«Гондола-2», «Манду-3»…[2] Всю неделю бушевали тайфуны, принесшие с собой сильные ливни. Мощные потоки воды лились с неба, не прекращаясь ни на миг и угрожая наступлением всемирного потопа.

«Прежде чем пойти в кафе ‘’Кумихо’’, придется дождаться луны…»

Когда я побывал там в третий раз, пришел к мысли, что место довольно сомнительное. Заподозрил, что там орудует шайка мошенников, и пообещал себе не попасть в их ловко расставленные сети. Для этого лучшим способом было никогда больше не ходить туда, однако, сам того не желая, я с нетерпением ожидал появления луны. Казалось, меня охватило колдовское наваждение: я постоянно проверял прогноз погоды, чтобы узнать, когда закончится дождь и небо прояснится.

В пятницу поздней ночью тайфун «Манду-3» передислоцируется в акваторию Японского моря, а с субботы ожидается типичная для сезона осенняя погода.

– Эх, когда уже погода наконец нормализуется? – вздохнул Чжеху, уже почти полчаса простояв перед зеркалом и без конца укладывая свои короткие, стриженные под ежика волосы то дыбом, то зачесывая их набок.

– Откуда ты знаешь, что я гуглю прогноз погоды?

– Есть способы.

– Я спрашиваю: откуда ты знаешь?

– Ты чего бесишься? Зачем лезть в бутылку по пустякам? Интересно, откуда я знаю? Ты ведь только что взял в руки мобильник со словами: «Когда уже прекратится этот долбаный тайфун?» Не будь такой колючкой.

Чжеху в очередной раз поставил зачесанную набок челку дыбом.

Мне хотелось огрызнуться, что нечего подслушивать мои бормотания, но я передумал. Это было бы чересчур, даже несмотря на то, что я терпеть его не могу.

– Как лучше: зачесать их или поставить дыбом? – спросил Чжеху, оглянувшись на меня.

Высокий лоб, точеные ноздри, довольно большие добрые глаза без двойного века, четко очерченные губы наряду с совершенной формой лица и отличными пропорциями тела – у него все идеально независимо от того, как он уложит челку.

Вместо ответа я встал и с недовольным видом вышел из комнаты, буркнув на ходу:

– Достал ты меня!

В один прекрасный день Чжеху ворвался в мою размеренную жизнь и полностью нарушил ее покой. Каждое его слово или действие вызывали во мне недовольство, раздражение и просто бесили. Меня трясло от злости даже при виде его затылка. Иногда я представлял себе, как было бы здорово, если бы кто-нибудь подхватил пинцетом его за голову и изъял из моей привычной жизни.

Чжеху – сын моей тети, уехавшей на год с мужем в заграничную командировку. Вот почему двоюродный братец появился в нашей квартире и мне пришлось делить с ним комнату. Тетя, видите ли, решила, что для третьеклассника средней школы[3] рискованно надолго уезжать за границу: якобы там слабо обучают математике, и она боится, что, вернувшись домой, сын безнадежно отстанет от программы и сделается неудачником. Стоит ли говорить, что ее опасения были совершенно напрасны, ведь Чжеху и так не питал тяги к знаниям, а потому его успеваемости ничто не угрожало, проживи он за границей год или даже десять лет. Вряд ли тетя, как его мать, не понимала того, что было очевидно даже для меня. Судя по всему, она просто не хотела возиться с ним, предпочитая развлечения и путешествия. Хотя, боюсь, в ее случае сказать «предпочитая» недостаточно – видимо, ей хотелось беззаботно прожить целый год, вовсю наслаждаясь очарованием и экзотикой одной из стран Юго-Восточной Азии, куда отправили ее мужа по работе.

Наверняка кто-то возразит: «Да ну, не может быть, чтобы родная мать бросила сына-подростка в такой важный период жизни». Однако мир многогранен, и матери в нем попадаются разные. Кто-то из них жертвует всем ради детей, а есть совершенно другие. Насколько много на свете непохожих сыновей и дочерей, настолько же сильно различаются родители.

И тогда наши семьи заключили сделку. Вполне возможно, что ее инициатором стала мама, догадавшись о скрытых мотивах сестры. А может, тетя сама предложила эту идею, прекрасно зная, что та неравнодушна к деньгам.

Тетя была очень обеспеченной. Ее свекор в богатстве не уступал владельцам чеболей[4], и потому муж унаследовал здание в центре столицы, где цена квадратного метра земли приближалась к астрономической. А моя мама, ничуть не стесняясь, при каждом удобном случае выставляла напоказ свою бедность и жаловалась на злую судьбу, связавшую ее с мужем-неудачником, зарабатывающим, как она считала, сущие копейки. Мама с тетей родились в семье хозяина мясной лавки и росли в одинаковых условиях до окончания университета, после замужества уровень жизни сестер стал очень разным, но они сохранили теплые отношения. Наверняка и об опеке над Чжеху договорились на условиях, выгодных для обеих.

