С трудом выпрямляюсь, отрываясь от ортопедического матраса с эффектом памяти. Алистер наблюдает за мной с нескрываемым весельем из дальнего угла комнаты, время от времени делая глоток из фарфоровой чашки.

– Рад, что это кажется тебе смешным, – произношу я и нажимаю на кнопку в стене. Сначала окна закрывают затемняющие шторы, за ними приходят в движение металлические решетки, которые установили вчера вечером, они защелкиваются, сомкнувшись.

Прикладываю палец к сканеру и включаю сигнализацию на двери спальни, затем прохожу в коридор, а оттуда в общую ванную комнату.

Решение остановиться в бунгало на пляже было принято спонтанно; это не то место, где мне нравится бывать, после того как именно здесь моя мать послала отца ко всем чертям, поставив финальную точку в их отношениях.

Будь моя воля, я бы давно снес его, но Алистер убедил меня сохранить дом, причиной он назвал «сентиментальность».

Можно подумать, он такой чувствительный.

Фундамент строения треснул в нескольких местах, территория заросла сорняками, система безопасности в таких условиях кажется смешной. Однако я не доверяю Ленни Примроуз, а еще больше ее семейке, поэтому решаю все равно подстраховаться.

В тот чертов контракт, который она притащила, этот пункт я добавлять не стану, однако в реальности он будет существовать.

– Ты совершенно неверно оцениваешь ситуацию. – Алистер проходит к двери и прислоняется к косяку. – Это просто еще один раунд, Джонас. Игра… оказалась очень длинной.

Я забираюсь в ванну, встаю на колени и проверяю замок на окне, расположенном над плиткой.

– Только вот никому не известно, до какого времени будет действовать договоренность. Сроки не оговорены, все пущено на самотек, а я понятия не имею, сколько смогу выдержать Ленни Примроуз.

Алистер усмехается.

– Да уж. Уверен, ты сумеешь что-то придумать, чтобы приятно проводить время.

– Хочешь сказать, мне надо просто прыгнуть к ней в постель?

– Если это поможет снять стресс из-за всего происходящего.

– Больше похоже на план, как все испортить. – Приятный путь, но в конце все равно ничего хорошего не будет.

– Или превратить в приключение.

Брат не отстает от меня ни на шаг, даже когда я выхожу из ванной и спускаюсь по лестнице. Небольшой холл, из него попадаешь в гостиную, рядом кабинет. Жаль, но в каждом помещении я вижу образ мамы.

На светлом полу кабинета открытые банки с краской, расстеленный кусок защитной пленки. Не похоже, что этих бежевых стен кто-то касался. Комната выглядит заброшенной, ремонт планировали начать, но так ничего и не сделали. Это отражает стиль жизни мамы.

– Я не собираюсь с ней спать.

Алистер щелкает подтяжками и указывает на меня пальцем.

– Но хотел бы.

Я прохожу по коридору в кухню. Останавливаюсь и пожимаю плечами.

– По-моему, этого хочет весь остров.

– Если верить таблоидам, не только хочет, но и спит. – Алистер хмурится, не дождавшись моей реакции. – Ты ведь не веришь таблоидам?

Я бы не хотел, но доказательства у них убийственные. Меня ослепляет от ярости, стоит представить, что кто-то будет касаться моей куколки, пока мы будем вместе.

– Верю или нет – неважно, – грубо отвечаю я и задвигаю решетки на окне кухни. – Я все это делаю для тебя, и хватит об этом.

И конечно, потому, что Том Примроуз должен заплатить за то, что сделал отцу. За око я заберу не око, а его дочь. Заставлю папочку поверить, что она моя, и буду ковать железо, пока горячо.

Алистер не отводит взгляд, пока я открываю холодильник, достаю бутылку с водой и выпиваю почти залпом.

– Что ж, как скажешь, брат.

Ленни не появилась и тогда, когда Алистер ушел, а я закончил проверять накладные бара.

Она убедила меня не приезжать за ней в Примроуз-мэнор, сказала, что брат-адвокат вполне в состоянии доставить ее сюда.

Однако…

Решаю подождать еще, до времени, когда Блу начнет закрывать заведение, и вопрос о местонахождении Ленни останется единственным, чем можно занять мысли.

Я уверен, эта девчонка еще полна желания продолжать игру, достаточно вспомнить, с каким жаром она просила о помощи.

