Мердес весьма изящно взмахнул рукой и склонился в глубоком поклоне, приветствуя окружающих, затем протянул ладонь Тании.

– Одолжи мне свою силу и исчезни с глаз долой, – резко произнесла святая дева и оттолкнула его руку.

Демон тут же сморщил лицо.

– Оу, ну это уже слишком. Ты ставишь меня в неловкое положение.

– Тебя-то? Подумал бы лучше о моей репутации в обществе!

– Какую силу? – с недовольной гримасой спросил нечестивый, слегка наклонив голову.

– А ты как думаешь? У тебя есть только одна полезная.

– На какой срок? Человеку нельзя ею долго пользоваться.

– Одного часа будет достаточно.

– Выясни все за полчаса!

– Это что еще за разговоры об опасности? Может, позволишь мне самой разобраться?

Мердес смиренно вздохнул и пожал плечами.

– Хорошо.

Демон вытянул руку над головой пилигрима. Раздался лязгающий звук – Киллиан мгновенно отреагировал, приставив меч к его горлу.

– !!!

Рука Мердеса застыла на полпути, и он со странным блеском в глазах посмотрел на мужчину.

– Освященная реликвия, значит? Набросился на меня, полагаясь на ее силу? Да, это довольно горячо. Но на такого высокорангового демона, как я, не подействует.

Риетта тут же попыталась закрыть Киллиана собой. Потрясенный эрцгерцог схватил девушку за плечо и грубо потянул назад, спрятав за спиной. Злой дух, словно бы заинтересовавшись ею, слегка накренился вбок и, улыбнувшись, посмотрел на молодую женщину. Рога на его голове опасно засветились.

– Ой, а это у нас еще кто?

Бросающий в дрожь ледяной взгляд алых глаз впился в девушку. Тания подняла руку, перегородив путь Мердесу, и развернулась к ним. Глаза, утонувшие в мерцающем черном свете, спокойно смотрели на лорда.

– Он не может мне навредить. Я очень благодарна вам за то, что вы переживаете за меня, но меч можно и опустить.

– Что все это значит? Уж больно вы близки с этим демоном!

Риетта, побледневшая от звука голоса владыки, холодного и неприветливого, схватила его за руку. Киллиан перевел взгляд на нее.

– Нет! Это не черная магия. А святая!

Рука Риетты, удерживавшая эрцгерцога, дрожала. Жители империи не щадили магов, запятнавших свою репутацию экспериментами с темным колдовством и заключивших контракты с демонами. С ними могли расправиться прямо на месте без суда и следствия, не доводя дело до публичной казни. Поэтому Риетта сразу же бросилась защищать пилигрима.

– Вам, наверное, сложно будет в это поверить, но, если иметь высокий уровень божественной силы, можно подчинить себе нечисть. Это истинная правда! Пожалуйста, позвольте святой деве объясниться.

Глаз Киллиана дернулся, когда он услышал эти слова. Риетта, крепко ухватившись за него уже двумя руками, обернулась и призвала женщину самостоятельно оправдать себя:

– Это ведь так, госпожа? Вы же подчинили себе этого демона?

Глаза Тании странно заблестели. Да, она думала, что девушка очень умна, но даже представить себе не могла, что та знала такие вещи и тем более что она встанет на ее сторону. Эрцгерцог, который стоял, повернувшись к Риетте, нахмурился и снова посмотрел в сторону пилигрима.

– Насколько мне известно, только члены королевской семьи Ламенты могут подчинять себе демонов таким образом. Разве нет?

– Уф, – вздохнул Мердес, поднял руку и положил ее на голову святой. – Один час.

Раздался резкий хлопок, нечестивый исчез. Между теми, кто остался в комнате, повисла гробовая тишина. Святая Тания горько улыбнулась и пожала плечами.

– Для начала у нас не так много времени, так что, может, начнем действовать? Все объяснения потом… Если, конечно, вы все еще мне верите.

Риетта пристально посмотрела на лорда и крепко сжала его руку, в которой был меч. И хотя у Киллиана было недовольное выражение лица, он все же убрал оружие в ножны. Клирик кивнула, выражая свою благодарность, и, взяв со стола головной убор с черной вуалью, надела его на себя. Глаза, отливающие темным блеском, скрылись за плотной тканью.

– Мне кажется, что ты понимаешь, что я сделала.

Пилигрим направила свой взгляд на заклинательницу.

– Пока у меня сила демона, я не могу использовать святую магию. Поэтому, Риетта… – ее губ коснулась легкая улыбка, – я рассчитываю на тебя.

Это был незапланированный визит. Лотта и Бесс с немного озадаченными лицами вышли к ним навстречу.

– Вы пришли, милорд!

Девушки расправили свои юбки и, низко поклонившись, вежливо поприветствовали клирика:

– Я рада приветствовать Святую Танию, самую влиятельную персону всея империи, любимую дочь всевышнего Сиэля, свет и радость бедных и обездоленных Лилпайома!

– Я преклоняюсь пред вами, о агнец, снискавший любовь и заботу Сиэля, любимица бога, взращенная под его священным светом!

Риетта остановилась перед молодыми девушками, когда те, как и положено было верующим, поздоровались со святой. Но стоило им опустить головы перед девой, чтобы получить благословение, как Риетта поспешно вмешалась:

– Госпожа Тания!

Могло показаться, что заклинательница как-то неестественно врывается в их обмен приветствиями. Но несмотря на это, ее лицо озаряла милая улыбка.

– Могу ли я сама освятить своих друзей? Если, конечно, вы простите мне проявленную дерзость…

Пилигрим легко улыбнулась и уступила ей место. Риетта быстро шагнула к девушкам и крепко прижала обеих к себе.

– У вас все хорошо?

Она по очереди обняла их и благословила. Лотта и Бесс, смеясь и не чувствуя никакого подвоха, ответили на объятия. Сверкающая чистая сила мягко распространилась вокруг.

Тания, как и следует священнослужительнице, спокойно подняла руку и, нежно коснувшись макушек Лотты и Бесс, кратко произнесла:

– Люсиэль.

– Лециель! – хором произнесли девушки, и их щеки порозовели.

Киллиан с непроницаемым лицом смотрел на то, как святая дева, скрывающая за черной вуалью потемневшие глаза, невозмутимо давала божьи благословения. Риетта коснулась руки эрцгерцога. Киллиан замер и посмотрел на нее. Девушка улыбалась, делая вид, что внимательно наблюдает за молодыми женщинами.

– Лотта, Бесс, вам не кажется, что вы обделили милорда?

Те же, не заметив ничего странного, засмеялись. Однако рука заклинательницы дрожала, выдавая ее напряжение.

– Нам необходимо повторно осмотреть пациентов. Хватит и нескольких минут, – выйдя вперед, сказала святая дева.

Святая Тания снова осматривала больных, которых она посещала несколько дней назад. Риетта освящала всех еще до того, как клирик отдавала ей распоряжения.

Обойдя комнаты пациентов, святая дева вдруг остановилась в раздумьях. Она посмотрела на трех еще не заболевших чумой женщин, что всюду следовали за ними по пятам, не понимая, в чем же дело.

– Тут есть кто-то, кого я еще не видела?

– Вы осмотрели всех.

– А из тех, кто не болен?

– Это все. Ох… – пробормотала Бесс, отвечая на вопросы святой.

– Проводите нас, – потребовала Тания.

Кивнув, Бесс возглавила процессию и повела всех за собой. Киллиан сузил глаза. Он был единственным, кто заметил, что взгляд пилигрима уже направлен туда, куда они шли. Словно она и так знала, куда идти, и только этого и ждала.

– Ирен тогда отказалась от благословений и ритуалов очищения, заявив, что пришедшие жрецы – посторонние для нее мужчины. Ей постоянно передавали освященные предметы, и, слава богам, она не заболела. А поскольку она обычно не выходит из своей комнаты, то думаю, что беспокоиться не о чем, – поведала Бесс. – Как бы там ни было, ей повезло, что в этот раз священнослужители – не мужчины. Да и господин снова здесь…

– По правде говоря, она сильно негодовала. Ирен позже всех узнала, что милорд приходил пару дней назад. Скорее всего, девчонка сейчас в очень взвинченном состоянии, – тихо прошептала Лотта на ухо Риетте.

Бесс постучалась в дверь комнаты, находившейся в самом конце коридора четвертого этажа.

– Ирен!

Никто не ответил. Она снова постучалась.

– Ирен? К тебе пришли. Выйди, пожалуйста. Будет лучше, если ты хоть раз получишь освящение и очищение.

Раздался глухой звук – что-то прилетело из глубины комнаты и ударилось об дверь.

– Я же сказала, что мне этого не надо! – нервно ответила девушка. Голос был уставшим и хриплым, словно она очень долго плакала.

Бесс коротко вздохнула и добавила:

– Господин тоже здесь.

В тот же момент послышался шум, что-то с грохотом упало. Раздались торопливые шаги, и дверь с резким звуком отворилась. Потерянный взгляд покрасневших зеленых глаз сразу нашел Киллиана в толпе.

– Ваше высочество… – выдохнула Ирен, едва только завидев эрцгерцога. Ее лицо было совсем беспомощным.

К всепоглощающей любви, что перекрывала собой чувства привязанности, горечи, обиды и страха, примешивались печаль и сожаление, которые, казалось, невозможно было утолить, пусть все уже почти разрешилось. Тания, стоявшая впереди всех, подошла к Ирен. И только тогда девушка обратила внимание на пилигрима, глядя на нее снизу вверх. Бесс постаралась быстро сгладить сложившуюся ситуацию:

– Это Святая Тания. Ты ведь тоже знаешь ее? Она осмотрит тебя.

Все это происходило в присутствии Киллиана. Ирен, казалось, не сделала ничего плохого, но, опустив глаза, все же недовольно пробормотала:

– Я в порядке…

Тут девушка наконец осознала, что стоит перед владыкой в неприглядном виде. Она тихо повторила, что не больна, не пытаясь подойти к господину ближе или нежно его поприветствовать, как делала это обычно, а просто ухватилась за косяк.

– Понятно, – спокойно сказала святая дева и толкнула дверь.

Ирен резко отбросила ее руку и, как бы предостерегая, перегородила проход.

– Что вы делаете?

Пилигрим наклонила голову вбок, показывая, что вопрос был излишним.

– Собираюсь войти.

Девушка, казалось, выглядела слишком встревоженной и нервной.

– Я вам признательна, но мне не требуется благословение. Я получаю защиту от освященных предметов, которые мне периодически присылает моя семья. Прошу понять, в моих покоях беспорядок, поэтому я не могу вам их показать. Позвольте мне переодеться, и я сама выйду к вам. Подождите немного.

Ирен вытеснила святую деву и собиралась уже закрыть дверь, но Тания ей помешала. Девушка недоуменно посмотрела на священнослужительницу, а когда перевела растерянный взгляд на Киллиана, клирик схватила ее за запястье и потянула на себя.

Покачнувшуюся Ирен вытянули из комнаты сильным движением и безжалостно отшвырнули в сторону эрцгерцога. Тания распахнула дверь, не удостоив девушку даже взглядом. Но, попав в объятия горячо любимого ею милорда, Ирен даже не обратила на него внимания, лишь порывисто обернулась и закричала:

– Нет!

Однако пилигрим уже вошла внутрь. Киллиан, почувствовав что-то неладное, схватил девушку, пытавшуюся оттолкнуть его и убежать. Святая дева сделала пару шагов и остановилась.

– И в самом деле, в комнате полный беспорядок, – сказала она через мгновение, повернувшись к остальным.

Риетта, не веря своим глазам, прикрыла рот рукой, разглядывая помещение, едва освещенное тусклым светом керосиновой лампы. На полу располагался магический круг, нарисованный голубой кровью. Чувствовался отвратительный смрад. С небольшим опозданием из комнаты стало распространяться зловоние, которое не могло исходить ни от человека, ни от животного. Однако этот своеобразный запах не мог быть не чем иным, кроме как запахом крови. Риетта растерянно посмотрела на Ирен.

– Может ли быть… неужели ты…

– Нет, нет…

Побледневшая девушка качала головой. Даже Лотта и Бесс, не понимавшие ничего в священной магии или заклятиях, были потрясены, увидев комнату. Несмотря на то что присутствующие впервые в жизни видели что-то подобное, они знали, что голубую кровь используют в проклятьях.

Все в империи знали историю о величайшей ошибке новоиспеченного тогда императора Эстенфельда, который в своем стремлении завоевать континент разрушил священное королевство Ламента. И что последняя королева государства Эсахильда, умирая, прокляла мужчину посредством нарисованного голубой кровью магического круга.

– Ирен…

Девушка задрожала, когда услышала, как ее имя тяжело выдохнули.

– Ты наслала проклятье? Анну… ты прокляла? – заикаясь, спросила побледневшая Бесс, и Ирен, пошатываясь, затрясла головой.

– Нет… не проклинала. Я не проклинала!

Тания уверенно прошла вглубь спальни, и ее взгляд, скрытый черной вуалью, тут же устремился влево, словно его чем-то притянуло. Святая, задержав дыхание, подошла к кровати, наклонилась и сунула ладонь под белоснежную простыню. И когда она вытащила руку, то в ней оказался спрятанный там предмет – кинжал с кроваво-красным лезвием. Алая, как в кровеносных сосудах, кровь пульсировала на полупрозрачном, похожем на черное стекло лезвии, словно в нем было заключено сердце. Наступила гробовая тишина. Никто не знал, что это такое. Они могли только догадываться, что это нечто страшное и зловещее.

– Откуда у вас, – нарушил тишину голос святой Тании, – кинжал с запечатанным в нем демоном?

Ирен мгновенно вырвалась из рук Киллиана и забежала в спальню.

– Нет!!!

Девушка с чудовищной силой толкнула святую деву на кровать и выхватила кинжал из ее руки. Внезапно подул сильный ветер и погас свет.

– Ирен!

– Стой!

Киллиан вытащил меч.

– Госпожа Тания! – закричали Лотта и Бесс.

За балконом в задней части комнаты ударила молния. Яркая вспышка света озарила силуэт девушки, державшей в руке оружие. Вмиг взгляды Ирен и Риетты встретились. Эрцгерцог стремительно ворвался в комнату и сразу же встал перед клириком и заклинательницей, защищая их.

Однако Ирен, стоявшая перед балконом, никому не угрожала. Она держала кинжал так, что острие было направлено в другую от толпы сторону. Увидев полный отчаяния и печали взгляд девушки, Риетта застыла на месте. Она первой поняла, что Ирен собирается сделать, и тут же кинулась к ней:

– Стой!

В следующий момент Киллиан и Святая Тания тоже бросились вперед. Заклинательница решительно схватила Ирен, попытавшуюся пронзить свое сердце кинжалом, за руку. Киллиан сделал то же самое. Пилигрим сняла головной убор и, откинув его в сторону, развернула подол мантии. Секунда – и четыре человека, окутанные пеленой тьмы, исчезли из комнаты.

«Ваше высочество. Пожалуйста, посмотрите мне в глаза. Всего один раз. Вам просто нужно посмотреть на меня лишь раз. Ведь я только на вас и смотрю. Я так долго ждала этого, но мой господин смотрит совсем в другую сторону».

«Вы говорите, что это просто чары? Они могут заставить его высочество направить свой взор на меня? Всего лишь из-за этого… он… и на меня? Мне страшно… Я не смогу. У меня не получится. Не могу вонзить кинжал в человека, которого люблю так сильно, что сердце разрывается, когда я просто гляжу на него. В любом случае это провальная затея. Он очень сильный человек. Даже будь у меня такая возможность, я не смогу этого сделать.

Хотите сказать, что раз я не могу заколоть его, то можно просто нанести удар себе в тот момент, когда наши с ним взгляды встретятся? Хорошо. Тогда я с радостью это сделаю. Пусть он хоть разок посмотрит на меня.

Ваше высочество. Пожалуйста, посмотрите мне в глаза. Всего один раз. Вам просто нужно посмотреть на меня лишь раз. Ведь я только на вас и смотрю.

Очаровывающая магия? Неважно. Честно говоря, мне бы уже любая магия подошла».

Время остановилось. В завесе тьмы, разверзнувшейся от воздействия нечеловеческой силы, Риетта столкнулась с сознанием Ирен. Способность демона ментального мира позволяла видеть то, что скрыто от глаз. Несмотря на то что сила, проходившая через человеческое тело, была несовершенна, заклинательница смогла узнать многое, ощутить безнадежность от глубокой любви. Сознание молодой девушки тянулось к Риетте так, как если бы оно принадлежало ей самой.

«Может быть, я совершаю что-то ужасно нелепое? Нет же… Это не так. Это не кто-то другой наносит мне удар, это я сама. У меня просто был этот кинжал. Пожалуйста. Пусть это будет не так. Это не имеет ко мне никакого отношения. Это никак со мной не связано. Прошу. Пожалуйста, не болей. Умоляю. Пожалуйста, проснись. Прошу тебя. Не умирай. Пожалуйста, Анна. Если только ты благополучно придешь в себя, то я…»

Риетта знала, чем закончатся эти душераздирающие сожаления. От горького отчаяния, которое она почувствовала отчетливо, как свое собственное, навернулись слезы. Девушка закрыла глаза. Познав, однако, более глубокую и страшную безысходность, Риетта хотя бы могла наблюдать за всем, не теряя при этом себя. Сознание Ирен грустно заговорило с ней: «Нет никого, кто бы отдал столько же, сколько и я, чтобы быть здесь. Я люблю его больше всех. Я отказалась от всего: семьи, родителей, друзей, свободы, гордости… и смотрю только на него. А от чего отказалась ты?»