Единственной жертвой сделки стал я. Невозможно передать словами, как неудобно мне жилось с Чжеху в моей комнате. Мало того что я был вынужден делить свой крохотный угол с родственником, мы попали с ним в один класс. А больше всего меня бесило то, что он запал на Чирэ.

Хон Чирэ, девчонку, покорившую мое сердце с первого дня учебы в средней школе! Ту, которой я робко любовался на расстоянии, не помышляя подойти, потому что она казалась существом из другого мира, как девочка с картинки. У меня есть возможность заговорить с ней, которой я могу воспользоваться, – эта мысль иногда проносится в моей голове, когда наши с ней случайные взгляды мимолетно встречаются, однако я по-прежнему не осмеливаюсь приблизиться из боязни, что она отбреет меня. Чжеху же начал общаться с ней с первого дня в школе: ему хватало уверенности в себе, которую я в нем терпеть не мог.

«Нашел к кому клеиться. Она никогда не поведется на такого, как ты», – злорадствовал я про себя.

Чирэ была недотрогой и очень трепетно относилась к учебе, ни с кем особо не дружила и не любила болтать. Благодаря своей неразговорчивости она выглядела еще более высокомерной и недоступной. Что касается Чжеху, то у него было все, кроме одного: он безнадежно плохо учился. Тем не менее Чирэ очень легко подружилась с ним. В тот день, когда они улыбнулись друг другу, мне стало так тошно, словно я потерял весь мир. Было грустно, обидно, больно, а еще душила злоба.

Чжеху обладал всем тем, чего нет у меня, и обиднее всего, что этого невозможно добиться своими силами: он-то красавчик и сын богатых родителей. Я же был ничем не примечательным пацаном, и единственное, чего мог достичь сам, – это хорошая успеваемость. Вот почему я так усердно учился. Мне быстро стало ясно, что я не очень способный и не склонен к учебе. Но все равно зубрил как сумасшедший, потому что это был единственный доступный мне козырь. Казалось, я перестану уважать себя, если не добьюсь хотя бы одного преимущества. И благодаря моим стараниям мне с трудом, но все-таки удавалось удерживаться в числе отличников нашего класса. Вот только полученные с рождения достоинства Чжеху оказались весомее, чем то, что далось мне ценой огромных усилий. Я осознал это, увидев, как Чирэ улыбается ему.

Высокий рост, под метр восемьдесят, и стройное сильное тело, накачанное в спортзале; почти совершенные черты лица; идеальные пропорции фигуры, которым могли позавидовать даже айдолы; миролюбивый, как успокаивающая музыка, взгляд… Однако самое сильное чувство собственной неполноценности вызывала во мне не его внешность, а присущая ему харизма. От него исходил стойкий запах денег, не поддающийся подражанию и недостижимый за один день. У него был тот нимб, который ничем не скроешь, даже если оденешься в отвисшие на коленях треники и начнешь ходить в дешевых резиновых тапках на босу ногу. Стоит ли говорить, что он отличался от жалкого меня, как небо от земли?

* * *

Отправившись на кухню, я залпом выпил холодной воды, чтобы хоть как-то утихомирить бурю в душе. Со стаканом в руке я вышел на балкон. На улице по-прежнему лил дождь.

– Вот уж не ожидала, что рисоварка сломается. Было бы здорово, если б бытовая техника предупреждала, что в скором времени выйдет из строя. В таком случае можно будет своевременно ее починить. Запеченные яйца на столе, съешьте по одному и ровно через десять минут ждите в прихожей полностью готовые, – доносился из родительской спальни голос мамы.

Точно в указанное время она подошла к двери, с гордостью поигрывая ключами от тетиного авто с выбитым на них логотипом иномарки. Перед поездкой за границу нам оставили машину, разрешив пользоваться ей, – вот почему мать с большим энтузиазмом ездит на ней по поводу и без повода.

Чжеху, уже собранный в школу, стоял в прихожей.

– Сону, а ты чего копошишься?

– Я пойду пешком.

Мне совсем не хотелось ехать в школу на тетиной машине рядом с Чжеху. Уверен, что так буду выглядеть еще более жалким, чем есть на самом деле.

– Да? Ну как хочешь, – равнодушно пожала плечами мама.

Вопреки моим ожиданиям, она не цыкнула на меня, мол, перестань выпендриваться и поехали вместе, как ты пойдешь в школу под проливным дождем? Как же сильно я заблуждался на ее счет! Конечно, я не собирался ехать на чужой машине, даже если бы мама уговаривала меня, но чего скрывать? В глубине души я надеялся на это, однако она молча развернулась и ушла, не сказав больше ни слова.

Чжеху зашагал вслед за ней, а я продолжал ошеломленно пялиться в пустоту прихожей. Что за гадкое ощущение? Словно родственничек вырвал у меня из рук весь пакет леденцов и даже вытащил последний изо рта. Как назвать это предательское пощипывание в носу оттого, что мама позаботилась только о племяннике?