Наконец, около четырех часов утра беру на себя смелость попытаться выяснить, что происходит. Раздражение плещется внутри, когда я еду на другой конец города и добираюсь до гравийной дороги, ведущей к поместью Примроузов.

Наша договоренность изначально меня не радовала, а тот факт, что мне приходится еще активно играть свою роль, доставляет только проблемы. А это не сулит ничего хорошего нам обоим.

В кабинке у ворот сидит охранник и что-то говорит в рацию. Опускаю стекло и ударяю ладонью по двери своего «Рендж-Ровера», привлекая внимание.

Тощий парень широко распахивает глаза и подается вперед к окну.

– М-мистер Вульф.

– Хм, значит, мы знакомы. Может, впустишь меня?

– Э-э-э… – Он замолкает и трет затылок. От его смущения и колебаний закипает кровь, такую реакцию я нахожу крайне неприятной. – Боюсь, это невозможно.

– Почему же?

– Вас нельзя впускать. – Охранник пролистывает лежащий перед ним небольшой блокнот и втягивает голову в плечи. – Более того, при вашем появлении мне следует оповестить уполномоченное лицо.

Медленно вдыхаю и беру лежащий на переднем сидении «Глок».

– Так связывайся.

Провожу рукой по стволу и кладу его на руль. Затем перевожу взгляд на парня и вскидываю бровь. Он бледнеет и вскакивает с табурета. В глазах отчетливо виден страх.

Страх, черт возьми.

Страх выглядит на твоей сотой жертве так же приятно, как выглядел и на первой.

Через секунду ворота открываются. Я вытираю кровь с подбородка и прохожу на территорию, засунув пистолет за пояс. Полагаю, в доме все спят, все же сейчас почти ночь; более того, в глубине души я почти уверен, что в особняке вообще никого нет, Том наверняка увез семью от меня подальше.

К несчастью для него, я весьма тверд в желании найти по крайней мере одного из его близких.

Свет под крышей у входа включен, что позволяет распознать фигуры. Отброшенные на двери тени значительно больше человеческих размеров, что и помогает убедиться наверняка.

Одну я ни с кем не перепутаю. Прижимаюсь к забору, чтобы меня не заметили.

– Ленни, ты ведешь себя глупо, – медленно и чуть приглушенно произносит мужской голос. Он словно обдумывает каждое слово.

– А что, если и так? Имею право. Твоего мнения я не спрашивала.

– Хочешь просто так уйти, не сказав никому ни слова? Подумай о папе, баг. Он раздавит этого парня.

Она ничего не говорит в ответ, но одобрение различимо даже в молчании.

– Что ты вообще о нем знаешь кроме того, что он пытался убить отца? Или об этом тебе удобно не помнить?

– Никому не может быть удобно забыть о покушении, идиот.

Поднимаю глаза и оглядываю второй этаж, пытаясь понять, есть ли еще свидетели этого разговора. Нет, все окна темные. Любопытно, где же братья Ленни. Ее телохранители.

Если она так дорога своему папочке, почему рядом нет никого, кто может защитить любимую малышку?

– Что ты делаешь? Хочешь побольнее меня задеть? У тебя получилось.

Он мрачнеет на глазах, в голосе слышатся резкие нотки, пробуждая во мне тревогу. Оттолкнувшись от забора, засовываю руки в карманы куртки, делаю шаг в сторону пары и едва сдерживаю порыв, увидев, что он начинает распускать руки.

Стоящий перед Ленни парень держится за латунную ручку входной двери. Потом девушка отталкивает его ударом в грудь, он же вновь делает попытку приблизиться. Увиденное вызывает внутри меня неприятное давление. Парень переносит ладонь с дверной ручки на талию Ленни, поднимается выше, сжимает пальцы, а с ними тонкий топик пижамы; держит так крепко, что шелковая ткань натягивается, и я вижу очертания соска.

–Остановись, Престон. – Она пытается вывернуться, сжав пальцы одной руки в кулак. – Ты не мой отец и не мой парень, не тебе решать, куда я пойду и что буду делать.

– Но я имею право влиять на твое решение, – парирует тот самый Престон, судя по всему отпуская топик, потому что теперь он держит Ленни за подбородок. – Твой отец уже согласен снова позволить нам встречаться.