«Увы, но мне не от чего отказываться. У меня и так ничего нет».

Взгляды девушек пересеклись. Ирен не проклинала Анну. В кромешной тьме кроваво-красный кинжал, казалось, пронзил сердце девушки. В этот момент, пока Риетта потерянно стояла и наблюдала за этой нереальной фантазией – или возможной сценой из будущего? – кто-то потянул ее за руку.

Одновременно с озарившим все вокруг ярким светом ослепительной молнии они четверо вернулись в комнату. Послышался громкий звук удара о металл – Киллиан отбил мечом кинжал, еще не успевший пронзить грудь Ирен.

Подбежавшая следом Риетта сбила с ног девушку и повалила ее на пол. Святая Тания, наполнив посох чистой божественной энергией, ударила им по оружию, которое, отскочив от стены, покатилось по полу.

С пронзительным криком темный демон выскочил из кинжала и, вытянув когти, бросился на пилигрима. Эрцгерцог, замахнувшись мечом, моментально рванул вперед. Нечестивый небрежно поднял руку, чтобы остановить его, но столкнулся с невообразимой силой, которая обрушилась на него с ударом загоревшегося ярко-синим светом меча. Демон, отлетев назад, врезался в стену. Пламя вырвалось из его тела. Скалясь, бес резко повернул голову в сторону Ирен, которая лежала, перепутавшись руками и ногами с Риеттой.

– Это ты призвала меня? Тут нет ни жертвы, ни донора! И это мне никак не поможет!

Демон, скуля, встал на ноги, но в следующий момент снова упал, издав душераздирающий крик. Он выплюнул черную кровь и опустил взгляд на серебряный посох, торчавший у него из груди. Ярко-голубые глаза клирика пристально наблюдали за нечистью.

– Свя… Святая Тания!

Дева крутанула посох в теле темного существа и потянула его на себя.

– А-а-а-а! – закричал он от боли и протянул руку к Ирен, сверкнув желтыми глазами.

Киллиан взмахнул мечом, намереваясь отрубить конечность, но та странно вытянулась и, увернувшись, прошла за его спиной, направляясь в сторону Риетты и Ирен. Лорд быстро развернулся.

Риетта, зажмурившись, закрыла Ирен собой, и ее божественная сила, вырвавшись из тела, взорвалась в воздухе. Рука, что летела к ним словно хлыст, внезапно столкнулась со светлой аурой и ударилась об пол. Пилигрим пустила по посоху поток священной энергии.

– А-а-а-а!

– Выведите девушку отсюда! – крикнула Тания.

Сопротивляясь, бес убрал руку и, пошатываясь, схватился за огромную дыру в груди. Вспыхнул пожар. В руке клирика, которой она не держала посох, появилась цепь, сотканная из божественной силы.

– Кхе!

Ноги демона оказались связаны светящимися оковами, отчего он снова рухнул на пол, и разгоревшееся было пламя начало утихать. Но от яростного сопротивления дьявольского отродья, которое стояло на коленях и дергалось всем телом в разные стороны, чтобы освободиться, появился темный дух, и вместе с этим снова взметнулся огонь.

Тания туго натянула цепь и подняла белоснежный посох. Черная как смоль демоническая аура неожиданно рассеялась. Яркие звенья, обернувшись вокруг шеи беса, притянули его голову к полу. Он ударился об него головой и оказался прикован к появившейся словно из ниоткуда божественной гильотине.

Убедившись в том, что пилигрим одолевает противника, Киллиан без колебаний повернулся к выходу, подхватил Ирен и Риетту и выбежал из спальни. Женщины, услышавшие грохот, повыскакивали из комнат, держа в руках вместо оружия швабры, метлы и сушилки для белья.

– Не подходите!

Столкновение между темным духом, отчаянно пытавшимся разорвать цепи и выбраться, и мощной священной силой клирика вызвало взрывную волну, разрушившую стену. Эрцгерцог, приобняв Ирен и Риетту, пригнулся.

Из посоха святой девы вновь вырвался ослепительный свет экзорцизма. Десятки колец начали обматываться вокруг демона, захватывая его в плен. Нечисти удалось сломать несколько из них. Но в конце концов сковавшие беса цепи и кольца заставили его снова упасть на колени перед гильотиной, созданной силой пилигрима.

Аура, что с ужасающей силой кружилась вокруг, исчезла, и в комнате внезапно стало светлее. Прибежавшие на помощь женщины застыли на месте, увидев в разгромленной комнате магический круг, нарисованный голубой кровью. В этот момент Киллиан выпрямился, Риетту и Ирен стало видно остальным.

– Ирен, это все ты! – закричала Хелен и бросилась на нее.

Она горько плакала и, сжимая кулаки, била ими по плечам и груди Ирен.

– Что Анна сделала не так? Что тебе сделала эта маленькая девочка?!

Слезы текли из глаз опустошенной Ирен. В дальнем углу комнаты послышались крики загнанного в угол демона:

– Я не хочу этого! Не хочу! Я был не прав! Пожалуйста, не убивайте меня! Я больше никогда тут не появлюсь! Я вернусь в ад!

Но сколько бы он ни дергался, десятки туго переплетенных между собой цепей света больше не рвались. Бес продолжал верещать, привязанный к гильотине.

– Отправьте меня обратно в ад! – умолял он испуганно и из последних сил протянул свои отвратительные руки к Киллиану.

– Почему ты просишь об этом меня? – задал вопрос лорд.

Одновременно с этим ярко-синий свет, вылетевший из его меча, ударил демона по руке. Темное существо, руки которого от удара согнулись под странным углом, широко раскрыло глаза, налившиеся кровью от страха, и уставилось ими на святую, прокричав:

– Я… я буду тебе подчиняться. – Он барахтался, пытаясь выбраться. – Я огненный демон! Разве ты не хочешь обладать силой огня?

Святая Тания сделала вид, что не слушает его. Подняв правую руку, в которой был огромный светящийся скипетр, святая дева вынесла демону приговор. Могучая сила, кружившаяся вокруг посоха, стала собираться в одной точке для финального решающего удара. Невероятных размеров божественная аура, сосредоточенная в руке Тании, вновь засияла чистым белым светом, превратившись в ослепительный клинок.

– Я буду повиноваться тебе, клянусь! Я позволю тебе распоряжаться мной, как ты того пожелаешь! Мы ведь можем так сделать! У тебя такая сила!

Клирик усмехнулась.

«Подобная роковая связь уже есть», – подумала она. И сказала:

– Я уже жалею об одной такой.

Гильотина опустилась на шею нечисти. Обезглавленный демон, издав странный крик, который словно поднимался изнутри, а не разносился по воздуху, стал рассыпаться на глазах. После того как он, медленно распавшись на части, превратился в черную пыль и исчез, на пол упал потрепанный кинжал. Магический круг, нарисованный голубой кровью, стерся в порошок и рассеялся по ветру.

– Ты и правда прокляла Анну?

Ирен, с опущенной головой сидевшая на полу, на вопрос Киллиана не ответила.

– Почему? Я бы понял, будь это одна из женщин, которых можно посчитать конкурентками, но почему Анна?

– Это не проклятие, – сказала святая дева, подойдя к ним. По пути она взмахнула посохом, чтобы стряхнуть с него кровь демона. – Проклятие можно было бы ослабить или обнаружить с помощью ритуала очищения. А так это было чье-то «дурное намерение».

Риетта немного удивилась и посмотрела на святую. В сознании Ирен, с которым заклинательница столкнулась ранее в таинственной тьме, она тоже смутно почувствовала, что девушка не насылала проклятий. Однако, поскольку Риетта впервые в жизни испытала что-то подобное, она не была уверена в том, было ли то, что она почувствовала, иллюзией или реальностью. И ощутили ли это другие люди? Или она была единственной?

– Анна, о которой вы говорите, стала жертвой чумы? – спросила Тания.

Хелен кивнула, по-прежнему плача.

– Она была маленьким ребенком?

– Ей было двенадцать, – ответила другая женщина.

Клирик с каменным выражением лица посмотрела на Ирен.

– Кровь василиска связывают с проклятиями, поэтому легко ошибиться. Но этот магический круг был нужен только для того, чтобы скрыть зло, вышедшее из кинжала. Он и есть настоящий виновник всего, – сказала Тания, подбирая с пола оружие, выглядевшее теперь как обломок камня.

– Похоже, что темный дух, спрятанный в нем, осквернил освящение замка. Тем не менее мы в крепости Аксиас. Это то же самое, что находиться внутри огромного защитного магического круга. Поэтому то, что может поставить под угрозу жизни людей, просто так не происходит.

Киллиан поднял глаза.

– Однако маленькие дети уязвимы перед человеческой злобой. Если бы она была взрослой, то вполне смогла бы оказать сопротивление, но поскольку демоническая аура из этого кинжала нарушила баланс защиты, то негативные чувства, которые вы испытывали к женщинам, живущим здесь, оказали огромное влияние на ребенка, – проговорила святая дева, снова повернувшись к девушке.

Слушала Ирен или нет, она сидела не шелохнувшись, опустив низко голову и тихо всхлипывая. Священнослужительница продолжила:

– Темные эмоции человека, такие как злость, враждебность и ненависть, становятся настоящим проходом для нечисти. И именно из-за такой обстановки, в которой равновесие защиты замка было нарушено, демон извне, нацелившись на девочку, смог проникнуть внутрь. Через очень маленькую брешь, в которую едва мог бы протиснуться небольшой бес низшего ранга.

Взгляды людей сосредоточились на Ирен. Киллиан, смотревший на поблекший кинжал, бросил сердитый взгляд на девушку.

– Почему у тебя была эта вещь?

Но она все так же сидела, опустив голову и ничего не произнося. Ответ пришел от Святой Тании и был адресован не Киллиану, а Ирен:

– Ритуал, который вы пытались провести с этим кинжалом, не был очаровывающей магией. Это было колдовство, позволяющее вселить демона в человеческое тело в качестве хозяина. Думаю, теперь вы это знаете.

Жестокая правда обрушилась на голову несчастной девушки.

– Вас просто использовали.

Киллиан нахмурился:

– Очаровывающая магия?

Пилигрим горько усмехнулась и посмотрела на него.

– Думаю, мне следует опустить шутку о том, что вы грешный мужчина.

Клирик спокойно разглядывала троих человек, вернувшихся после того, как были затянуты вместе с ней в подпространство ментального мира, где царствовала сила Мердеса. Ей показалось, что Риетта что-то почувствовала там, так как девушка стояла совсем бледная, опустив голову.

Однако эрцгерцог Аксиаский лишь хмурился, а выражение его лица было недовольным. Пусть они все вместе вошли и вышли из темной пелены, но по лицу мужчины было понятно, что он единственный не достиг сознания Ирен и ничего не почувствовал. Хотя даже если он ничего не ощутил в завесе тьмы, то мог догадаться обо всем сам, по словам святой девы.

Тания знала, что это значит. Эрцгерцог был человеком, который никогда не испытывал любовных страданий.

– Возможно, вы не планировали такого результата, но это не значит, что вы не несете ответственности, – сказала святая дева, переведя свой взгляд на Ирен.

Наконец девушка слегка повела плечами, и все посмотрели на нее.

– Ненависть в вашем сердце убила человека.

Отчаяние и мучительная тоска, вызванные глубокой привязанностью… Ни Святая Тания, ни Риетта не смогли рассказать о том, какой пылкой была душа девушки, не позволившая ей поступить жестоко и ударить кинжалом Киллиана – и поэтому она решила нанести удар себе.

Множество рыцарей собрались у восточного крыла из-за небывалого переполоха, в результате которого часть постройки полностью снесло. Киллиан разогнал их, оставив лишь минимальное количество воинов. Через некоторое время Ирен вывели из здания и передали им.

– Взять под стражу, – отдал лорд короткий приказ.

Необходимо было выяснить, как девушка получила кинжал, кто был тот человек, с которым она встречалась, как она нарисовала магический круг и как далеко успели проникнуть в замок посторонние. Растерянные рыцари попали в затруднительное положение, не понимая, как им обращаться с благородной аристократкой, которую им неожиданно поручили.

– Нам запереть ее в подземной темнице? Или?.. – переспросили рыцари, колеблясь.

Если дворяне совершают преступления, их обычно держат в одиночной камере в башне, а не под землей. Однако когда им вот так приказывали задержать человека, то местом содержания преступника становилась подземная тюрьма. Несмотря на то что Ирен была самостоятельной и жила отдельно от семьи, она все же оставалась дочерью графа, девушкой благородных кровей. Более того, темница, где в основном содержались преступники-простолюдины, не была подходящим местом для дворянки.

Однако Киллиан ответил бесстрастно:

– Здесь может быть замешано темное колдовство.

Услышав слова эрцгерцога, рыцари тут же изменились в лицах.

– Хорошо. Мы отведем ее в темницу и свяжем магическими путами.

Сочувствующие взгляды и нерешительные жесты, направленные в сторону молодой и красивой аристократки, сразу же исчезли при упоминании черной магии. Но, несмотря на грубое обращение, Ирен не жаловалась, словно желая, чтобы ее наказали. Она послушно и смиренно позволила себя увести.

Необходимо было известить семью Ирен о произошедшем. Но что важнее, девушка была не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы. Поэтому пока что ее заключили в одиночную камеру в темнице Аксиаса, как и любого другого преступника. Хотя Киллиан не обращался с ней жестоко, он и не предоставлял никакой защиты или особых удобств только по причине того, что она была девушкой и аристократкой.

Заморосил дождь. А Риетта, вся в синяках и ушибах, была одета в одно лишь тонкое летнее платье. После всего произошедшего ее наряд просто никак не мог послужить достаточной защитой. Киллиан молча снял мантию, накинул ей на плечи, а затем поднял капюшон.

Риетта замерла, бросив на него мимолетный взгляд. И, слегка опустив голову, прижала к груди ткань плаща, который лорд любезно на ней запахнул. На щеке у Риетты была царапина. Киллиан нахмурился и потянулся рукой к ранке. В этот момент святая дева позвала заклинательницу:

– Риетта!

Девушка повернулась к клирику. Рука эрцгерцога на секунду застыла в воздухе, так и не коснувшись ее лица. Тания жестом поманила Риетту к себе. Лорд дотронулся до хрупкого плеча и подтолкнул девушку к пилигриму.

Риетта направилась к святой деве, следуя указанию Киллиана. Клирик, приблизившись, положила обе руки девушке на плечи, исцеляя ее своей магией, – когда поднялся серебристый ветерок, божественная энергия начала медленно просачиваться в раны на ее лице и теле.

– Спасибо, – поклонившись, коротко поблагодарила Риетта.

Киллиан, стоя немного в стороне, незаметно наблюдал за ними.

– Ваше превосходительство…

Один из рыцарей, сопровождавших Ирен, вернулся и окликнул лорда. Эрцгерцог повернулся к нему. Перекинувшись несколькими словами со своим подчиненным, Киллиан мельком обернулся к Риетте, и его взгляд столкнулся с глазами Святой Тании.

– Я пока останусь тут, проведу очищение, а после вернусь к себе. Ничего страшного, если я ненадолго одолжу Риетту? – спросила клирик.

Киллиан сначала хотел возразить, но заклинательница посмотрела на него и, встретившись с ним взглядом, мягко кивнула. Поэтому он молча развернулся и ушел, тем самым дав ей молчаливое разрешение.

Женщин из восточного крыла перевезли в другое место. В битве с демоном была повреждена большая часть здания, и его состояние не позволяло изолировать там больных. Но даже если бы здание стояло по-прежнему – люди не смогли бы больше оставаться в обагренном кровью монстра доме, где бесчинствовал не один демон. Это место теперь будет сниться всем в кошмарах.

Пациентки находились на той стадии болезни, когда уже были не заразными, но все еще нужно было соблюдать осторожность, оставляя их на территории замка. Женщины добровольно решили отправиться в другие районы, находившиеся внутри или снаружи крепостных стен. Однако Киллиан даже не пожелал слушать об этом, приказав привести в порядок другие помещения в его владениях, чтобы женщин могли разместить там.

Под руководством священнослужителей женщин из флигеля переселили в другое здание. Несколько двухместных комнат оборудовали под временное жилье. Тех, кто все еще был болен, поселили в одни комнаты, а в другие – тех, кто чумой не заразился.

Каждой женщине и девушке могли бы предоставить отдельную спальню. Но многие из них сегодня не смогли бы уснуть в одиночестве из-за пережитых потрясений. Поэтому такое расселение было проявлением заботы о них.

Вся опасная нечисть, которая могла еще скрываться в пристройке, была выслежена и уничтожена святой девой. И девушкам, уже почти полностью излечившимся от болезни, помимо сегодняшней шумихи, и так сильно их напугавшей и шокировавшей, больше не о чем было волноваться. Если их здоровье продолжит активно восстанавливаться и в течение десяти дней не возникнет других проблем, то врачи выдадут разрешение на отмену карантина.

Пилигрим тоже согласилась с этим. Однако Хелен еще очень долго плакала.

Тания и Риетта остались в восточном крыле, чтобы очистить комнату Ирен, уничтоженную нечестивым. На разрушенных и обугленных в бою с огненным демоном стенах и полу, загрязненном кровью василиска, продолжало оставаться слабое присутствие темного духа. Риетта, очистив и освятив все места, на которые ей указала Тания, обернулась посмотреть на клирика, проводившую обширную чистку.

