Сталкеры появились практически сразу, как только на Земле после Посещения возникли Зоны.

Сталкеры – это «черные археологи» Зоны. Их не интересует научное значение находок. Для них главное – найти артефакт, на который есть спрос. При этом между сталкерами идет порой негласное, а зачастую открытое соревнование, призом в котором являются доселе неизвестный артефакт и полученные за него деньги.

«Едва возникла Зона, как возникла новая профессия: космический браконьер, расхититель космической сокровищницы. У него нет никакого оборудования. Он знает, что идет на верную смерть. <…> Он вне закона, он вне морали, но он снова и снова идет в Зону, потому что находятся люди, готовые заплатить огромные деньги за любой экспонат, неизвестный науке».[67]

Сталкеры знают, где можно взять те или иные артефакты, но скрывают свои «источники».[68]

Хабар[69] – находки сталкеров, артефакты, предназначенные на продажу. Сталкеры делят их на два вида:

1. Распространенные артефакты, на которые уже установлена более или менее стандартная цена. Такие объекты продают оптом скупщикам. В Хармонте скупкой хабара много лет занимался Эрнест, хозяин бара «Боржч». Потом роль главного скупщика стал исполнять Стервятник-Барбридж. Чем дальше от Зоны, тем выше становится цена на контрабандные артефакты. В Хармонте «пустышка» (см. разделы про аномалии и артефакты Зоны) ценится в 400 монет, а в Европе у перекупщиков стоит уже две с половиной тысячи. За «батарейку» дают 20 монет, а в Европе – не меньше ста.

2. Уникальные находки, зачастую существующие в одном экземпляре. В этом случае для сталкера главное не продешевить, выйти на такого покупателя, который готов выложить любые деньги за артефакт. Если речь идет о запрещенных объектах, таких как «ведьмин студень», то вынос их из Зоны заранее обговаривают, а затем объекты покупают теневые представители компаний, работающих по военным заказам.

Первая волна сталкеров в Хармонтской Зоне – это люди, потерявшие работу на заводе, согнанные с привычных мест, многие – лишившиеся своих квартир и домов. Довольно быстро к этой первой генерации прибавились разного рода авантюристы, прослышавшие о великих сокровищах Зоны. В итоге город рядом с Зоной сделался местом притяжения людей, ищущих зачастую непонятно чего. Большинство мечтало о легких деньгах, но попадались и такие, кто искал пиратскую романтику в сталкерстве. Это своего рода азартная игра – отыскать и вынести из Зоны опасный и особо ценимый на черном рынке артефакт или же отыскать нечто, доселе никому неизвестное.

Комментарий Рэдрика Шухарта об искателях удачи:

«Они валом валили в Хармонт в последние годы в поисках зубодробительных приключений, несметных богатств, всемирной славы, какой-то особенной религии, валили валом, да так и осели шоферами такси, официантами, строительными рабочими, вышибалами в бардаках – алчущие, бесталанные, замученные неясными желаниями, всем на свете недовольные, ужасно разочарованные и убежденные, что здесь их снова обманули. Половина из них, промыкавшись месяц-другой, с проклятиями возвращалась по домам, разнося великое свое разочарование чуть ли не во все страны света, считанные единицы становились сталкерами и быстро погибали, так и не успев ни в чем разобраться, и посмертно превращались в легендарных героев, некоторым удавалось поступить в Институт, самым толковым и грамотным из них, годным хотя бы на должность препаратора, а остальные насоздавали политических партий, религиозных сект, каких-то кружков взаимопомощи, вечера напролет просиживали в кабаках, дрались из-за расхождений во взглядах, из-за девчонок и просто так, по пьянке. Время от времени они устраивали шествия с какими-то петициями, какие-то демонстрации протеста, какие-то забастовки – сидячие, стоячие и даже лежачие, – совершенно остервенили городскую полицию, комендатуру и старожилов, но чем дальше, тем основательнее успокаивались, смирялись и все меньше и меньше интересовались знать, для чего они здесь»[70].

Самое примитивное представление о сталкерах – что это люди, которых интересуют только деньги. Существует легенда о сталкере Викторе в Новосибирской Зоне, который отправился в Зону к Золотому диску (см. разделы про аномалии и артефакты Зоны) выпросить здоровья для своей слепнущей и не способной ходить дочери, а принес рюкзак, полный золота[71].

Впрочем, и сами сталкеры поддерживают в окружающих уверенность, что ничего, кроме денег, их не интересует. Как утверждает Рэдрик Шухарт: «Сталкер – он сталкер и есть, ему бы только зелененьких побольше, он за зелененькие жизнью торгует»[72]. У кого-то подобный цинизм – маска, у кого-то – суть жизни.

Однако рассматривать сталкеров как людей, которые гонятся за барышом и ничто другое им неинтересно, невозможно. Сталкеры – это люди, ощущающие с Зоной интуитивное родство. Сталкеры знают, что идут на верную смерть, знают, что по официальной статистике (судя по всему, степень потерь сильно завышена) из Зоны возвращается один из десяти. При этом один из пяти возвратившихся остается калекой на всю жизнь. Только один из трех возвращается из Зоны с хабаром. У семи из десяти уцелевших рождаются дети-уроды. Сталкерство находится вне закона. Людей, пойманных на выносе артефактов из Зоны и занятых перепродажей, зачастую ожидает тюрьма. И все же эти люди раз за разом отправляются в Зону, слыша ее непреодолимый зов. Только в Зоне они ощущают себя людьми. Здесь им никто не может указывать, здесь они полностью свободны. Сталкеры добывают примерно 3000 единиц материала в месяц из всех Зон в совокупности[73].

Комментарий Рэдрика Шухарта:

«Ходил в Зону, вернулся живой и с деньгами. Это не часто бывает, чтобы живой, и уж совсем редко, чтобы с деньгами».

Со временем возникла новая группа сталкеров в Рексополисе близ Хармонтской Зоны. Сами они не пересекают периметр, в экспедициях используют роботов для выноса хабара. Оборудование перебрасывают на вертолетах через горы в Змеиное ущелье, на Черное озеро, к подножию Болдер-пика.