Слова заставляют ее поднять глаза и посмотреть прямо на парня. Быстрым движением она кладет руку в карман шорт, и грудь моя сжимается оттого, что я каким-то чудом понимаю, что увижу в ее кулаке. Я прав, она сжимает ручку кисточки.

Ленни медлит, озирается и замечает меня, когда я выхожу на выложенную булыжником дорожку. Мне не могло показаться, я точно видел, как глаза ее вспыхнули, плечи опустились с облегчением. Затем она собирается и смотрит на парня уже спокойнее.

– Ты психопат, – бросает ему в лицо она. – Я лучше выпью яд, чем буду с тобой встречаться.

Уголок моего рта непроизвольно приподнимается.

–Боже, ладно, баг, я виноват, я знаю. Позволь мне… загладить вину. Пожалуйста… не уходи. Черт, только не говори, что у тебя кто-то появился, и ты будешь с ним жить.

Отчаяние в каждом слове хлещет по лицу, настроение становится еще хуже, чем прежде. Через секунду я встаю так, что еще шаг, и мыски моих сапог упрутся в задники его топ-сайдеров. Я молча поднимаю пистолет и прижимаю холодное дуло к его затылку.

Парень замирает, приподняв плечи.

Все вокруг становится совершенно неподвижным, так бывает в природе перед грозой. Удовлетворение медленно заполняет душу, я ощущаю исходящий от парня страх и наслаждаюсь им, водя указательным пальцем по курку.

– Хочешь, я тебе все расскажу? – Легонько подталкиваю его пистолетом. – Что ж… Я приехал за невестой, и мне не нравится, что ты ее касаешься. Предлагаю убрать свои грязные руки, или придется тебе стать третьей жертвой на территории Примроуз-мэнор.

Несколько мгновений никто из нас не решается пошевелиться. Глаза Ленни прикованы ко мне, я же смотрю на этого маленького засранца, оттого что боюсь перевести взгляд и увидеть то, что мне не понравится.

Мы не говорили о статусе невесты, сам не понимаю, как это вырвалось. Я спохватился, когда произнес первый слог, но останавливаться было поздно, я бы выставил себя полным идиотом.

– Убери руку, – наконец произносит парень, вырывая меня из потока размышлений.

– Ты первый.

Он лишь сильнее сдавливает подбородок Ленни, и та морщится. Чувствую, как раздуваются мои ноздри, все тело до самых костей противится такому насилию. Вздыхаю и опускаю руку, старательно сдерживая злость, которую кровь разносит по венам; она раздражает нервные окончания, но я должен с ней справиться, чтобы не совершить то, что испортит жизнь девушки, оставит шрамы до конца дней.

Завожу локоть назад, делаю резкое движение кистью, и рукоятка пистолета опускается где-то в районе уха парня. Раздается знакомый хруст от соприкосновения металла с костью, но это дает мгновенный результат – он отпускает девушку, заваливается на сторону и с громким криком обхватывает руками голову.

Затем падает на колени и принимается лихорадочно ощупывать кровоточащую рану. Кровь остается на пальцах, стекает по ладони. Мне, пожалуй, не стоит добавлять ему проблем, я и без того зашел слишком далеко.

Ленни отталкивается от двери и выпрямляется, поправляет рукой волосы.

– С тобой все в порядке, любимая? – Я оглядываю ее.

В ответ она кивает и встает рядом.

– Черт возьми,Ленни.Он только что меня ударил, и с этим уродом ты собираешься жить? – Он переводит дыхание, морщится и прижимает руку к голове.

– Может, тебе лучше…

В следующую секунду распахивается входная дверь, и в проеме появляется внушительных размеров фигура.

– Что, мать вашу, здесь происходит?

Меня и Ленни разделяет расстояние в несколько дюймов, но я физически ощущаю, как она напрягается. Нечто похожее на чувство вины скребет меня изнутри, пытается проникнуть глубже и укорениться, и это мне чертовски неприятно.

Моя рука, будто управляемая кем-то другим, ложится на поясницу Ленни, пальцы цепляются за край шелкового топика. Не скажу, что жест помог ей расслабиться, но она подается назад, словно в попытке получить больше поддержки.

Отец Ленни выходит на крыльцо, запахивая клетчатый халат. Хмурится, окидывая взглядом раненного парня, и замирает, увидев меня.

Я позволяю себе лишь легкую улыбку и произношу, рискнув первым нарушить тишину:

–Томас. Давненько мы не виделись.