Святая дева, вернув силу Мердесу и вновь обретя свою священную магию, ходила по флигелю, осуществляя масштабное очищение с помощью могущественной божественной энергии. В отличие от Риетты, которой приходилось подолгу сидеть неподвижно и, сконцентрировавшись, долго молиться, чтобы очистить большое пространство, пилигрим двигалась спокойно, почти расслабленно, проводя очищение так же естественно, как дышала. Она действительно была похожа на известную во всей империи сильнейшую одаренную святую.

В углу разрушенной комнаты Риетта нашла шляпу из черного шелка, которую ранее Тания отбросила как помеху, и, наклонившись, подняла головной убор с пола. Проведя по шляпе ладонью, она смахнула пыль и капельки дождя.

Из другого угла к девушке быстро подошла святая. Когда Риетта подняла голову, женщина, уже стоявшая рядом, улыбнулась и протянула руку. Заклинательница быстро взглянула на головной убор, пару раз встряхнула его и обеими руками передала ей.

– Это было необязательно, но спасибо, – сказала Тания, принимая шляпу, и улыбнулась.

Смущенная Риетта покачала головой:

– Что вы, не стоит благодарностей.

В опустевшее здание, у которого снесло крышу и часть стены и где целым остался только пол, проникал ветер и капли дождя. Клирик села на перевернутый шкаф и предложила девушке присоединиться.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Как я себя чувствую?

– Ты оказалась под влиянием демонической силы. Как ни посмотри, это все же способность демона снов, она может быть вредна для человеческого сознания.

– Ах да, конечно. Мне кажется, со мной все в порядке, – ответила Риетта и задала пилигриму встречный вопрос: – Это… То, что произошло недавно, – это ведь была сила демона, которую вы одолжили?

Святая Тания сразу поняла, о чем ее спрашивают. Как человек, который и привел в действие эту силу, клирик смогла узнать намного больше того, что, возможно, почувствовала заклинательница, когда их затянуло в подпространство. Однако Риетта впервые ощутила на себе мощь ментального мира высшего демона. Скорее всего, она не до конца осознала, что именно испытала. Должно быть, девушку сбило с толку то, что она увидела, услышала и почувствовала.

– Да. Это была сила Мердеса. Магия, позволяющая общаться с внутренним «я» другого человека в подпространстве, называемом «завесой тьмы».

Риетта молча кивнула. Если быть точнее, то эта способность помогает раскрывать те людские тайны, которые обычно стараются прятать. Но излагать девушке подробно всю историю, которую и так не примут с восторгом, не было необходимости. Тания нарочно говорила уклончиво.

Демон снов – это злой дух, обладающий властью над ментальным миром. Людям изначально было сложно понять природу его способностей. Даже в «Харвистонской демонологии», которую называли большим словарем по оккультным наукам, о демоне снов мало что было написано. Мердес хоть и являлся могущественной нечистью довольно высокого ранга, но обществу почти ничего не было известно о нем. Кроме того, что он был титулованным высокоранговым демоном, которого ликвидировала Святая Тания.

Клирик молча смотрела на профиль Риетты. Ситуация с тем бесом, который хотел захватить тело человека, была очень серьезной. И пусть другого выхода не оставалось, но для пилигрима это была изрядная авантюра. Повезло уже с тем, что люди, которых унесло в «завесу тьмы» вместе с ней, не сошли с ума, столкнувшись с чужим сознанием.

Благо девушка, сидевшая рядом ней, и так претерпела всевозможные душевные трудности, поэтому была достаточно сильна, чтобы не спутать свое восприятие с разумом другого человека. А эрцгерцог Аксиаский вообще не имел ничего общего с той болью, которую ощущают люди от безответной любви. Он даже не смог приблизиться к сознанию Ирен. Забавно, но им очень сильно повезло…

– Значит, поэтому вы смогли узнать, что произошло…

– Да. Ты разве не почувствовала в какой-то степени сознание Ирен?

– Почувствовала. Сначала подумала, что все какое-то неясное… Но мне кажется, что я определенно что-то ощутила. Правда, у меня не получилось разобраться в ситуации так же хорошо, как вы потом рассказывали об этом.

Святая дева пожала плечами.

– Я тоже не могу прочувствовать все в точности, как это делает сам Мердес, поскольку заимствую силу у него. Просто строю предположения, едва сводя концы найденных в сознании подсказок.

Тания обхватила руками промокшие от дождя рукава и крепко сжала их. Впитавшаяся в ткань вода начала потоком стекать на пол. Она встряхнула промокшую одежду ровно настолько, чтобы это ее не особо беспокоило, и продолжила говорить:

– Начнем с того, что демоническая сила имеет немало ограничений, когда ею пользуются люди. Например, магия демона снов, такого как Мердес, и его колдовство могут сильно запутать разум человека.

По правде говоря, имея при себе способности демона, можно многое узнать просто через свои ощущения, поэтому святая дева думала, что этого будет вполне достаточно. Она вообще не предполагала, что ей придется воспользоваться конечной формой заимствованного ею колдовства. Из-за чего сила, которую применили насильно, вернулась к демону еще до того, как истекло время их уговора. Хоть пилигрим и выстояла в бою, усилив свою божественную силу до предела, это было очень опасным вызовом даже для нее.

– Но… неужели милорд ничего не почувствовал? – осторожно спросила Риетта.

– Область сознания, которую люди могут ощутить в «завесе тьмы», изначально несовершенна. Там, где все и так смутно и зыбко, каждый обычно чувствует что-то свое, основанное на субъективном впечатлении. И человек, который не испытывал подобных чувств, может вообще ничего не ощутить, – небрежно ответила Тания.

Она кинула мимолетный взгляд на Риетту, затем отвернулась и пробормотала:

– Похоже, что его светлость еще никогда никого по-настоящему не любил. Ему уже перевалило за тридцать, чем же он занимался все это время?

– А вы?.. – Глаза Риетты округлились, и она прикрыла рот рукой, осознав, что задала слишком личный вопрос. – Простите меня. Я сболтнула лишнего.

Клирик мягко улыбнулась:

– Отчего же? Думаешь, я никогда не была влюблена?

Риетта сначала растерялась от такого спокойного ответа, затем смутилась и сразу же поменяла тему разговора:

– Мердес – это ведь тот самый демон? Тот, кого вы десять лет назад в бедствующих землях…

– Да, это он. Верно, я его не уничтожила тогда. Как ты уже видела, я подчинила нечисть себе и время от времени обращаюсь к нему за помощью. Его сила очень полезна. Я не прибегаю к ней слишком часто, потому что не могу одновременно использовать святую магию и постоянно ограничена во времени, но…

Пилигрим наклонила голову и усмехнулась.

– Ты разочарована тем, что один из подвигов, создавших репутацию Святой Тании, оказался неполноценным?

– Нет, что вы! Я уважаю ваше решение. – Ответив, Риетта вдруг стала еще более робкой и поспешно оглянулась по сторонам. К счастью, рядом никого не было. – Почему вы так легко рассказываете мне такую   опасную тайну?

– Не знаю… Может, потому что считаю, что ты сохранишь мой секрет? – спокойно ответила святая дева.

Риетта не могла скрыть своего беспокойства.

– Конечно, я унесу ваши слова с собой в могилу. Однако я надеюсь, что вы будете осторожны с тем, чтобы другие не прознали об этом… Разумеется, вы сами прекрасно со всем разберетесь.

– Да, ты права. Я, знаешь ли, тоже не хочу, чтобы меня сожгли на костре.

Клирик улыбнулась так, как будто уже знала то, чего Риетта не могла заставить себя сказать.

– Однако вы меня сильно удивили еще раньше. Я планировала сделать все скрытно. Не ожидала, что меня так легко поймают. Вы находились где-то рядом? Я попросила всех, кто был поблизости, уйти.

– П… простите…

– Все в порядке. Просто я еще ни разу не попадалась, вот и расслабилась, так что виновата моя невнимательность. Спасибо, что защитила меня. И за то, что беспокоилась обо мне.

Святая с мягкой улыбкой на лице посмотрела на Риетту.

– Но как ты узнала? О том, что, даже не являясь частью королевской семьи Ламенты, можно заключить контракт с демоном и подчинить его себе, если обладать достаточно сильной божественной энергией? Этого даже в книгах не найти.

– Я услышала это от учителя из монастыря. Он обучал меня, когда я была маленькой, – ответила девушка, слегка опустив голову.

– Риетта…

Тания схватила ее за запястье, и мощная божественная сила прошлась по телу девушки.

– Ты мне лжешь! – Взгляд ярко-синих глаз, словно пытаясь проникнуть в мысли, впился в смущенные небесно-голубые очи. – Как так получилось, что ты не заразилась чумой?

«Если подумать, то это было подозрительным с самого начала. В тот день к Риетте привязались пять чумных демонов и один демон снов. Однако ей удалось избежать воздействия бесов, несущих черную смерть, но попасть под влияние духа сновидений. Почему же я поняла это только сейчас?» – размышляла про себя Святая Тания.

Вернувшись в свою комнату, она увидела за выбитой створкой двери пурпурного демона. Тания нахмурилась:

– И что ты сидишь тут у всех на виду? Разве не видел, что у меня были проблемы?

– Поэтому и сидел тут тихо, никуда не выходил, – ответил Мердес, пожав плечами.

– Как заботливо с твоей стороны!

– Всегда к твоим услугам.

Тания решила больше не препираться и вошла, закрыв за собой дверь.

– Отчего моя сила вернулась так рано? – спросил демон, пристально разглядывая клирика.

Пилигрим прислонила посох к настенной вешалке.

– Ты и этим недоволен?

– Что-то случилось?

– Как видишь, ничего серьезного.

– Неужели люди обвинили тебя в том, что ты ведьма, из-за того, что заключила контракт с демоном? И теперь они подвергают тебя гонениям и постоянно угрожают расправой?

Тания мельком взглянула на Мердеса. Демон снов, трогая свой рог, спокойно посмотрел на нее в ответ, затем опустил руку и произнес:

– Ощущения были такими, будто священная сила меня вытолкнула…

– Я не подвергалась божественному суду. Это была моя сила, – ответила клирик, отвернувшись от Мердеса, сняла шляпу и повесила ее на вешалку.

– И что там? Зачем тебе понадобилась святая магия?

– Попробуй выяснить!

Этим предложением она легко заткнула болтливого демона. Мердес тут же нахмурился. Демону было неуютно спрашивать о вещах, неизвестных ему. Да, он являлся нечистью самого высокого уровня среди своих, со способностью «выяснять то, что скрыто». Но его очень раздражал тот факт, что эта сила не работала в отношении того, кто его поработил. Так как об этом знали и Мердес, и Тания, для него ее слова звучали как насмешка, что крайне раздражало. Святая дева резко повернулась в сторону демона и прямо посмотрела на него.

– Насчет той девушки, что была тут недавно…

Мердес откинулся на спинку дивана и, нахмурившись, отвел взгляд.

– Значит, это правда?..

– Как сказать… О чем благородный клирик может спрашивать такого ничтожного, ничего не ведающего демона снов, как я?

– С твоей силой… я тоже видела ее сквозь «завесу тьмы».

Мердес сморщил нос и положил подбородок на руку, облокотившись о диван.

– Что ж, больше не нужно объяснений, верно?

– Ты можешь быть более любезным и нормально все растолковать? Сам ведь прекрасно знаешь, что человеческое тело не способно полностью усвоить информацию, которую предоставляет твоя сила.

Ведь даже если оставить в стороне тот факт, что силой духа сновидений воспользовался человек – из-за чего она с самого начала была несовершенна, – по своей природе способность Мердеса была опасна для людей.

Демон вздохнул с недовольным выражением лица:

– Если ты снова позаимствуешь мою силу, по возможности не используй больше «завесу тьмы». Эта магия слишком тяжела для людей.

Вместо того чтобы объяснить, в чем именно было дело, Тания лишь фыркнула.

– Подумаешь, она же не растает только оттого, что ею немного воспользовались. Строишь тут из себя недотрогу. Поэтому и прошу тебя нормально мне все разъяснить. Может, мне снова нужно потребовать у тебя одолжить способности и самой все разузнать?

«Вот же проклятая женщина», – подумал Мердес, опустил голову и почесал затылок.

– Что тебя интересует? Ты знаешь, я не всеведущ и не всемогущ. Я могу узнать только то, что скрывает человек передо мной. Я не могу знать истинную природу проклятия или контракта, у которого пропал субъект. Нет ответа лучше, чем тот, что ты уже предположила сама.

Но пилигрим задала демону, умевшему раскрывать чужие тайны, еще один вопрос.

– Милорд?

Киллиан, открывая двери темницы, посмотрел в том направлении, откуда раздался голос. Риетта ждала его перед зданием. Он спокойно посмотрел на нее и сухо произнес:

– Твоя новая одежда окончательно испорчена.

Эрцгерцог сделал жест рыцарю, тот протянул ему зонт и ушел.

– К этому времени уже должны были доставить платье из Латрии, я попрошу отправить его в твою комнату. Впредь тебе будут помогать ответственные горничные, так что обращайся к ним.

– Вы должны поесть, – тихо сказала девушка.

Это не было ответом на его приказ. Темная тень мелькнула на спокойном лице Риетты, стоявшей спиной к факелу с зонтиком в руках.

– Все в порядке. Уже поздно, так что я могу взять то печенье, о котором ты упомянула ранее, – произнес лорд, наклонив голову.

– Разве вы сегодня не пропустили обед? Вам необходимо поесть. И я уверена, что милорду найдется что обсудить с госпожой Танией.

Святая Тания… Мужчина коротко вздохнул. В любом случае ни Риетта, ни клирик еще не ужинали. Наконец он кивнул.

– Хорошо, приходите со святой девой в банкетный зал главного корпуса, поужинаем все вместе.

Заклинательница поклонилась ему и отступила назад. Киллиан взял свой зонт и раскрыл его.

– Иди сюда.

Риетта, собиравшаяся просто следовать за лордом, сложила зонтик и подошла к Киллиану.

– Лучше придерживай юбку, – сказал он, забрав зонт из ее рук.

Девушка схватилась за подол платья, к которому еще не привыкла. Пальцами она зажала слегка намокший край одежды. Факел, что подсвечивал Риетту со спины, скрыл ее лицо.

После того как они втроем отужинали, Риетта, попрощавшись, вернулась в свою комнату, а Киллиан и Тания остались один на один.

– И демоны пробуждаются ото сна… – усмехнулся Киллиан. – Я не думал, что у этих слов было прямое значение.

Пилигрим слегка улыбнулась.

– Вы собираетесь сжечь меня на костре?

– Перестаньте. Я не собираюсь повторять ошибок своего отца.

Святая чуть наклонила голову.

– Моей матери уже нет в живых, так что в моем случае такого не произойдет.

– И что, вы хотите сказать, что теперь вас можно сжечь на костре? Даже пошутить уже нельзя.

– А вы пошутили? Это не очень-то и остроумно.

– Так кто начал первым?

Это была не та тема, над которой можно было шутить. Особенно ему, сыну императора Эстенфельда. Однако перед тем, как поговорить о тайне клирика, они не могли пройти мимо истории священного королевства Ламента, вспомнить времена, когда Киллиану было двенадцать и он все еще был принцем. И события, произошедшие в те годы, когда Эстенфельд, находясь в расцвете сил, правил страной и покорял континент.

Королевство Ламента, разрушенное их империей почти двадцать лет назад, было маленькой мирной страной, где на протяжении многих поколений рождались могущественные служительницы храмов, становившиеся королевами. Они заботились о своем народе и гуманно правили, опираясь на свои божественные способности. Однако и им не удалось избежать наступления монарха-завоевателя, который был в шаге от того, чтобы прибрать к своим рукам весь континент.

Ламента была слабым государством, не обладавшим военной мощью, поэтому королева Эсахильда приняла решение подчиниться империи, вместо того чтобы выбрать путь войны с предсказуемым для ее королевства исходом. Но никто не знал, что за этим решением последует такая ужасная трагедия.

– Это очень печальная история.

– Да. Нет слов, ужасное событие. Это по праву можно назвать самой величайшей ошибкой его величества, которую он совершил в своем завоевательном походе.

Принцесса Беатрис, покинувшая свое королевство, дабы предложить корону Ламенты и выразить намерение сдаться и заключить мир, была сожжена на костре, ложно обвиненная в том, что она ведьма, пытавшаяся убить императора. А произошло это потому, что дядя Киллиана Рутенфельд, старший брат императора Эстенфельда и по совместительству священнослужитель храма, увидел рядом с ней множество высокоранговых демонов.

Что тогда, что сейчас умение призывать демонов и использовать их силу было темной магией злобных и безнравственных колдунов. Это было общеизвестным фактом. И с тех пор ничего не изменилось.

– Вы признали это легче, чем я думала.

– Его высочество император также был согласен с этим. Как я смею не признать этого?

– Ну, люди знают об этом как о промахе государя, однако не лучше ли оправдать его, сказав, что это оплошность Рутенфельда, а не его величества?

– Это ошибка его величества, не сумевшего должным образом проконтролировать человека, которому дал столько власти. Тания, вы меня сейчас проверяете?

– Это просто откровенный разговор. Вы прямы и честны, ваша светлость.

– Я бы так не сказал…

– Как ни крути, но в то время Рутенфельд был неосторожен с откровениями.

Киллиан усмехнулся: «Неосторожен…» Что ж, это дело минувших дней – было ли это неосторожностью или чем-то еще похуже. Так или иначе, Ламента уничтожена его отцом, и за сожжение святой принцессы империя заплатила высокую цену.

На протяжении многих поколений королевская семья Ламенты обладала мощной божественной силой и способностью вызывать и подчинять себе высокопоставленных демонов посредством заключения с ними какого-то контракта. Однако мало кто, кроме титулованной знати священного царства, знал этот секрет.

