкин переоделся в старушку: надел цветастый халат, повязал платок и взял авоську с капустой. Гримироваться научился в театральной самодеятельности – накладывал морщины так, что родная мать не узнала бы.

И вот ковыляет по рынку «баба Клава», охает на цены, торгуется за картошку. А воровка тут как тут – полезла в авоську за кошельком. Только руку сунула, как железная хватка Лепешкина сомкнулась на ее запястье. Или как-то раз Лепешкин получил задание проследить за подозрительным типом, который торчал возле института. Парень был хитрый – чуял слежку за версту. Тогда наш участковый надел старый потертый костюм, нацепил очки без стекол и взял потрепанную папку. За полчаса превратился в настоящего доцента! Подошел к объекту и заговорил:

– Молодой человек, а вы не подскажете, где тут деканат филологического? Я новенький, профессор Сухоруков…

Подозреваемый не только показал дорогу, но и полчаса жаловался «профессору» на жизнь, попутно выболтав все свои планы. А Лепешкин лишь сочувственно кивал. А через месяц мошенник уже сидел в изоляторе, а Лепешкин в суде показания давал – назвал по памяти каждую сделку, которую провернул тот мошенник, по копейкам все восстановил. Судья только головой качал от удивления.

– Задача простая, – объяснял Никитин в своем кабинете. – Садишься в последнюю ночную электричку Серпухов – Москва, прикидываешься бездомным пьяницей и наблюдаешь.

– За кем наблюдать? – спросил Лепешкин, крепкий мужчина лет сорока с умными глазами.

– За всеми. В первую очередь нас интересует мужчина крепкого телосложения с сумкой или свертком в руке, где может быть ломик, монтировка, молоток, и этот мужчина ведет себя подозрительно, поглядывает на хорошо одетых, пьяных или спящих пассажиров с часами, с портфелями. На женщин с золотыми серьгами, с перстнями на пальцах.

– Понял. А связь как?

– Договоримся так, – вмешался Кочкин. – Мы с Аркадием Петровичем встречаем тебя на Курском вокзале. Если заприметил кого-то и ведешь слежку – подаешь сигнал.

– Какой?

– Выходишь из вагона и сразу закуриваешь на платформе. Тогда мы осторожно идем за тобой для подстраховки.

Лепешкина переодели в замызганную неприметную одежду – рваный пиджак, грязные штаны, стоптанные ботинки. Выглядел он теперь как типичный бродяга.

– В Серпухове садись на самый последний рейс, – напутствовал Никитин. – И будь осторожен.

Поздним вечером Никитин и Кочкин стояли на платформе Курского вокзала. Было уже за полночь, все вокруг опустело, лишь редкие пассажиры спешили к подземному переходу в метро.

Электричка из Серпухова прибыла точно по расписанию. Из вагонов вышли несколько человек – рабочие с ночной смены, запоздалые дачники – и пошли в сторону метро.

Никитин и Кочкин стояли и ждали. Лепешкин должен был выйти и закурить, если заметил что-то подозрительное.

Но минуты шли, а Лепешкин не появлялся.

– Может, он кого-то заприметил еще раньше и вышел следом на какой-то станции? – предположил Кочкин.

– Возможно, – кивнул Никитин. – Это хуже. Тогда ему придется действовать в одиночку без подстраховки… Но на всякий случай давай проверим вагоны.

Они заскочили в электричку и побежали по вагонам. Они уже были пустыми, во многих погас свет, лишь в одном дремал пожилой мужчина с котомкой. Кочкин разбудил его, и мужчина испуганно кинулся к выходу – он проехал свою станцию.

В предпоследнем вагоне они нашли Лепешкина.

Он сидел на скамье, откинув голову назад. Глаза закрыты, на лице – спокойное выражение, словно спал.

Но из-под волос сочилась кровь.

– Господи… – прошептал Кочкин.

Никитин подошел ближе, осторожно коснулся шеи Лепешкина. Пульса не было.

– Голова проломлена, – прошептал он, бледнея. – Черт! Что же мы наделали! Убийца раскусил его…

Никитин сел на соседнее сиденье, закрыл лицо руками. Из-за него погиб человек. Хороший участковый, отец семейства.

– Аркадий Петрович, – тихо сказал Кочкин, – это не ваша вина.

– Моя. Я послал его на верную смерть. Мы должны были поехать вместе с ним.

– Да наши с вами ментовские морды за километр видно! – крикнул Иван. – И я не умею играть пьяницу. Я сразу всех выдам!

– Все равно я должен был это предвидеть. – Никитин поднял голову. – Убийца оказался умнее нас всех.

Они вызвали следственную группу, милицию, врача. Началась привычная процедура осмотра места преступления.

Но теперь счет шел не на дни, а на часы. Убийца уже знал, что его ищут. И это делало его еще более опасным.

Четвертая жертва сидела на скамье в электричке, а преступник скрывался в ночной Москве.

И никто не знал, где он нанесет следующий удар.