Уроженец Хармонта. С 10-ти лет занимался сталкерством (то есть буквально с самого момента возникновения Зоны). В юности провел шесть месяцев в тюрьме за сталкерство, после чего устроился работать в Хармонтский филиал МИВК, лаборантом в группу Кирилла Панова. В институте проработал немногим более двух лет. Но все равно время от времени, работая в МИВК, ходил в Зону – жить на одну зарплату ему было невмоготу (ему и выпить надо, и в карты на деньги сыграть, и любимой женщине подарок сделать). Обычная жизнь кажется Шухарту серой: «Каждый день серо, и каждый вечер серо, и каждую ночь»[85]. Только походы в Зону делают его жизнь яркой. Как истинный адреналиновый наркоман, Рэдрик не может жить без дозы.

Влюблен в свою девушку Гуту, на которой он в итоге женился («по залету»?). Через 14 лет после Посещения у них родилась дочь Мария, названная так в честь матери Рэдрика, позднее получала прозвище Мартышка. Мария – мутант Зоны и постепенно теряет человеческий облик. Через 18 лет после Посещения Рэдрик снова арестован, получил три года тюрьмы (12 месяцев дополнительно за побег), отсидел два года.

Внешность Шухарта описана скупо: рыжий, веснушчатый, зеленоватые быстрые глаза.

Сам о себе Шухарт говорит: «А я не люблю, когда для меня устраивают <…>. Сроду я сам устраивался, и дальше намерен сам». «Деньг я не люблю считать, вот что».[86]

В дневнике еще при работе над черновиком уже был обрисован характер Шухарта:

«Такие люди, как Рэд – для нарушения любого равновесия и порядка. Хорошо – они нарушают, плохо – тоже» и далее: «Я невежественен. У меня нет слов. Но ты такой всемогущий, вытяни из моей души. Потому что я ничего не могу придумать кроме…»[87].

Рэдрик Шухарт – человек, для которого мир четко и однозначно делится на своих и чужих. Свои – цель, чужие – только средства. Он – грубый, жесткий человек, который всю свою жизнь «сражается с Зоной». Он продолжает ходить в Зону потому, что ничего другого делать не умеет и не хочет. Естественный консерватизм всякого ограниченного в своих способностях человека. Для него Артур – посторонний, малоприятный, безусловно чужой человек. Отмычка, все назначение которой – использовать и выбросить. Уже потом, услышав «молитву» мальчишки, сумевшему найти СЛОВА, он проникается сочувствием и даже каким-то уважением к нему. А до того? Плевать. Стервятниково отродье. Сопляк, слабак, красавчик… Для Шухарта не существует «добра вообще». Своим – всё, чужим – что останется. И только так.[88]

С рождения Шухарт живет в одной и той же квартире и никуда переезжать не собирается, хотя любит поболтать о покупке дома. Нунан утверждает, что Шухарт хотел эмигрировать, но к тому моменту, как Рэд вышел из тюрьмы, эмиграция прекратилась и оказалась под запретом. Скорее всего, разговор об эмиграции – только разговор. Никуда от Зоны и от воскресшего папаши Шухарт не денется. Его рассуждения в стиле: «Чего я у вас там, в Европе, не видел? <…> В гробу я вашу Европу видел <…> занюханную»[89], – выдают в нем человека, который останется в Хармонте при любом раскладе.

Рэдрик Шухарт о себе:

«Я всю свою жизнь только и вижу, как умирают Кириллы да Очкарики, а Стервятники проползают между ихними трупами, по ихним трупам, как черви, и гадят, и гадят, и гадят… <…> Но кто-то за это должен заплатить, кто-то мне за это заплатит! Подождите, дайте только добраться до Шара, до Шара мне дайте добраться, я это дерьмо вам в глотку вобью, я вам не Стервятник, я с вас спрошу по-своему… <…> У меня нет слов, меня не научили словам, я не умею думать, эти гады не дали мне научиться думать. Ведь за всю жизнь ни одной мысли у меня не было! И здесь они меня обвели, без языка оставили, гады. Но как же мне было сталкерство бросить, когда семью кормить надо? Работать идти? А не хочу я на вас работать, тошнит меня от вашей работы, можете вы это понять? Если человек работает, он всегда на кого-то работает, раб он – и больше ничего, а я всегда хотел сам, сам хотел быть, чтобы на всех поплевывать, на тоску ихнюю и скуку…»[90].