Старший брат императора Эстенфельда, Рутенфельд, ушедший в религию еще в юности и ставший святым жрецом, обладал выдающимися данными, позволявшими ему разглядеть демонов. Но он совсем ничего не знал про передающиеся из поколения в поколение сильнейшие божественные способности принцесс Ламенты и их соглашения с демонами.

Это было что-то невообразимое. Никто и никогда не осмеливался подчинить себе высшего демона и тем более командовать им. Даже Киллиан, знавший о существовании этих контрактов, на мгновение засомневался, что можно доверять святой деве, любимице всего континента, которая посвятила себя империи и двадцать лет служила самым бедным слоям общества. Киллиан спокойно посмотрел на Танию:

– Получается, что могучая божественная способность, позволяющая подчинять себе демонов, не была привилегией исключительно королевского рода Ламенты?

– Да. Могу заверить вас в том, что я не принадлежу к их династии. Я родилась на севере Ренахи и прекрасно помню своих родителей при жизни. Не думаю, что в моем рождении есть какие-либо секреты.

Лорд молча кивнул. Его отец, император Эстенфельд, почитал Эсахильду как святую королеву, хотя она и прокляла монарха за его грехи, расплатившись своей жизнью. Каждый год Эстенфельд проводил торжественную поминальную службу по последней правительнице Ламенты и ее дочери, принцессе Беатрис. Службу, не уступавшую своим размахом поминкам по его любимой дочери. Эрцгерцог знал, что из-за этой истории люди стали называть его «проклятым принцем».

Да, духи или проклятия могли воплощаться через божественную магию или болезни и другое зло. Но для Киллиана, не верившего в мистическую силу, которая, подобно гигантской шестеренке, своим движением могла определять судьбы людей или даже целой эпохи, эта история была просто полной чушью.

– Мердес подчиняется вашим приказам?

– По большей части да.

– По большей части?

– Я могу его принудить, но это не всегда работает.

Киллиан нахмурился:

– Звучит не очень надежно.

– Более подробная информация является служебной тайной, – сказала Святая Тания, но все же добавила: – Мердес не может бесчинствовать в людском мире против моей воли, и он в любом случае должен следовать моим строгим приказам. Когда сила луны слаба, его можно призвать и позаимствовать силу.

Киллиан пальцами постучал по краю стола.

– Мне кажется, это немного отличается от того, что делали в королевской семье Ламенты. Разве они не командовали демонами, держа их в постоянном состоянии призыва?

– Да. Я смотрю, вы прекрасно осведомлены, – ответила клирик. – Их кровная линия на протяжении многих поколений подчиняла себе нечисть, и демоны уважали их авторитет. Поэтому вероятно, что заключенные ими соглашения были более выгодными, чем мое. К тому же королевская семья явно платила за это более высокую цену. А так как у них под началом было гораздо больше демонов высокого ранга, они не управляли каждым из них по отдельности, – продолжила святая спокойным голосом.

Выгодные соглашения, более высокая цена… Киллиан посмотрел на пилигрима.

– Разве вы не предлагали человеческую жизнь или не брали на себя обязанность причинять страдания другим в обмен на сделку?

Тания ненадолго замолчала.

– Да. Но к счастью, Мердес оказался не из тех злодеев, кто просит о таком. Возможно, вы мне не поверите, но я клянусь, что не занималась темным колдовством.

– Хорошо.

– Вы изучали раньше черную магию или демонологию? Вы довольно хорошо в этом разбираетесь.

Это вряд ли… Киллиан усмехнулся. Он всего-то немного знал о Ламенте. Все же он сын действующего правителя и когда-то был частью императорской семьи Лилпайом.

То, что королевская династия в Ламенте подчиняла себе демонов, было государственной тайной, неизвестной внешнему миру. Хотя принцу тогда было всего двенадцать лет, он многое видел и слышал, так как это касалось всей семьи. И пусть никто Киллиану ничего не объяснил, но на его вопросы священнослужители отвечали честно. Да и проведенное им самостоятельное расследование многое дало. В любом случае от этого зависела жизнь его отца, хоть принц и понятия не имел, что император сможет неплохо продержаться более десяти лет.

Императорские священнослужители, естественно, связали этот инцидент с проклятием королевы Эсахильды. И конечно же, Киллиан о многом разузнал в процессе исследования проклятия королевы и ее способности порабощать демонов. Но вместо того, чтобы ответить на вопрос святой девы, эрцгерцог, подперев подбородок, спросил:

– А до всего этого Мердес ведь был известен как демон, уничтоженный вами?

– Да. Но это было ложью, – честно ответила Тания.

– Вы так уверенно об этом говорите…

– Ну что вы. Я нервничаю сейчас так же, как в молодости, когда стояла перед инквизицией.

– И что случилось?

– Меня избавили от погибели, и я поклялась подчиняться.

– Я уже понял, что вы не могли сказать о том, что подчинили себе злого духа. И все же почему вы объявили всем, что уничтожили его? Вместо того чтобы сказать, что загнали обратно в ад?

– Это было сделано не ради славы. Я подумала, что, если скажу, что прогнала демона в ад, обязательно найдется темный колдун, который попытается призвать его или связаться с ним. Но поскольку Мердес уже подчинялся мне, то не смог бы ответить на призыв, и люди начали бы что-то подозревать.

– Вы думали, что будут неприятные последствия?

– Да. Мне важна моя жизнь. К тому же в то время я не была таким уж большим человеком. – Пилигрим спокойно пожала плечами. – Теперь же, когда я стала просто лгуньей, будет нелегко исповедаться.

Мнение о том, что порабощение демонов – это злобная темная магия, до сих пор было общепринятым и доминирующим среди людей. Даже Киллиан, знавший об особых привилегиях, которыми владела Ламента, во время призыва демона святой девой решил, что она их обманула.

Какая же ирония! Такие знаменитые и уважаемые всеми люди – святая дева, королева и принцесса могущественного божественного королевства – на самом деле были людьми, командовавшими высшими демонами. Кому расскажи – не поверят.

– Когда ваша жизнь подойдет к концу, освободится ли демон от контракта?

– Да. Поэтому мне и нужно сейчас хорошо постараться, чтобы убедить его не буйствовать и не причинять вред человеческому миру после того, как я умру. Для этого я не обращаюсь с ним жестоко и отношусь к нему с уважением. Но если вдруг я внезапно умру и ничего не смогу сделать с Мердесом и из-за этого возникнет проблема, прошу вас разобраться с последствиями.

Эрцгерцог нахмурился:

– Звучит как новая головная боль.

– Что ж, нам суждено было оказаться в одной лодке, поэтому я на вас рассчитываю.

А ведь Киллиан просто спросил про инцидент, произошедший в Ламенте. Эрцгерцог невольно прыснул от смеха, когда понял, что его наглым образом втянули во все это.

– То-то все так гладко шло!

– А что, разве нет? Как я уже говорила ранее, мне моя жизнь тоже очень дорога. Как я могу лгать вам о том, что мы в безопасности? Я просто подумала, что раз вы и так в курсе истории королевской семьи Ламенты, то будет лучше говорить с вами честно, вместо того чтобы неуклюже оправдываться.

Киллиан мрачно улыбнулся, откинулся назад и скрестил руки на груди.

– Мне было не настолько интересно, чтобы захотеть сесть в эту лодку.

– Неужели его светлость, так обеспокоенный судьбой нашей империи, отвернется от меня?

– Я и не знал, что у вас есть талант связывать людей по рукам и ногам! Вы сейчас что, угрожаете мне своей жизнью?

– Боже упаси! Я просто прошу вас об одолжении. Можете назвать это моей последней волей, так будет звучать более официально.

– Не думаю, что кто угодно может поработить демона, просто пощадив его. Каков принцип? – спросил лорд, усмехнувшись.

– Вы слишком много расспрашиваете о моих служебных тайнах.

– Вы сами сказали, что нам судьба плыть в одной лодке, разве нет?

Святая Тания пожала плечами.

– Слабая, не имеющая своей идентичности нечисть с самого начала не становится объектом заключения договора. Можно подчинить демонов среднего или высокого уровня, которые, по крайней мере, могут общаться. Но у вас должны быть очень сильные божественные способности, чтобы смочь поработить и удержать такого демона и не быть при этом съеденным, а это не так уж и легко сделать.

– Кроме вас, есть еще кто-то, способный на это? – спросил эрцгерцог после того, как тщательно обдумал вопрос.

– Это может прозвучать высокомерно, но, вероятно, сейчас на континенте нет никого, кто смог бы подчинить себе демона, кроме меня, – ответила клирик.

– Хм… – Киллиан коснулся подбородка. – У вас соглашение только с Мердесом? Насколько я знаю, монаршие особы Ламенты[1] призывали немало демонов.

– Честно говоря, если вы не принадлежите к королевской родословной «эюлатио»[2], даже одного демона уже будет сложно удержать. Ко мне это тоже относится.

– Правда? Кровные родственники святой королевы были настолько могущественными?

– Так-то оно так, но, поскольку демоны подчинялись королевскому роду в целом, а не каждому из семейства по отдельности и их контракты передавались по наследству, монархам не нужно было тратить много священной энергии на поддержание подчинения. Вот почему стало возможным создание эффекта наложения печати на демонов – чтобы они не могли бесчинствовать в мире людей.

Киллиан коротко вздохнул и откинулся на диване.

– И когда эта родословная прервалась…

– Демоны, подвластные им, вырвались на свободу и устроили бесчинства в нашем мире.

Это действительно была большая ошибка. Получив известие о том, что император не то что не принял их покорность как знак доброй воли, но еще и казнил принцессу, королева Эсахильда, охваченная неизбывным горем и яростью, умерла, наслав на Эстенфельда проклятье с помощью магического круга, нарисованного голубой кровью.

Гигантский пожар вспыхнул в королевском дворце Ламенты. Это был реквием по «эюлатио» в исполнении огненных демонов. Свирепый огонь взметнулся так высоко, словно пытался поглотить все вокруг, жаркое пламя полыхало повсюду. Земля, расплавившись, превратилась в магму, а с башни замка в небо поднялся столб красного света. Многие люди, проживавшие поблизости, в страхе разъехались кто куда, поскольку огонь не переставал бушевать. Однако пожар, продолжавшийся несколько месяцев, не вышел за пределы дворцовых стен. Но из любой точки континента был виден кричаще-красный столб света, взметнувшийся к небесам из-под руин крепости, обратившейся в пыль – больше там нечему было гореть. И этот свет ознаменовал окончательное падение маленького приграничного государства Ламента. Священное королевство, унаследовавшее имя «эюлатио», обратилось в пепел. А сразу после этого разразилась катастрофа, которую никто не мог себе представить.

Могущественные высшие демоны, бывшие в подчинении королевской семьи Ламенты, освободились от печатей и начали сеять хаос по всему миру. Пожирая, как еду, горе, отчаяние, гнев и смерть благородных людей, обладавших божественной силой, нечестивые заполучили невиданную силу.

Всевозможная нечисть, включая огненных, водных, чумных демонов и духов снов, свирепствовала по всей империи, сводя людей с ума. Одновременно вспыхивали пожары и происходили наводнения, люди теряли рассудок от кошмаров и, обезумев, бесновались, а в деревнях и городах бушевала чума. Еще до того, как последствия войны, вызванной завоевательными походами императора, успели утихнуть, народ охватил новый страх – из-за ворвавшихся в их жизнь сверхъестественных бедствий. В человеческом мире творился полный беспорядок.

Хотя лишь немногие люди знали о том, что королевская династия Ламенты подчиняла себе демонов, падение священного царства и начало бедствий совпало друг с другом по времени. Общество, кричавшее о том, что все эти бедствия были вызваны ненавистью королевы Эсахильды и деяниями императора Эстенфельда, было близко к истине.

Демоны, сметая все на своем пути, разбрелись по материку, и империя начала приходить в упадок. Хотя неясно было, происходило это из-за проклятия королевы Эсахильды или нет, но то, что все несчастья начались после падения Ламенты, являлось чистой правдой.

Святая Тания и Киллиан знали еще одну государственную тайну. Примерно тогда же Эстенфельд, который не смог вовремя обнаружить силу демона, прикрепившегося к его телу, был постепенно им захвачен.

Жрецы, служившие императору напрямую, перевернули все с ног на голову. Нечисть, начавшую сливаться с телом человека в единое целое, невозможно изгнать никакими способами. Это было подобно приговору с определенным сроком исполнения. Когда император узнал, что демон уже пустил корни в его теле, то строго-настрого наказал священнослужителям следить за своими речами и, как человек, занимающий самый высокий пост в империи, подключил все доступные ему способы для борьбы со злобным вторжением.

Однако получилось всего лишь немного замедлить процесс. С духом, что начал глубоко проникать в тело, уже ничего нельзя было сделать. Коварный демон снов, принимавший облик умершей императрицы – возлюбленной его величества, – стал понемногу вытягивать жизнь из императора.

Каждую ночь Эстенфельд впадал в непреодолимый сон и, страдая от бесконечных кошмаров, глубокой печали и боли, ломался изнутри. Так и не найдя волшебного исцеления, государь начал мало-помалу разрушаться под нападками демона.

Однако никто, кроме жрецов, служивших напрямую императору, не заметил сокрушительной атаки демона, сломившей их правителя. В то время в императорской семье и так было много серьезных проблем, чрезвычайно привлекавших внимание людей. И факт сокрытия того, что владыку мучают кошмары, никто даже не заметил.

Подчинявшиеся Ламенте чумные демоны вырвались на волю, «черная смерть» охватила континент, и принцесса Хиллслейн заболела. Это было началом страшной трагедии, в результате которой за пять лет погибла одна треть населения империи.

Общественное мнение в отношении новой империи упало ниже некуда, как и уровень жизни народа. Напуганный люд обратился в суеверие, все стали вешать портрет принцессы Беатрис на дверях, а правитель потерял всеобщую поддержку. Авторитет императора, объединившего континент, и всего государства оказался низвергнут.

Люди в один голос твердили, что все это произошло из-за проклятия королевы Эсахильды, которая потеряла свою дочь, принцессу Беатрис. Все стали скверно относиться к империи и проклинать ее, а Эстенфельда обвиняли в жестокости.

В умах людей место храмов и священнослужителей, приносящих в жертву себя и свои тела во имя служения народу, заняли священное королевство Ламента и образ принцессы Беатрис, встретившей свой трагический конец. Все жители континента оплакивали падение государства и смерть наследницы, которая больше никогда не вернется домой, продолжая чтить память о ней.

Доведенные до отчаяния люди сочиняли и исполняли героические эпосы и песни о возвращении к жизни павшей принцессы. В этих историях империя всегда была злодейским местом.

Сначала было много тех, кто советовал правителю постараться вернуть расположение подданных, даже если это будет сделано путем подавления общественных настроений или возложения вины на уже павшее королевство. Но государь не стал оправдываться и принял гнев своего народа.

Эстенфельд не мог не осознавать того, что война, которую он начал в молодости, причинила страдания простым людям. Стрелы были нацелены на невиновных не только потому, что разбушевалась чума и свирепствовали демоны.

Император был человеком, благодаря долгой войне добившимся одновременно и славы, и дурной репутации. В особенности потому, что война велась не ради мира. Было много людей, которые его в этом упрекали.

Оправдания и уклонение от ответственности всеми возможными путями были понятны только дворянам. А простой народ, в подавляющем большинстве своем не умевший читать и писать и оказавшийся в эпицентре трагедии, где люди гибли ежеминутно, не имел ни малейшего представления о подобных вещах. Священное царство, защищавшее их, рухнуло, и демоны опустошали мир. Осталась только кипящая злоба и обида на императора, который, по их мнению, был во всем виноват.

Конечно, Эстенфельд мог бы попытаться повернуть все по-своему, оклеветав имя святой королевы и назвав ее ведьмой, повелевавшей демонами. Но он этого делать не стал. В любом случае общественность не поверит. Лучшим решением было проявить великодушие и не трогать прежнюю династию, которую так любил народ, дабы не вызвать еще больший раскол. Ламента уже пала, а империя, где свирепствовали демоны, превращалась в руины. Даже если бы они объединили усилия – этого было бы недостаточно.

Принцесса Хиллслейн, единственная дочь императора, в конце концов скончалась от болезни. В императорском дворце было много тех, кто считал ее смерть результатом проклятия королевы, но император не изменил своего отношения. Это все из-за чумы, которая с самого начала не распространилась бы, если б Ламента не была разрушена.

С одной стороны, государь сделал все возможное, чтобы подавить демонов, мобилизовав все храмы и жрецов, с другой – он признал свои ошибки и, почитая королеву и принцессу священного королевства, стал защищать их как священные образы. Если кто-то хотел избежать чумы, ему разрешалось повесить сколько угодно портретов Беатрис, а сам император публично провел торжественную церемонию освящения, чтобы оплакать падение Ламенты и выразить сожаление по поводу гибели правительниц.

Несмотря на то что именно Эсахильда прокляла его, Эстенфельд проводил поминальную службу по ней и принцессе Беатрис каждое полнолуние так же грандиозно, как и траурную церемонию по своей любимой дочери. Королевство Ламента было признано священным, а Эсахильда и Беатрис посмертно получили титулы последних святых королевы и принцессы. Ритуал, который длился целый год, также был проведен искренне и душевно.

Тем не менее, когда бедствия, обрушившиеся на империю, не утихли, правитель наконец-то осознал всю тяжесть наложенного на него проклятия и начал активно предпринимать усилия, привлекая силы храмов и жрецов, чтобы выяснить, как его снять.