Из родительской спальни послышался храп отца. Значит, он вернулся утром после ночной смены. Почему-то сегодня эти звуки показались мне особенно жалкими. Я пристально вглядывался в свое отражение в зеркале прихожей. Как и храп отца, мой облик тоже был жалким. Простояв так какое-то время, я наконец опомнился и вышел из дома. Когда открылись двери лифта, я увидел маму.

– Ты почему еще не в школе? Опоздал! Так и есть, опоздал. Чем ты занимался до сих пор? А ну бегом!

– Мам…

– Что? В чем дело? Говори же, что случилось?

– У тебя нет чувства собственного достоинства? Неужели, по-твоему, это не унизительно?

– О чем ты?

– Ты ездишь на тетиной машине, будто на своей собственной. Это не задевает твою гордость?

Бросив на меня сердитый взгляд, мама молча вошла в лифт и без малейшего колебания нажала на кнопку «Закрыть двери».

Когда я добрался до школы и вошел в класс через заднюю дверь, первый урок уже начался. Все тут же обратили на меня внимание. Чувствуя на своей макушке недовольный взгляд учителя английского языка, я с опущенной головой тихонько сел за свою парту.

– Ты, кажется, и в прошлый раз опоздал на урок? – спросил он.

Мне стало ужасно обидно за себя. За все шесть лет учебы в начальной школе и три года в средней я не успел на урок впервые.

– Наш Сону ни разу не опаздывал и не пропускал занятия, – заступилась за меня Ёнчжо, что не вызвало во мне ни радости, ни благодарности.

– Правда? В любом случае объясни, почему ты пришел после звонка. Спрашиваю, потому что обязан знать причину.

– Сону приболел. Я думал, что он сегодня пропустит школу, но он все-таки пришел. Что ни говори, отличник есть отличник. На его месте я бы прогулял денек. Кстати, я знаю об этом, потому что живу вместе ним в одной квартире. Честное слово, не вру, – вмешался Чжеху, но и его помощь не обрадовала и не утешила меня.

– Неужели? Разве ты особо усердствуешь? Когда мы кого-то называем отличником, то подразумеваем хорошую успеваемость. Видимо, твои оценки по английскому не очень, раз я тебя не запомнил?

Я только сейчас поднял голову и посмотрел на учителя. У меня самые высокие оценки по его предмету среди одноклассников, и я в пятерке лучших в нашем потоке.

– Ну что вы, у него отличный английский! Вы же сами хвалили его после семестровых экзаменов за то, что на двенадцатый вопрос он один смог ответить из всех третьеклассников, – запротестовала Ёнчжо.

– В самом деле? – удивился учитель, словно услышал нечто неожиданное, и как ни в чем не бывало взял со стола учебник.

– Это он специально делает вид… – проворчал кто-то из одноклассников.

В последние дни о преподавателе английского стали шептаться. Его перевели к нам в начале учебного года, и в первое время, когда он говорил что-то невпопад, как больной с острой формой склероза, мы думали, что он путает нас: как-никак наша школа считалась крупной, а ему, по его словам, доводилось работать только в маленьких. Однако о его болезненной рассеянности быстро расползлись сомнительные слухи: якобы, когда он работал в предыдущей школе, его избил какой-то совершенно безбашенный ученик, не признающий авторитетов и поколотивший немало учителей. Но парню все сошло с рук, потому что то ли его папаша, то ли дед каждый раз умудрялись гладко замять конфликт. Судя по сплетням, после пережитого преподаватель английского специально делал вид, что не знает учеников в лицо, чтобы не вникать ни во что, кроме уроков. Если допустить, что все это правда, то мне было вполне понятно его поведение. Наверняка он считает, что полнейшее равнодушие к окружающим поможет сохранить ему последние остатки собственного достоинства и самоуважения.

– Больше не опаздывай! – Учитель завершил разговор тоном, лишенным всяких эмоций.

* * *

Чжеху на каждой перемене заигрывал с Чирэ.

– Сону! Перестань метать глазами молнии! Кажется, ты сходишь с ума, потому что Чжеху подружился с Чирэ? Ты что, ревнуешь? Полегче, так ведь недолго и от стресса умереть. Что ты нашел в этой задаваке, которая ходит задрав нос, будто принцесса? Слушай, а как насчет меня? Разве такая шикарная, модная и умная девчонка, как я, не лучше? – доставала меня Ёнчжо.

Мне и без нее тошно было на душе. С какого перепуга она считает себя шикарной, модной и умной?

– Отстань от меня и не делай вид, что мы друзья, – процедил я сквозь зубы.

– Эй, потом останется только локти кусать! Цени меня и хорошо относись ко мне, пока я рядом. Говорят, эти крылатые слова из какой-то старой песни. Учти: когда наши пути разойдутся, мучиться сожалениями будет бесполезно.

«Тоже мне, нашла чем напугать. Уходи в любой момент, никто тебя не держит. Сгинь с моих глаз, очень тебя прошу!»

Я совсем ошалел от ее самоуверенности.

После обеда ливень начал стихать, а к концу уроков и вовсе перестал. Если повезет, сегодня на небе появится луна.