Когда священнослужители не смогли выявить первоисточник, он мобилизовал всевозможных ученых, начал практиковать древнюю магию и даже воспользовался услугами колдунов, чтобы отследить происхождение проклятия.

В конце концов пусть и с опозданием, но содержание порчи было выяснено. Оно гласило: «Эстенфельд прольет кровавые слезы из-за своих детей». Как и подобает последней правительнице священного царства, имевшего глубокую историю, вместо того чтобы причинить ему вред напрямую или отправить за ним демонов, Эсахильда выбрала проклятие, которое было гораздо более сложным к пониманию, и его суть было почти невозможно раскрыть.

Многочисленные храмы поспешили почтить души королевской семьи Ламента, вымаливая у них прощение и проводя различные обряды, а также грандиозные церемонии освящения и омовения. Великие клирики и огромные святилища организовывали бесчисленное количество церемоний очищения во имя богов, которым они поклонялись.

Они не пренебрегали и борьбой с демонами, бесчинствовавшими в мире. Благодаря самоотверженности многих священнослужителей, в том числе и Святой Тании, которой в то время было около двадцати лет, а также их совместной борьбе с темными силами, подкрепленной поддержкой императорского дома, немало демонов либо были изгнаны обратно в преисподнюю, либо полностью истреблены.

Но так или иначе, мнение народа оставалось где-то на уровне дна. И чтобы императорская власть из-за этого не пошатнулась еще больше, Эстенфельд полностью скрыл тот факт, что на него напал демон. Помимо ближайших жрецов государя, о его состоянии знали только случайно прознавшие об этом Киллиан, императрица Аверсати и еще несколько ключевых фигур императорской семьи.

Каждый раз, когда император засыпал, он погружался в кошмар, испытывая при этом неимоверную скорбь. И хотя ему приходилось сражаться со злобным духом снов, он, как человек, обладающий высшей властью, использовал все доступные ему методы, чтобы задержать вторжение демона как можно дольше. И эти усилия окупились. Хотя Эстенфельд не покидал дворца, но ему удавалось поддерживать состояние, при котором он не выглядел странным для окружающих и мог показать свое лицо другим, пусть и ограниченно.

Однако Киллиан мог слышать, как император, которого каждую ночь мучили кошмары, мучительно искал во сне его мать, свою умершую возлюбленную, императрицу Ариадну. Эстенфельд мало-помалу умирал от горя и отчаяния.

Наконец через пять лет эпидемия чумы стихла, вокруг воцарился мир и общественный настрой начал восстанавливаться. Многие люди стали признавать империю, ставшую единым государством, постепенно приспосабливаясь к ней и веря, что проклятие королевы, наложенное на императора, теперь снято.

А ровно через год произошло событие, превратившее первого принца страны Киллиана в самого жестокого безумца империи.

– Вы верите в то, что проклятие королевы Эсахильды снято?

– В храме говорят, что да. Я не специалист, знаете ли. Тут я хотел бы узнать ваше мнение по этому поводу.

Свергнутый принц, имевший, казалось бы, непосредственное отношение к проклятью, равнодушно наклонил свой бокал и улыбнулся пилигриму. Во всех трех крупнейших храмах империи уже десятки раз проводили церемонии в честь императора. Хотя клирики считают, что порча снята, они все продолжают о чем-то тихо говорить и скрытно шушукаться по углам.

Разве может проклятие, ради которого последняя королева святого королевства Ламента пожертвовала своей жизнью, так легко разрушиться? И не потому ли считалось невероятной трагедией и достойным плодом проклятья священной королевы то, что первенец императора Киллиан, являвшийся вероятным кандидатом на пост наследного принца, вдруг сошел с ума и отрубил головы своим сводным братьям Уильяму и Саллериону, а затем бросил их к ногам императора?

Хотя мало кто знал, что император был захвачен демоном снов, догадки людей были вполне правдоподобны.

После этого происшествия с Киллианом недуг императора, обуреваемого горем, быстро развился до такой степени, что Эстенфельд больше не мог бодрствовать более одного часа в день. И все же то, что правитель смог выдержать и прожить в течение двадцати лет, будучи одержимым демоном ментального мира, уже само по себе было выдающимся случаем.

Несмотря на мучительный кошмар, преследовавший императора почти четверть века, он все же не сошел с ума. Закончилось ли действие проклятия со смертью принцессы Хиллс-лейн, было ли оно снято усилиями жрецов или окончательно утратило свою силу после того, что совершил первый наследный принц Киллиан? Поскольку трагедия произошла тринадцать лет тому назад, никто до сих пор точно ничего не знал.

– Кстати, раз мы уже говорим об этом, я хотел бы посоветоваться с вами по одному вопросу… – Киллиан перевел взгляд на святую деву. – Я думаю, что в Аксиасе тоже должен быть храм. Правда, не знаю, поддержат ли это люди сверху.

– Даже не знаю, могу ли я ведать волю покойной королевы или тем более замыслы богов… Вы хотите построить храм? – спросила Тания.

– Да. Настроены ли вы помочь нам с возведением? Я выплачу вам отдельное вознаграждение за это, – ответил Киллиан, поставив бокал.

Клирик наклонила голову:

– Я из тех людей, что никогда не отказываются от работы, если это приносит деньги. Но как вы уже знаете, я пилигрим и веду бродячий образ жизни. К сожалению, я очень мало что понимаю в работе храма, который постоянно находится на одном месте.

– Достаточно будет порекомендовать или помочь найти надежного клирика. Еще я хотел бы спросить: что может стать привлекательным вознаграждением для высокопоставленных жрецов, чтобы они обосновались тут?

– Ну, это все, что я знаю, – сказала святая дева и, соединив большой и указательный палец, изобразила золотую монету.

– Ответ в вашем стиле, – ответил эрцгерцог и засмеялся.

– Вы меня переоцениваете, – произнесла Святая Тания, даже не улыбнувшись в ответ. – Честно говоря, я думаю, что было бы лучше обсудить это с людьми, с которыми вы сейчас работаете, а не со мной. В любом случае если строите храм, то разве вы не собираетесь их нанять? Мне кажется, что эту работу вполне можно поручить Риетте.

Киллиан приподнял бровь.

– Я не из тех индивидуумов, которые не видят разницы между профессиональным и личным делом.

Тания растерянно посмотрела на Киллиана, ничего не ответив.

– Я в какой-то степени почувствовал потребность в храме. Будет хорошо, если Риетта окажет помощь, но это может оказаться невозможным, – продолжил лорд.

Святая дева решила сменить тему. Киллиан начал объяснять то, о чем она не спрашивала и что ее даже не интересовало.

– Ну, я постараюсь помочь, насколько смогу. А так как я не думаю, что мой вклад в это дело оправдает получение компенсации, то все в порядке. Вместо этого я хотела бы попросить вас кое о чем…

Тания вынула из рукава старый расколовшийся кинжал и положила его на стол. Киллиан поднял взгляд.

– Есть предел тому, что я могу расследовать самостоятельно.

На секунду он подумал, что это кинжал из комнаты Ирен, но его эрцгерцог держал при себе. Это был другой клинок. Но с первого взгляда ему показалось, что они очень похожи. В противном случае насколько вероятно, что на нем будет трещина такой же формы?

Киллиан протянул руку и взял оружие. Он осмотрел сломанный кинжал со всех сторон, затем снова поднял глаза и посмотрел на пилигрима, не проявляя никаких эмоций.

– Что за расследование?

– Чтобы создать эту вещь, где-то провели магический ритуал. Даже с силой Мердеса я не смогла ничего выяснить.

Лорд нахмурился и сощурил глаза.

– Это древнее темное колдовство?

– Было бы лучше, если б это было так…

Святая дева опустила взгляд и посмотрела на предмет, который таил в себе какое-то зло.

– Нанести удар кинжалом с запечатанным в нем демоном, тем самым вселив нечисть в тело человека. Это новый вид черной магии, которой раньше не было. Когда я впервые обнаружила его, то надеялась, что эту вещь создали случайно.

Взгляд Киллиана снова упал на оружие.

– Как вы видите сами, непрерывные поставки уже можно считать возможными… Но что важнее – кто, где и для чего создал подобное зло? – тихо продолжала Тания.

– Скорее всего, жуткие магические эксперименты проводятся на протяжении довольно длительного времени.

Лорд посмотрел на сломанный кинжал. Эксперименты…

– Черная смерть уничтожила много деревень. Жертв, потребовавшихся для создания чего-то подобного, могли похоронить под предлогом того, что они умерли от чумы. И там же можно было собрать новый необходимый «материал».

Вернувшись в свою комнату, Киллиан открыл ящик и достал треснувший кинжал. «Его нашли возле колокольни…» Кинжал без зубцов, который Рэйчел обнаружила и отдала ему на следующий день после происшествия в Габитусе. Это был подозрительный предмет. Оружие, казалось, было настолько изношено, что им невозможно было пользоваться. Но как ни странно, оно было запачкано кровью.

Колокольня. Поскольку рядом с башней запланировали проведение священной церемонии, все организовали так, чтобы ее не окружала толпа. И именно оттуда впервые, в полнейшем хаосе того вечера, вышел демон, завладевший телом архиепископа. Сколько человек смогло бы подобраться к этому месту? К тому же тот факт, что на нем есть кровь, означает, что орудие использовали. Да и то, что нежить или химера используют в бою кинжал вместо собственных когтей и зубов, шуткой не назовешь. Кинжал не мог принадлежать не только рыцарю, даже простолюдин не стал бы носить настолько изношенное оружие для самообороны.

В любом случае в разрушенном великом монастыре Габитуса не смогут провести тщательное расследование, чтобы выяснить истину. И весьма вероятно, что сам храм был в сговоре с императрицей. Поэтому вместо того, чтобы передать оружие туда, он просто привез его с собой. Он показал кинжал Ветеру, но аббат сказал, что ничего не знает. И так как они не смогли найти никаких подсказок, Киллиан оставил эту вещь в покое.

Эксперимент. Ритуал, создающий что-то злое… Киллиан медленно закрыл глаза и стиснул зубы. Императрица… как далеко она собирается зайти? Уж лучше бы взять нож да разобраться, как положено. Киллиан, нахмурившись, откинулся на спинку кресла.

«Надо мыслить рационально. Могла ли Аверсати сделать такое в одиночку, избегая пристального внимания его величества? Император ведь тоже не дурак. Независимо от того, как долго он может бодрствовать каждый день, он, скорее всего, в курсе того, чем занята императрица. Пусть это наша личная с ней борьба и до сих пор государь молчал и ничего не говорил, но даже он не сможет игнорировать то, что выходит за все рамки.

К подобному не подготовишься за день или два. Для достижения успеха такого уровня определенно потребовалось бы много времени. Ко всему прочему, это привело к бесчисленному количеству жертв. Скрыть это будет стоить немалых денег. Если бы она сама лично сделала что-то, требующее таких огромных затрат времени и средств, то это не осталось бы незамеченным…

Неужели императрица действительно сделала все это одна? Думаю, что даже его величество не смог бы просчитать то, что великий храм Габитус дойдет до такого состояния. И вот императрица, вокруг которой никого не осталось, берет на себя смелость совершить что-то подобное?

В противном случае какой сумасшедший человек стал бы тратить огромное количество времени и денег, чтобы совершить такой ужасный поступок, взяв ее за руку для сотрудничества? Руку этой безумной женщины, которая настолько одержима местью, что сжигает все вокруг себя?»

Киллиан, редко чувствовавший усталость, вздохнул и потер лицо. Только подумаешь, что одно закончилось, как появляется еще что-то. Даже когда тринадцать лет назад его лишили трона и бросили здесь с пустыми руками, у него так не болела голова.

У нынешнего эрцгерцога Аксиаского было много чего, что нужно было защищать. На его плечах висело множество жизней. Что касается слов святой девы… Что ж, он будет иметь это в виду, но сейчас у него и так хватало проблем.

Мужчина провел ладонью по лицу. У него начинала раскалываться голова, когда он думал обо всех тех проблемах и тревогах, на которые у него не было ответа. Западные земли, чума, разрушенное восточное крыло, допрос Ирен, кинжал с запечатанным в нем демоном, опасный магический эксперимент, великий храм Габитус, императрица Аверсати…

И… вздохнув, Киллиан какое-то время смотрел на кинжал, а затем быстро положил его обратно в ящик. Внезапно его внимание привлекла записка от женщины, все время доставлявшей ему кучу хлопот. Он медленно протянул руку и взял ее.

«Идти домой мне не к спеху. Я буду ждать вас. Риетта Тристи».

Киллиан усмехнулся. И из-за этой женщины у него работы становится все больше! Взглянув мельком, он и сам не заметил, как вслух произнес красивое имя, написанное аккуратным почерком:

– Риетта Тристи…

В этот момент Эрен, который, видимо, пришел подготовить его постель, словно услышав его, появился в дверях кабинета и склонил голову.

– Мне провести молодую леди сюда?

Лорд фыркнул и хотел уже отказаться, как вдруг его взгляд упал на часы. Еще не время для сна. Наверняка Риетта еще не спит.

– Ты выделил ей горничных?

– Да, я сделал так, как вы просили.

Киллиану было нетрудно пойти и уточнить у девушки, хорошо ли святая дева хранит секреты. А заодно проверить, как сидит на Риетте новый наряд. Да и просто посмотреть на ее лицо. Нет людей, которые будут чувствовать себя плохо, смотря на что-то красивое.

– Хорошо, попроси ее, пожалуйста, принести мне печенье.

Дворецкий приоткрыл от удивления глаза, но тут же, скрывая выражение лица, опустил голову. Киллиан, который не видел лица Эрена, собирался сказать ему, что Риетте нет необходимости приходить в ночной сорочке, поскольку он хотел видеть ее в платье, но затем решил промолчать. В любом случае этого не произойдет, так что не стоило говорить ему об этом.

Киллиан недовольно смотрел на Риетту. На удивление, на ней было не платье и даже не ночная сорочка, а обычная повседневная одежда.

– Почему снова этот наряд?

– Потому что в платье неудобно.

Услышав тихий ответ, эрцгерцог нахмурился.

– Если так неудобно, что ж ты в комбинации тогда не пришла? – Тон вопроса прозвучал сварливо.

Определенно, повседневная одежда удобнее платьев, но он не просто так выделил ей служанок. Его расстроило, что она снова надела подобный наряд, оставив те, что он купил. Святая Тания вылечила раны девушки, но Киллиан переживал, что платье испортилось, ведь он только что приодел ее. Ему хотелось видеть Риетту красивой.

Риетта молча, с непроницаемым лицом стояла, никак не реагируя и ничего не отвечая на его резкие слова. После того, что произошло всего несколько часов назад, она не могла заставить себя прикоснуться к платью, которое он ей купил.

И еще… Анна. Слезы наполнили глаза Риетты, когда она снова вспомнила о девочке, которую так любила. Какой же это грех – иметь сердце, полное ненависти к кому-то… Кто бы смог предсказать, что человека может убить проявленная враждебность?!

Тем не менее Риетте было очень грустно, потому что она от всего сердца любила Анну и оттого и чувствовала обиду на Ирен. «Анна, если только ты благополучно придешь в себя, то я…»

И все же Риетта не могла до конца ненавидеть Ирен, потому что видела, слышала и чувствовала все ее внутренние ощущения и переживания, как если бы они принадлежали ей. В памяти еще были свежи увиденные в «завесе тьмы» пылкое сердце и отчаянные слезы юной девушки.

Ирен была готова понести наказание за свое деяние, хоть ее и обманули. И удар она решила нанести не кому-то другому, а самой себе. В глубине души она в это верила… Она не осознавала того, что ее разум на мгновение помутился. И даже если этот ритуал был чем-то иным, кроме как очаровывающей магией, девушка полагала, что с этой проблемой она сможет справиться.

По мере того как Ирен вникала в суть ситуации, она начала опасаться, что ее провели не только с возможностью добиться расположения любимого человека. Она скрывала это от всех, но при виде Анны на больничной койке ее охватили тяжелые предчувствия и душевные страдания. Ирен размышляла о том, что, возможно, совершает ошибку и что оружие, которое она держала у себя, могло представлять серьезную угрозу. «Анна, умоляю. Не уходи».

Ирен тоже была до глубины души потрясена смертью девочки. После того как Анны не стало, она окончательно отказалась от очаровывающей магии. Девушка собиралась признаться во всем его светлости. Ее мучили чувства вины и страха. Именно ожидание визита эрцгерцога, сопряженное с ощутимым психологическим напряжением, сделало ее поведение столь грубым и резким. Однако, прежде чем она успела во всем признаться, пилигрим обнаружила спрятанный кинжал. И после этого девушка окончательно убедилась в том, что ее обманули.

Осознание было быстрым. Ей нужно было сделать только одно – взглянуть правде в глаза. Той правде, которую она игнорировала из-за страха. И согласиться с тем, что в итоге она убила невинного ребенка, пусть и молилась, чтобы это было не так.

Страх, чувство вины и отчаяние довели ее до истерики. И когда милорд наконец-то посмотрел на нее, обнажив меч, последнее, что Ирен пыталась сделать, не было попыткой воспользоваться чарами. Столкнувшись с сознанием девушки, Риетта не смогла вынести ненависти к злому умыслу, который привел к смерти невинной девочки.

Кто угодно может ненавидеть кого-то. В жизни Риетты тоже были люди, которых она ненавидела. Но кто мог подумать, что это чувство может иметь для кого-то такие фатальные последствия? То, что когда-то было краткой вспышкой ненависти, превратилось в ужасающий кинжал, который незаметно унес жизнь ребенка из-за находившегося рядом с ним демонического предмета.

«Пожалуйста, будьте снисходительны. Все же она не отдала свое сердце демону в последний момент». В ушах раздался голос Святой Тании, которая так безжалостно осудила Ирен в присутствии самой девушки, а когда осталась наедине с Риеттой и эрцгерцогом, то спокойно попросила о снисхождении для нее.

«В тот момент, когда она поняла, что ее, ослепленную любовью, обманул темный колдун, она закрыла свое сердце от зла, и демон не смог обрести силу. Если бы у нее действительно было желание причинить кому-то вред, то она могла бы отдать демону в качестве сосуда либо свое тело, либо тело Риетты. Тогда бы, конечно, появилась жертва, и мне бы пришлось иметь дело уже с высшим демоном, который пустил корни в человека».

Если бы не демонический предмет, то, как бы Ирен ни ненавидела девушек из восточного крыла, в лучшем случае она бы просто оскорбляла их колючими резкими словами и строила злобные гримасы. Или заводила бы бессмысленные препирательства, портя время их совместного чаепития. И даже на худой конец, уже не имея «тормозов», она бы просто хватала их за волосы и громко ругалась.

Потому что эта девушка не знала ничего более ужасного, чем раздраженно шипеть ругательства. Возможно, они с Анной в конце концов стали бы хорошими друзьями. Девочка хоть и не любила Ирен, но приносила ей подарки на день рождения и заботилась о том, чтобы та не чувствовала себя грустно и одиноко. Такой вот ребенок был…

В отличие от забитой мыслями головы, пустое сердце легко наполнилось печалью. Киллиан застыл от смущения, когда заметил, что на глазах Риетты навернулись необъяснимые слезы. Он сразу же извинился:

– Прости. Я сказал лишнего.

Когда мужчина понял, что совершил ошибку, он прикусил губу и добавил:

– У меня не было намерений смеяться над тобой.

Лорд поднял руку и хотел уже подойти к ней, но, подумав, что сделает хуже, если попытается утешить женщину, которую сам же заставил плакать, говоря такие вещи, не смог к ней приблизиться. Поэтому он опустил ладонь и крепко ухватился за угол стола. Ему показалось, что теперь, когда ей с ним вполне комфортно, он сможет выдать злорадство за шутку. Это было бессердечно. Он забыл, что у этой женщины множество душевных шрамов. Проклятый аббат, проклятый Касарий.

Их первая встреча тоже была не такой уж радужной. У лорда не оставалось другого выбора, кроме как быть тем, кто должен быть любезным. В особенности с ней, у которой и так много ран.

Риетта закусила губу и, отвернувшись, попыталась сдержать рвущиеся слезы. Однако они, наполнив глаза, уже не могли вернуться. Когда капли, не удержавшись, потекли по щекам, она быстро вытерла их рукой. В этот момент зашуршал сверток с печеньем.

Похоже, что его высочество эрцгерцог Аксиаский, который попросил девушку принести печенье и которого интересовало, почему она не в платье, уже забыл о том, что бросил Ирен в темницу.

Как то, что они разделили в одном и том же месте и в одно и то же мгновение, может так отличаться? Риетта подумала о том, кого давно забыла. О человеке, который когда-то был ей ближе, чем кто-либо другой, кто провел с ней совсем другое время.

Киллиан немного помедлил, затем выдвинул стул, чтобы девушка могла сесть.

– Присаживайся, – сказал он, подошел к столу с другой стороны и сел напротив.

Риетта подплыла к стулу, как приведение, и опустилась на мягкое сиденье. Эрцгерцог нервно положил сложенные руки на стол и с трудом произнес:

– Я стал ужасным владыкой…

На самом деле Риетта лишь на мгновение прослезилась, а затем вернула себе прежнее выражение лица. Но Киллиан, осознавший собственное безрассудство, был весьма шокирован. Неужели он настолько был неуклюж? Конечно, его тон был далеко не деликатным, но он не считал себя идиотом.

Киллиан совершил убийство и был лишен титула в том возрасте, когда девочки впервые дебютировали в обществе. С тех пор как он потерял все и переехал в Аксиас, прошло уже тринадцать лет. И естественно, его уже давно не принимают в светских кругах. Он прекрасно осознавал, что для того, чтобы выжить в этом мире, ему пришлось стать жестоким и вспыльчивым. Но никогда не думал, что будет настолько равнодушным.

– Прости, если обидел тебя. Я сказал что-то очень бестактное, – снова извинился лорд.

Риетта спокойно подняла небесно-голубые глаза и посмотрела на него.

– Это была оговорка. Я не это имел в виду… – Киллиан замер на полуслове и, коснувшись лба, провел по лицу сухой ладонью. – Нет… просто я… мне очень жаль…

– Все в порядке, – ответила девушка уже после того, как успокоилась и перестала плакать, и слегка качнула головой.

Однако эрцгерцогу казалось, что Риетта была чем-то ужасно расстроена. В глубине души он был очень удивлен этим, так как ему редко удавалось наблюдать у нее столь печальное выражение лица. Неловко глядя ей в лицо, он попытался утешить девушку. Сказал, что никогда больше не будет так бесчувственно шутить. Что она может носить любую одежду, какую захочет. Спросил, стоит ли купить ей больше удобной повседневной одежды, чтобы она могла менять ее по три раза в день.

Лорд торопливо сказал еще что-то, но выражение лица Риетты не менялось. Смущенный, Киллиан провел ладонью по волосам, нервно сжимая и разжимая кулак.

– Милорд, чай уже готов, – раздался из-за двери голос Эрена.

– Входи.

Дворецкий вошел в комнату, толкая перед собой тележку с подносом. Когда эрцгерцог увидел, что старый лакей собирается подготовить чайный столик, он попросил его просто перенести все на стол. Ему показалось, что в данный момент им с Риеттой лучше быть на некотором расстоянии друг от друга, чем сидеть близко за небольшим столиком.

– Благодаря тому, что миледи здесь, милорд ест все закуски, – улыбаясь, сказал управляющий, ловко расчистив место на столе и разливая чай по чашкам.

Киллиан внезапно застыл и посмотрел на Эрена. Миледи?.. Он разве раньше называл Риетту «миледи»? Закончив сервировку, дворецкий, как обычно вежливо попрощавшись, ушел.

Риетта молча положила на стол коробку печенья. Лорд услышал, как зашуршала упаковка, и выпечку выложили на серебряный поднос. Девушка пододвинула к нему блюдо с угощениями.

Это еще что? Киллиану показалось это странным и забавным, но он не мог до конца понять, что именно не так. Она что, намекает ему съесть это сейчас? Наконец он, задумчиво посмотрев на девушку, взял с подноса печенье и с хрустом откусил от него кусок.

Печенье-то и было главной темой изначально… Но Риетта совсем его не трогала, а Киллиан, ощущая себя крайне неловко, собирался уже доесть угощение, к которому раньше не прикасался, когда она наконец-то нарушила молчание.

– Девушки, живущие в восточном крыле… какое значение они имеют для вас?

Рука лорда замерла. Он бросил немного недовольный взгляд на девушку, которая соизволила заговорить.

– Что?

– Все ли женщины в пристройке являются рыцарями? – переспросила Риетта.

Эрцгерцог внимательно посмотрел на девушку. Она, опустив взгляд, не смотрела ему в глаза.

– Даже если я и предложил тебе присоединиться к ним, ты все еще пока посторонняя. Осознаешь ли ты, что это конфиденциальная информация? – медленно ответил Киллиан, как бы обороняясь.

Риетта молчала. Через какое-то время она задала еще один вопрос:

– Есть ли у милорда во флигеле… хоть одна настоящая любовница?

На этот раз замолчал уже он. Его настоящая любовница? Сейчас у него никого нет, но в прошлом была одна женщина. Однако уже много лет он никого не звал в свою спальню, черт возьми… Что это за каламбур? Киллиан стряхнул с себя морок. Это было в прошлом. Тогда была одна наложница, вхожая в его спальню. Он не хотел, чтобы девушка знала об этом.

– К чему ты это вдруг? – спросил лорд, встав в защитную позицию.

– Была ли у Ирен… хоть какая-то надежда? – прошелестела Риетта после короткой паузы.

Киллиан замер, пораженный неожиданным вопросом. О чем она говорит? Лорд уставился на Риетту, не понимая ее намерений. Его лицо было мрачнее обычного – как и всегда, когда он колебался перед началом тяжелого разговора. Девушка теребила кончики своих пальцев.

– Если в восточном крыле нет ни одной возлюбленной милорда, тогда… – через некоторое время тихо обратилась она к его тени, что отражалась в чашке. – Получается, что вы вводите девушек, желающих вашего сердца, в заблуждение, не так ли?

Еще никто не осмеливался вмешаться в его личную жизнь. Киллиан, который никогда не предполагал, что получит такую   критику, застыл, не в силах что-либо ответить.

– Госпожа Тания, мы говорили о силе Мердеса… Вы ведь упомянули, что это может быть вредно для человеческого разума, так?

– Да, говорила. И?

– Насколько… насколько негативное влияние это может оказать?

– В тяжелых случаях может даже свести с ума. Почему тебя это вдруг заинтересовало?

Риетта спокойно кивнула с выражением лица, будто наконец все поняла. Да, видимо, она просто сошла с ума.

Вводил их в заблуждение. Он? Если спросить его, использовал ли он их, то да, использовал. Этого Киллиан не мог отрицать. Так как гораздо проще маскироваться и все скрывать, когда во флигеле, кроме группы женщин-рыцарей, живут и настоящие наложницы. Поскольку он надеялся, что все будет выглядеть именно так, как он хотел, то не без расчета заселил туда простых женщин, которые и правда ничего не знали.

Однако это были отношения по обоюдному согласию, поскольку каждая сторона получала то, чего хотела. Он защищал их от опасности, не обращался с ними несправедливо. Позволял им оставаться ровно столько, сколько они того желали, и уходить тогда, когда они этого хотели.

Он обеспечивал им все удобства, чтобы девушки ни в чем не нуждались. Без колебаний давал им столько денег, чтобы не было обидно, но… неужто они были рядом с ним только потому, что хотели денег? Эти женщины не торговали своими телами, да и он платил им не за то, чтобы его ублажали. Тогда что же заставляло их оставаться в этом месте?

Было ли это обманом с его стороны? Киллиан не спал всю ночь, охваченный тревогой. Он погрузился в бумажную работу, размышляя о покинувших его наложницах, с которыми был в отношениях. Кто-то из них даже проливал потом по нему слезы… Думал он и о той, что мучила его сейчас больше всего, чей образ не исчезал даже в строчках бесчисленных документов.

На следующий день Киллиану, решившему провести инспекцию в лагерях, пришлось отправиться в западные территории чуть позже Святой Тании. С утра ему нужно было разобраться с большим количеством дел, связанных с событиями прошлой ночи. Он также сообщил ей, что приедет вместе с Риеттой.

Завершив все дела, эрцгерцог поехал за девушкой, но как только он ее увидел, то забыл, что собирался сказать. Риетта, с аккуратно собранными волосами, в кожаных брюках и белой рубашке, стояла, глядя на него своими ясными голубыми глазами.

«Все же есть определенные ограничения по езде на лошади в юбке. Думаю, что неплохо иногда одеваться так, когда мы выезжаем за пределы замка», – подумал Киллиан.

Да… среди вещей, купленных им вчера, было что-то подобное. Киллиан вздохнул, проведя теплой ладонью по лицу. Но вот это… кажется, это он все же приобрел по ошибке.

– Подними руки…

Он снял с плеч накидку, обернул ее вокруг талии Риетты и туго завязал. Не понимая, что происходит, она спокойно сделала так, как ее попросили, в итоге снова оказавшись в чем-то напоминающем юбку. Лорд молча посадил девушку в седло и только после того, как сам сел на лошадь, заговорил:

– Я подумал о том, что ты сказала вчера…

Лицо Риетты побелело как полотно, когда она вспомнила те безумные вещи, которые необдуманно наговорила ему вечером.

– Это было разумно…

Девушка ошеломленно посмотрела на него. Киллиан выглядел еще более уставшим, чем обычно, глубоко погруженный в свои мысли. Когда их взгляды встретились, он опустил ее шляпу ниже и сказал:

– Я все исправлю.

После недолгих раздумий Риетта, как ей показалось, разобралась в ситуации. Видимо, милорд тоже подвергся воздействию силы Мердеса. Он, как и она вчера, тоже на мгновение сошел с ума.

Девушка еще какое-то время сидела, не зная, что ему сказать, затем молча повернулась и надела на него освященное ожерелье. Взгляд лорда внезапно упал на ее шею. Он слегка отодвинул воротник белоснежной рубашки и увидел, что она не надела подаренного им украшения. Эрцгерцог угрюмо посмотрел на нее и, склонив голову, буркнул:

– Благослови меня.

«Но есть же ожерелье… – подумала Риетта, целуя его в лоб, – наверное, милорд все еще не оправился от последствий. Ведь это действительно был известный высокоранговый демон. Насколько же это страшное было дело…»

Риетта внутренне помолилась за лорда.

– Хотя не мне одному это решать, – спокойно произнес Киллиан, держа в руках поводья, пока они ждали открытия ворот. – И ты, и Святая Тания – вы обе говорите об этом, и я думаю, что в ваших словах есть некоторая обоснованность. Я также оставлю открытой возможность проявить к Ирен снисхождение и спрошу скорбящую семью об их намерениях.

Риетта моргнула. Скорбящая семья? Не было времени спрашивать, что это значит. Киллиан пришпорил лошадь, на которой они сидели, и та рванула вперед.

В тот вечер Киллиан лично побеседовал с каждой из женщин в восточной пристройке, расспросив их о том, как они хотели бы наказать Ирен. А еще он поинтересовался у некоторых из них, испытывают ли они по-прежнему нежные чувства к нему. Несколько девушек, улыбаясь, честно ответили на вопрос. И были очень удивлены, когда он перед ними извинился.

Он в первый раз в своей жизни вел такие глубокие беседы с теми, кто его любил. Женщины растерянно на него смотрели, потом говорили еще несколько слов, и иногда на их глазах наворачивались слезы. Были и те, кто отвечал, что все в порядке, и ласково или спокойно улыбался.

После того как женщины, которые любили Киллиана и оставались рядом с ним дольше всех, даже когда его былая привязанность ушла, впервые открыли перед ним свои души, лорд снова попросил у них прощения.

В заключение лорд выражал надежду, что девушки смогут покинуть его и направиться туда, куда посчитают возможным, чтобы найти свое счастье. Все либо не смогли ответить сразу, либо отказались отвечать. Им дали около месяца на размышление – до того момента, пока не закончится ремонт в восточной пристройке.

– Какое наказание получит Ирен? – спросила Риетта.

– Семья Анны обсудит это и примет решение, – ответил Киллиан.

Ирен, находясь в заключении, попыталась покончить жизнь самоубийством.

– Умереть легко. Она должна жить в тяготах, раскаиваясь и пытаясь искупить свои грехи, – приглушенным голосом говорила Хелен, больше всех заботившаяся об Анне.

Отец Ирен, граф Шупельман, пришел в ярость, когда услышал о том, что сделала его дочь. Когда девушка обманным путем покинула дом, вверив душу и тело Аксиасу, отец чуть не отрекся от нее за то, что она, сорвав брачные переговоры, запятнала их репутацию. Граф разгневался, заявив, что у него нет такой дочери и эрцгерцог может продать эту   глупую девицу какому-нибудь работорговцу.

К счастью, ее мать, графиня Шупельман, лично посетила лорда, со слезами на глазах вымаливая у него прощение за смерть маленькой девочки. И, обладая немалым состоянием, предложила Киллиану существенную сумму в качестве возмещения. Но он, холодно фыркнув, отказался.

– Вы хотите сказать, что богаче меня?

Эрцгерцог Аксиаский, круто развернувшись, тут же вышел, оставив женщину одну. Леонард, видя, как выработанная годами личность его господина рушится, попытался это исправить, добавив:

– Милорд просто берег ее как зеницу ока…

Но это было не очень эффективной тактикой.

После того как графиня Шупельман навестила Ирен и встретилась со Святой Танией, она дала обещание основать фонд помощи детям, пострадавшим от чумы, и вместе с дочерью вложить в него всю свою душу. Она также предложила эрцгерцогу передать Аксиасу на безвозмездной основе сроком на десять лет мраморный и серебряный рудники, принадлежавшие их семье, – в надежде, что это поможет в будущем построить храм в память о погибшей девочке.

Свита графини, побледневшая от проявленной находчивости Святой Тании, чья репутация была весьма известна, онемела от изумления. А эрцгерцог Аксиаский, поговорив с женщинами из восточного флигеля, решил принять это щедрое предложение.

К сожалению, допрос Ирен закончился без особого результата. Девушка рассказала, что человек, который к ней подошел и продал ей кинжал и кровь василиска под предлогом «очаровывающей магии», был темным колдуном почтенного возраста. Он всегда носил мантию и закрывал лицо черным капюшоном, поэтому лицо невозможно было толком разглядеть. Она добавила еще, что маг словно бы искал возможности поговорить с ней без помех. И без какой-либо договоренности появлялся ни с того ни с сего всякий раз, когда она оказывалась где-то одна.

Сначала Ирен не собиралась с ним общаться, но это намерение ослабело, когда маг сказал ей, что заклинательница похитит сердце эрцгерцога, наложив на него чары очарования. В тот день, после того как Киллиан и Риетта отправились в великий храм Габитус, она вернулась к себе, так и не сумев ответить колдуну ни да ни нет.

Девушка рассказала, что в какой-то момент ее кошель, который она держала в сумке, исчез и вместо него она обнаружила у себя нож и пузырек с голубой кровью. Еще там была записка, в которой говорилось, что если она до полуночи не нарисует в комнате магический круг, то всем станет известно о существовании этого кинжала.

Ирен могла бы выбросить оружие и стеклянную бутылочку, но она была так напугана и потрясена, что так и не сделала этого. Решив, что нужно просто все скрыть, девушка поспешила в библиотеку, чтобы выяснить как можно больше об упомянутом в записке магическом круге. Там она нашла подтверждение того, что это был обычный ритуал, позволяющий скрыть колдовскую ауру.

«Этот магический круг не опасен. Этот магический круг не опасен», – повторяла про себя девушка, пока рисовала символы. Затем она закрыла дверь в комнату и выбежала за пределы крепости, чтобы побродить по улицам. Колдун, всегда появлявшийся перед ней, как призрак, каждый раз, когда она была одна, соизволил явить свой лик только после того, как испуганная Ирен потратила несколько часов на его поиски. Девушка попыталась протестовать, но он тут же обвинил ее в соучастии, заявив, что она купила у него ингредиенты для обряда черной магии и уже нарисовала магический круг. А когда маг спросил ее, не передумала ли она завоевывать сердце эрцгерцога, Ирен не смогла устоять перед его сладкими речами. Растерянная девушка поддалась наконец его хитрым угрозам и уговорам.

Затем он сказал, что способ запустить эти чары – это нанести удар Киллиану кинжалом. Когда Ирен ответила, что не сможет этого сделать, темный маг сказал, что эффект будет, даже если девушка нанесет удар себе на глазах у эрцгерцога. И она согласилась.

Все это происходило, пока Киллиан и Риетта были в храме Габитус. Святая Тания и Мердес, которые наблюдали за всем, спрятавшись за завесой, подтвердили, что рассказ Ирен не был ложью.

В течение следующих нескольких дней Ирен отправляли   во внешние районы замка, приставив к ней замаскированных рыцарей, но колдун, похоже, уже почувствовал что-то неладное и больше не появлялся.

Допрос был окончен. Через неделю в Аксиас прибыла карета, чтобы забрать Ирен. Рыцари открыли двери башни, и наружу вышла девушка в простом черном одеянии. Ее красные вьющиеся волосы, которые были живыми и красивыми, когда она нарядно одевалась, потеряли весь свой блеск, были собраны вместе и спрятаны под серой шляпкой.

Риетта, которая вышла одна, чтобы проводить ее, молча смотрела на девушку. Потом тихо поклонилась ей, прощаясь. Ирен, молча глядевшая на нее, тихо поставила рядом с собой багаж и открыла сумку. Через некоторое время она достала что-то и протянула это Риетте.

– Вот… – На ладони у нее была белая шелковая лента с зеленой вышивкой по краям. – Никоим образом не хочу вас оскорбить, просто кажется, что я должна оставить здесь все, что когда-то приобрела…

Хотя упаковка была развернута, украшение, которым ни разу не пользовались, все так же было красиво перевязано веревкой, будто находясь в своем первоначальном состоянии. Риетта посмотрела на руку и неосознанно вздохнула, а затем улыбнулась. Она спокойно взяла ленточку и, развязав, сказала:

– Я только передала ее вам.

Девушка встряхнула рукой и развернула полоску ткани.

– Это был не мой подарок, – сказала она и, держа ленту в руке, подошла к Ирен.

Та невольно сделала шаг назад, когда увидела, что заклинательница к ней приближается. Но Риетта не остановилась и подошла еще ближе. Затем она повязала ленту на запястье Ирен.

– Возьмите это.

Ирен отстранилась, словно желая убежать, но Риетта крепко держала ее за руку.

– Ее больше некому возвращать, – спокойно сказала она.

В зеленых глазах появилась смутная догадка. Ирен, не веря до конца, неуверенно посмотрела на заклинательницу, затем опустила взгляд на запястье. Увидев ее такой, Риетта произнесла прощальные слова, неожиданные для себя самой:

– Будьте счастливы.

Ирен подняла голову и взглянула на нее.

– Я думаю, что она, вероятно, сказала бы именно это.

Девушка стояла с потерянным видом. Через какое-то время она повернула голову и посмотрела на замок Аксиас – место, где жил ее любимый человек. Серая крепость, поднимающаяся прямо к небу, взирала на Ирен свысока, пока девушка покидала ее в этот безумный летний день, прожив год в восточном крыле.

– Нет нужды желать счастья тому, кому не стыдно быть счастливым, – пробормотала Ирен, постояв какое-то время, а затем отвернулась.

Придерживая в одиночку дрожащими руками свой багаж и сумку, она, не останавливаясь, пошла прямо к карете. Вскоре Ирен добралась до нее. На тонком запястье девушки развевалась красивая лента. Прежде чем сесть в карету, она остановилась, слегка повернула голову в сторону и, едва шевеля губами, прошептала:

– Спасибо за благословение.

– Ваше превосходительство, вы сказали, что отошлете женщин из восточного крыла?

Киллиан поднял голову и посмотрел на Леонарда.

– Да. Всех, кроме рыцарей.

Молодой рыцарь выглядел растерянным.

– Вы уверены, что у вас из-за этого не будет проблем?

Причина, по которой отряд воительниц мог легко скрывать свои личности, заключалась в том, что во флигеле наравне с ними жили женщины, ведущие обычный образ жизни как его любовницы. И коль скоро они уедут, то останутся дамы, с успехом окончившие обучение рыцарскому делу, бывшие наемницы и отставные военные. Все те, чье прошлое было окутано тайной…

– Девушкам из пристройки станет трудно скрывать, что они часть ваших ударных войск.

И даже если просто предположить, что в его окружении находилось немало женщин с непроверенным прошлым… Сомнений не оставалось: подозрений им не избежать. Многие из них принимали участие в сражениях, а значительная часть либо владела боевыми искусствами, либо ранее состояла в рядах наемников или в воровских гильдиях. При ближайшем рассмотрении сразу бросалось в глаза, что это были женщины с атлетически сложенными фигурами.

Более того, разве не бывает людей на нелегальном положении, которые вообще больше не смогут выйти на улицу, если их личность будет раскрыта? Люди, которые должны его сопровождать и охранять, вполне могут стать его слабостью!

– Поскольку его величество император уже обо всем знает, нет больше причин беспокоиться, что кто-то еще проведает. В любом случае после событий в великом храме Габитус осталось много живых свидетелей. Есть предел тому, сколько ртов мы можем заткнуть, – ответил Киллиан спокойно.

Они и так довольно долго продержались. Если это все и скрывалось ради одного момента, то лорд не чувствовал сожалений по этому поводу, так как рыцари очень хорошо себя проявили.

Леонард неожиданно вспомнил лицо Лектуса Юстио, обмолвившегося тогда, что это «его работа». Эрцгерцог улыбнулся, приподняв уголок рта.

– Конечно, оправдание, что они мои любовницы, все еще в силе, как и прежде. Пусть ходят слухи, что наложницы умеют владеть оружием. Кто посмеет помешать мне брать их с собой?

И потом, это ведь не означало, что они больше не смогут использовать женщин-рыцарей, так что ему не было настолько уж обидно. Отныне все зависит от него. Лорд устроился в кресле удобнее и неторопливо скрестил руки на груди.

– Я, наоборот, думаю, что это в целом неплохая идея, и в будущем, надеюсь, станет меньше людей, которые допускают себе двусмысленные высказывания.

– Но… если другие люди узнают, не подвергнет ли это их другой, неведанной ранее опасности? – неуверенно спросил рыцарь.

Киллиан, улыбаясь, наклонил голову:

– О ком ты сейчас беспокоишься?

Леонард замолчал. Если вдруг начнется штурм, волноваться придется не за девушек, а за нападающих. Дамы из флигеля были людьми не только не желающими подвергать свои жизни опасности, но и способными без колебаний расправиться с противниками. По правде говоря, до сего момента дамы прекрасно исполняли свою работу без каких-либо неприятных последствий.

– Я с самого начала знал, что не смогу скрывать это вечно. Потому и принимал во флигель только тех, кто сможет защитить меня от любой опасности… Хотя это уже второстепенная причина, – беззаботно продолжил Киллиан.

Он закрыл документ, который просматривал.

– Мы и так слишком долго скрывали их таланты. К тому же у тайных тренировок есть свои ограничения. Даже именитый меч заржавеет, если вы будете долго держать его в ножнах, не используя.

Леонард широко открыл глаза.

– Вы хотите сказать…

– Женщины-рыцари отныне будут тренироваться вместе с вами. Но не делайте этого слишком открыто. Просто тренируйтесь в пределах замка Аксиас. Справитесь же? – спросил эрцгерцог и встал с места.

Внезапно в проеме окна кабинета появилась черноволосая голова:

– Конечно!

Леонард от испуга положил руку на рукоять меча, почти вытащив клинок. Фиолетовые глаза девушки, висевшей вверх тормашками, словно летучая мышь, были широко открыты и ярко сияли, поддразнивая рыцаря. Киллиан с жалостью посмотрел на молодого рыцаря:

– Рэйчел, на будущее: позаботься, пожалуйста, о Леонарде. Он отчаянно нуждается в твоих уроках.

Девушка ухмыльнулась:

– Не хочу. Меня не интересуют мужчины, связанные с моими друзьями.

Глаза рыцаря расширились от услышанного. Девушка показала ему язык. Лорд пригрозил ей пальцем. Рэйчел взмахнула рукой в его сторону. Нож полетел так быстро, что его даже нельзя было увидеть. Киллиан поймал летящий клинок, зажав его между пальцами в воздухе, и, не задерживая, просто изменил траекторию, метнув его прямо в цель. Доска вздрогнула от удара и, накренившись, ударилась о стену.

Оружие попало прямо в фигуру, нарисованную на мишени. Когда клинок перестал вибрировать, все увидели, что он зацепил контур головы. Лорд цокнул языком. Рэйчел посчитала очки:

– Он мертв. Ноль очков.

– Если оказать первую помощь, то он не умрет. Девять очков, – поправил ее Киллиан.

Леонард пребывал в шоке:

– Не играйте в такие опасные игры! У вас обоих что, совсем отсутствует чувство безопасности?!

Рэйчел, засмеявшись, схватилась за оконную раму, кувыркнулась и легко спрыгнула в кабинет.

– Какие еще игры! Это тоже своего рода тренировка.

Девушка направилась в сторону мишени, чтобы забрать кинжал, поразивший цель.

– Рэйчел, – позвал ее Киллиан.

Когда девушка подошла к нему, он подтолкнул в ее направлении стоявшую на столе изящную шкатулку, изготовленную из черного дерева. Озадаченная, Рэйчел приняла тяжелый предмет.

– Подарок, – пояснил лорд.

Глаза Рэйчел вспыхнули от удивления. Вещь выглядела знакомой.

– Могу я открыть его?

– Как хочешь, – ответил Киллиан и кивнул.

Когда девушка открыла коробку, ее глаза стали еще больше. Роскошная деревянная шкатулка, обтянутая внутри пурпурным атласом, была заполнена изящными отточенными серебряными ножами. Острые лезвия ярко сияли, рассеивая солнечный свет.

– Боже мой, это же ограниченная серия Бушетт!

Рэйчел, любившая коллекционировать красивые кинжалы, на миг удивилась, но затем прикрыла рот, подавив вырывающийся громкий смех. Киллиан засмеялся сам, когда увидел, как радостно она приплясывает, и понял, что дар пришелся по вкусу.

– Спасибо за твой тяжелый труд.

– Тяжелый труд?

Рэйчел смущенно склонила голову, не в силах стереть улыбку с лица. Киллиан просто пожал плечами.

– Я не знаю, о чем вы, но спасибо.

Девушка ослепительно улыбнулась, закрыла свои красивые фиолетовые глаза и осторожно переложила коробку под бок. В следующий момент она схватилась за оконную раму, легко подтянулась и исчезла на крыше. Киллиан усмехнулся.

Восточное крыло. Давно нужно было это сделать. К тому же не в его стиле замышлять что-то, таясь. Лорду нравилось принятое им решение. Да, он помнил не только про благополучие его бывших возлюбленных, но и женщин-рыцарей, получив нужные ему подсказки от Риетты. Как и ожидалось – где бы он ни появлялся, не встретить равного ему.

После этого Киллиан и Леонард обсудили график и место тренировок, а также будущее дам-рыцарей. После окончания разговора о восточном флигеле и его жительницах эрцгерцог позвал своего верного помощника:

– Леонард!

– Да?

– Я слышал, что тебя интересует четвертый жеребенок, родившийся у Аслан.

Удивленный рыцарь резко замотал головой:

– Нет, что вы! Просто показалось, что он будет хорошим боевым конем, вот я и… Ну и Хаслер, совсем не умеет держать язык за зубами!

Киллиан слегка кивнул:

– Хорошо, иди в конюшню.

– Что?!

– И дай ему хорошее имя… – сказал лорд. И сам подошел к мишени, чтобы вытащить кинжал.

Лицо застывшего на месте Леонарда медленно покрылось румянцем. Через некоторое время он, слегка повернув голову в сторону, один раз откашлялся в кулак и честно произнес:

– Я не могу сейчас контролировать выражение своего лица.

– Ага.

– Я пойду?

– Да, иди.

– Я люблю вас, ваше превосходительство.

– Я знаю.

Леонард улыбнулся, весело и тепло попрощался с господином и ушел.

Его любимые рыцари, признавшись ему в своих чувствах, покинули его. А он, снова оставшись один, усмехнулся – сам бы хотел иметь такого владыку… Тут Киллиану пришла в голову мысль, что он тоже хотел бы вознаградить себя.

Около полудня Риетта возвращалась из читального зала. Спускаясь по каменным ступеням, находившимся за главным корпусом замка между библиотекой и тренировочным залом, она столкнулась с Киллианом, который сидел, прислонившись к стене. Это была приятная, тенистая, продуваемая ветерком тропа, где вились виноградные лозы и рос светло-фиолетовый ликорис, образовывая красивую арку. Девушка, заметив лорда, вежливо поклонилась:

– Рада приветствовать вас, милорд.

Киллиан молча поднял голову и посмотрел на нее. От порыва ветра дрогнули ветки, и сидевшие на них птички испугались и защебетали, разлетаясь в разные стороны.

– Куда-то ходила?

– В библиотеку… Ах, да, спасибо, что открыли мне туда доступ. Дворецкий сказал, что вы разрешили…

Риетта поспешно достала выданный Эреном пропуск на посещение и развернула его. Эрцгерцог усмехнулся:

– Никто не сможет остановить тебя в замке Аксиас.

Видимо, он все еще не забыл о том, что она проделала в карантинной зоне. Девушка посмотрела на него со слегка растерянным выражением лица, протягивая ему раскрытый лист.

– Риетта…

Глядя на него с непривычного ракурса, сверху вниз, она моргала своими ясными глазами, слегка опустив ресницы.

– Тебе не нужно специальное разрешение. В стенах крепости ты можешь идти туда, куда захочешь.

– Ах… Да… Спасибо, – нерешительно ответила Риетта, держа пропуск обеими руками.

Тени, отбрасываемые листьями под теплым летним солнцем. Ее светлое лицо, на котором пятнышками, покачиваясь, танцевали свет и тень, было таким же красивым, как и всегда. Было в этом, однако, что-то новое.

Как получается такой цвет? Глаза Риетты были ближе по цвету к голубому небу, чем к синему стеклу, но их оттенок был еще светлее и глубже. Если же сравнивать их с морем, то они были более спокойными и чистыми. Волосы девушки отливали мягким серебристым светом, словно месяц в ночи – как если бы в полдень вышла луна, но ее свет не пропал бы под яркими солнечными лучами.

Киллиан встал и поднялся по каменной лестнице. Риетта стояла выше, смотря на него сверху вниз. Он остановился на две ступеньки ниже ее, и только так глаза их оказались на одном уровне. Он хотел было рассказать ей несколько простых историй. И о восточном крыле тоже, но в конце концов просто молча посмотрел на нее и сказал:

– Благослови меня.

– Что? – Риетта озадаченно глянула на него. – Вы покидаете замок? Мне тоже подготовиться?

– Нет.

– Ох, тогда, может, мне отдать вам ожерелье? – спросила она и протянула руку к своей шее. Но Киллиан, тихо смеясь, успел ее перехватить.

Девушка смущенно моргнула и посмотрела на лорда.

– Нет.

Внезапно он вспомнил о совершенной им недавно ошибке, из-за которой девушка плакала. Но к счастью, цвет ее лица был сейчас не таким плохим, как тогда, словно она уже обо всем позабыла. Киллиан с улыбкой положил ее руку себе на плечо и попросил еще раз:

– Благослови меня.

Издалека доносилось пение птиц. Тянул ветерок, развевая ее волосы, деревья шелестели ветвями, летний воздух наполнялся играющими в нем солнечными лучами… Стук сердца Киллиана отдавался в ее руке.

Не понимая, что происходит, Риетта неловко наклонилась и поцеловала его в лоб.

В западных владениях все шло довольно гладко. Эпидемия чумы была остановлена вполне успешно. Начали появляться больные, которые вскорости должны были полностью выздороветь. Святая Тания не задерживалась надолго в лагерях, а разъезжала по всей западной территории, занимаясь лечением пациентов, находившихся в тяжелом состоянии. Поскольку никто не мог сравниться с ней по активности, она предпочитала передвигаться одна.

Риетта подстроилась под Киллиана, его график осмотров казарм и маршрут передвижения по владениям и как-то естественно влилась в общую работу, найдя чем заняться. Вместо жрецов, с головой ушедших в исцеление больных и экзорцизм, заклинательница проводила очищение спасательных лагерей, благословляя клириков и пациентов. А иногда священным зрением она видела маленьких демонов, которых еще не устранили, и сообщала о них священнослужителям, занимающимся изгнанием нечисти.

Вдобавок девушка, кажется, стала личным святым тотемом Киллиана.

– Освяти меня.

– ?

Киллиан сидел на стуле, скрестив ноги, и пристально рассматривал документы, протянув Риетте руку. Она неловко подошла к нему и поцеловала в лоб.

Эрцгерцог везде брал девушку с собой и всегда с уверенностью требовал ее благословения. Даже жрецы, которые безмерно удивлялись происходившему, теперь же задавались вопросом, поцелует ли Риетта Киллиана или нет.

Риетта была озадачена. В освящении не было необходимости, потому что у милорда на шее и так висела святая реликвия. Но когда его высочество говорил, что должен получить освящение, заклинательница не могла заставить себя сказать, что в этом нет необходимости. Она, не спрашивая, спокойно благословляла других людей, но не могла освятить милорда, которому служит, – нельзя ли это назвать отсутствием лояльности к владыке?

Хотя вокруг было много священнослужителей, все они были сосредоточены на исцелении больных или изгнании нечистой силы. Поэтому Риетта, которая могла только освящать или очищать, вызвалась взять эту работу на себя. Она думала, что таким образом сможет облегчить бремя, которое лежит на других. Но для владыки это, видимо, не было обычным освящением, которое совершали, положив руки на плечи или голову, как при благословении других людей…

Поскольку Киллиан всегда надевал ожерелье перед тем, как покинуть замок, ему не было надобности получать благословение, но его одержимость освящениями становилась все сильнее с каждым днем.

Конец эпидемии был уже близок. Время проверок, проводившихся три раза в неделю, постепенно сокращалось. И у Киллиана, и у Риетты теперь появилось больше времени, чтобы сосредоточиться на своей работе в замке.

Все женщины из восточной пристройки полностью выздоровели, карантин был снят. После получения подтверждения о том, что поврежденный флигель больше не опасен, реконструкция началась всерьез.

Риетта, проходя со стопкой книг между находившимися на северо-западе от замка библиотекой и рыцарскими покоями, столкнулась с Леонардом и Хаслером.

– Добрый день, господа рыцари.

– Как вы, госпожа заклинательница? Давайте я возьму.

– Ах, спасибо!

Леонард и Хаслер взяли по половине стопки, которую несла девушка. Когда она держала книги обеими руками, они доходили ей до подбородка, но когда оба рыцаря поделили их, то просто держали сбоку одной рукой.

– Вы ведь идете в главный корпус?

– Да.

– Ох, давайте я тоже возьму парочку, – сказала Риетта извиняющимся тоном и собралась взять несколько книг из стопки.

– Пожалуйста, поручите это мне. Я как раз хотел немного размять руки, – ответил Леонард с мягкой улыбкой, отказавшись от помощи.

– Будет ли этого достаточно для разминки?

Хаслер сделал вид, что легко поднимает и опускает книги одной рукой, так, словно нес поднос. Девушка хорошо знала его, так как он сопровождал их с Киллианом по дороге в великий храм Габитус, переодевшись кучером.

Не в силах сопротивляться их искреннему желанию помочь, Риетта не смогла устоять перед их предложением. Она еще раз поблагодарила рыцарей и вытерла пот со лба краем рукава.

– Но… я вас не задерживаю? Я слышала, что в последние дни рыцари очень загружены из-за подготовки к церемонии посвящения… – осторожно проговорила она.

Каждый год в августе большинство орденов проводили вступительный рыцарский экзамен. И конечно же, Аксиас не был исключением. Киллиан был настолько занят борьбой с чумой и делами поместья, что по горло погряз в бумажной работе, поэтому большую часть работы, связанной с набором новых рыцарей, он оставил Леонарду и другим подчиненным, которым доверял.

Отбор новичков в некоторой степени был уже завершен, и теперь остались только церемонии посвящения в рыцари и их назначение.

– Все в порядке, мы уже почти все закончили. Осталась только общая практика, так что вице-командору сейчас особо нечего делать, – ответил Хаслер на вопрос Риетты.

Глаза девушки расширились от удивления.

– Вице-командор?

Хаслер небрежно кивнул в сторону Леонарда. Молодой рыцарь неловко рассмеялся. Риетта выглядела смущенной.

– Ах, так вы были заместителем магистра, простите меня за мою бестактность…

– Бестактность?

– Я неправильно к вам обращалась…

Леонард мягко улыбнулся.

– Все в порядке, вы не ошиблись. Просто зовите меня так же, как и раньше.

Рыцарский орден Аксиаса был относительно новым, его основали чуть более десяти лет назад. Началось все с того, что эрцгерцог полудобровольно-полуневольно возил с собой рыцарей и наемников, которые ему служили.

В какой-то момент город разросся, и число последователей Киллиана увеличилось. И он, подстегиваемый шутливыми подначками и нытьем своих подчиненных, начал неофициально посвящать в рыцари тех, кому больше всего доверял и чьи навыки признавал.

Это было проявлением его доверия. Лорд говорил тем, кому время от времени выпадала сложная миссия или кто совершал подвиги, что если они хотят получить что-то в награду, то могут просто попросить. От этих его слов многие люди добровольно вызывались быть рыцарями эрцгерцога Аксиаского. Его «рыцарями» становились, конечно же, и наемники, и воры. А также каким-то немыслимым образом люди, которые никогда не держали в руках оружие.

Итак, число людей, приносивших Киллиану присягу, росло, и в какой-то момент возникла необходимость в создании рыцарского ордена. Поэтому они втихомолку все же собрали отряд, официально начав свою деятельность. И хотя формирование ордена проходило подобным образом, его состав в основном представляли собой наемники, обладающие достаточной квалификацией и опытом для вторжения в суровые земли Аксиаса, будь их мотивацией всего лишь жажда наживы. И пусть эти люди не отличались благородным происхождением, их сила изначально была в другом.

В отличие от остальных феодальных владений, где рыцарями в основном становились дворяне, прошедшие официальную подготовку, в Аксиасе курс рыцарских наук проходили сироты из монастырей или наемники. Они посвящались в воинское звание только после того, как получали признание своих навыков.

Дворян среди них было не так уж много. Большинство следовало за Киллианом, охотясь на демонов или сражаясь с варварами. Они не важничали и вели себя достойно. У них сложились свои обычаи, своя культура. В конце концов это были люди, которых объединяла одна и та же цель.

Риетта, не привыкшая к такому, вспомнила главнокомандующего рыцарями, Севитаса, и его заместителя и невольно вздрогнула. Это были настолько авторитарные и ценящие иерархию люди, что им даже было трудно смотреть в глаза. Если их подчиненные допускали малейшие ошибки или грубости, то Севитас с заместителем без колебаний применяли рукоприкладство, несмотря на то, что они тоже были дворянами. Риетта неосознанно сжалась.

– Я тоже скоро присоединюсь к рыцарям…

На этот раз уже у Хаслера и Леонарда глаза на лоб полезли.

– Вы присоединяетесь к ордену?

Риетта смутилась и прикрыла рот рукой. Девушка думала, что они знают об этом, но это оказалось не так. Милорд пока только предложил ей стать частью его рыцарского ордена. Неужели она, не подумав, заговорила об этом раньше времени? Конечно, оба рыцаря знали о «тайне» восточного крыла, но даже если Риетта и присоединится к ним, когда период размышлений закончится, это все еще пока было лишь личной просьбой лорда.

Девушка занервничала, беспокоясь, что могла совершить большую ошибку, но рыцари тотчас же ярко заулыбались и развеяли ее опасения:

– Значит, вы переедете в восточное крыло? Добро пожаловать в наши ряды! Наверное, у вас сейчас период размышлений, раз мы еще ничего не знаем. Уже приняли решение?

Риетта, почувствовав облегчение, нерешительно кивнула. Леонард радостно присвистнул, а Хаслер поддержал его, сжав кулак и пару раз взмахнув им в воздухе. Девушка, покраснев, опустила голову. Ей очень повезло. Она была благодарна тому, что они так радостно ее принимали.

Они завернули за угол рыцарских покоев. Перед ними был крутой склон, спускавшийся к тренировочной площадке. Хаслер и Леонард, шедшие впереди, внезапно замедлили шаги и посмотрели в одном направлении. Риетта последовала их примеру.

Молодые кандидаты в рыцари собрались на просторной тренировочной площадке, которая находилась рядом с северной частью их покоев. Выстроившись рядами, они поднимали мечи по команде рыцаря, стоявшего перед ними, отдавая ему честь. Это была репетиция церемоний назначения и посвящения.

Хотя все они были одеты в простую одежду, внешний вид молодых мужчин, выстроившихся в ряд, их прямая осанка и сдержанное поведение казались величественными и исполненными достоинства. Рыцарь с суровым лицом, стоявший впереди и отдававший им команды, был ей знаком. Это оказался тот самый обжора, которого она однажды видела в банкетном зале. Честно говоря, здесь он выглядел совсем другим человеком.

После того как кандидаты отдали честь в унисон, движениями, похожими на взмахи меча, они по очереди, один за другим выходили вперед, приставляли руку к груди и преклоняли колени, чтобы получить свое посвящение. Это было невероятное зрелище.

Вокруг собралась большая толпа, как будто все, кто работал в замке, пришли взглянуть на захватывающую картину. Риетта тоже очарованно смотрела на эту сцену.

– Хотите подойти поближе? Скажем прямо, мы вполне свободны и тоже хотели бы посмотреть, – улыбаясь предложили рыцари.

Риетта закивала головой, и ее губ коснулась мягкая улыбка.

– Будь смелым, честным и справедливым! Я дарую тебе титул почетного рыцаря.

– Ваше правосудие – мое правосудие. Ваша честь – моя честь. Ваша жизнь – моя жизнь. Я буду мечом в ваших руках. Я клянусь вам в своей преданности.

Последний кандидат отдал честь и встал. Рыцари эрцгерцога Аксиаского… Может быть, от того, что они служат хорошему человеку, все они кажутся такими же прекрасными людьми.

Риетта задумалась над словом «верность», проникшим в ее душу. И пока она неосознанно играла с кольцом дочери, висевшим на шее, в голове всплыл образ человека, которому она была многим обязана и кому была безмерно благодарна.

Яркий солнечный свет в жаркий летний день падал на кольчуги, мечи и блестящие волосы рыцарей. Девушка молча подняла голову и посмотрела на строение, возвышающееся рядом. Ослепительное полуденное солнце освещало непоколебимую крепость, которая, преодолев трудные времена, гордо стояла под чистым небом. Это был тихий, огромный и красивый замок.

Жаркий воздух дрожал, и ветер игриво трепал волосы Риетты, проносясь мимо. Девушка снова посмотрела вперед, заправляя упавшие ей на лицо локоны за ухо. К замку тянулась серая каменная дорога, освещенная яркими солнечными лучами и отливавшая серебром.

Риетта принесла отчет, который Киллиан попросил написать, всего через одиннадцать дней после того, как он поручил ей эту работу. Лорд протянул руку и взял стопку документов, которую она ему протянула.

Девушка очень быстро справилась с заданием. Поскольку они все время вместе проверяли западные территории, времени на написание отчета у нее точно должно было быть недостаточно. Однако предоставленный материал оказался значительно больше, чем ожидалось. Подобная ситуация часто возникает в процессе поиска оптимального решения, когда волнение и желания берут верх. Это проявляется в накоплении и сохранении избыточного объема разнообразных данных. Эрцгерцог открыл отчет, чтобы при Риетте быстро просмотреть его и сказать, где потребуются исправления или дополнения.

Девушка, нервничая, стояла перед его столом, сложив руки на груди. Киллиан начал молча перелистывать страницы. Шорох бумаги в тишине… Лорд хмыкнул. А он-то думал… В какой-то момент Киллиан стал медленнее пролистывать документ. Шуршание продолжилось.

Листая отчет, он остановился, затем вернулся к началу и снова посмотрел на страницу содержания. В отличие от предыдущего раза, более внимательно изучил оглавление, и выражение его лица стало постепенно меняться. Затем, сосредоточившись, он вернулся к тому месту, где был до этого, и быстро просмотрел документ до самого конца.

– Помнится, ты говорила, что никогда не писала отчеты, верно?

– Да… Если вы скажете мне, чего в нем не хватает, то в следующий раз я…

Киллиан перебил Риетту, подняв голову и произнеся:

– Вот это вот, – он выразительно помахал перед ней отчетом, – не похоже на работу того, кто ни разу этого не делал.

С потрясенным видом Киллиан пролистал документ и указал на часть, содержащую формулы и таблицы.

– А это еще что? Ты изучала математику?

В заключительном приложении к отчету, который был аккуратно написан и систематизирован и содержал только основную ключевую информацию, была таблица, разделенная по пунктам. Она содержала перечень всех необходимых для проведения общепринятой похоронной церемонии вещей, где указывались расходы, которые можно понести в каждом из отдельных случаев. Например, если закуп делался на базаре или предметы изготавливались вручную. Были даже упомянуты случаи, при которых можно было выбрать что-то другое или найти замену.

Это был расчет на основе данных, позволявший просчитать всевозможные случаи, которые она не смогла внести в отчет. Затраты на организацию похорон заметно отличались в зависимости от породы дерева, использованного для изготовления гроба, и от того, кто занимался его изготовлением – умелый мастер или простой плотник. А еще от того, был ли саван пошит на заказ, или применялась личная одежда усопшего, осуществлялось ли бальзамирование профессионалом, или ограничивались скромным незатейливым обрядом… Разброс стоимости оказался намного больше, чем он ожидал, так что эти данные не были бесполезными. Он вполне мог их применить. Однако, честно говоря, работа, которую она проделала, была чистым безумием. Девушка настолько скрупулезно рассчитала ценовой диапазон, все подробно описав, что это казалось одержимостью – не упустить ни малейшей детали. Ведь какие бы ни были в итоге выбраны похороны, эту информацию, казалось, можно было найти в отчете. Ниже даже была приведена формула, позволяющая просто и точно рассчитать стоимость похорон на основе этих данных.

Лорд был крайне озадачен, когда ознакомился с оглавлением на первой странице отчета. Критерии расчета стоимости похорон. Виды церемоний и расходы по типу учреждений. Случаи, при которых возникают дополнительные затраты на специальные услуги в зависимости от причины смерти, например чумы. Расходы на погребение и кремацию… Вишенкой на торте было то, что она поставила отметку, указав, что данные о населении были двухлетней давности и могут немного отличаться от тех, что есть сейчас.

Киллиан потрясенно посмотрел на документ, а затем на Риетту. Знал ли он, что девушка может сделать что-то подобное? Пусть материал получился чрезмерно объемным, но в конечном результате он получил точные данные, которые позволяли ему наглядно увидеть, сколько средств у людей уходит на похороны, исходя из уровня их материального благосостояния, и какие направления наиболее эффективны для сокращения расходов.

Этот отчет был гораздо более высокого качества, чем те, которые он показал ей для примера. Казалось, что она умела что-то, кроме написания годных докладов.

– Ты изучала что-то еще, помимо теологии и демонологии?

– Когда я была в монастыре, то помогала вести отчетность, – ответила девушка осторожно, потом слегка наклонила голову и добавила: – И в прошлом году я сама устраивала похороны…

На последней ее фразе Киллиан замолчал. Он некоторое время смотрел на нее, нахмурившись. И наконец, смягчившись, недовольно спросил:

– Ты хоть делала перерыв на сон, пока писала отчет?

– Конечно.

Лорд внимательно, с сомнением посмотрел на девушку. Он не мог понять, заметны ли на ее лице следы накопившейся усталости. Он, впрочем, не был в этом уверен, так как Риетта не слыла особо уж энергичным человеком. Киллиан еще какое-то время непроницаемо смотрел на нее. А после, коснувшись кончиками пальцев написанного ею отчета, сказал:

– Хорошая работа. В следующий раз нет необходимости делать так много… Вот досюда, этого будет вполне достаточно.

Затем среди увесистых кип документов, лежащих у него на столе, он вдумчиво выбрал несколько и передал их Риетте.

– Вот отчеты. Не могла бы ты прочесть их и изложить кратко информацию на пяти или менее страницах, указав, насколько, по твоему мнению, каждый из них заслуживает доверия?

Временное жилище женщин-рыцарей постепенно пришло в полный упадок, поскольку у них начались регулярные тренировки вместе с обычными рыцарями. И жительницам восточного крыла было уже не до повседневной рутины. Они уже не могли убираться, стирать или готовить, как раньше. Киллиан приставил к ним новых помощников, слуг и горничных, чтобы те помогали и присматривали за женщинами-рыцарями, пока они жили во временных покоях.

Обычные девушки, которые когда-то были его любовницами, одна за другой приняли решение уехать. Постепенно они покидали замок, возвращаясь в то место, которое считали своим. Эти женщины любили эрцгерцога. А есть вещи, которые можно понять без слов, просто наблюдая за любимым человеком.

На самом деле Риетта уже какое-то время смутно осознавала, что восточное крыло замка Киллиана Аксиаского не было всего лишь местом, где обитали его наложницы. Только немногие из женщин, живших в пристройке, когда-то действительно согревали постель эрцгерцога. А недавние события еще больше убедили ее в этой слабой догадке. После инцидента с Ирен не было никого, кто бы не заметил, что эрцгерцог теперь пытается навести порядок во флигеле.

Чувство смирения после долгого ожидания и, по сути своей, жестокие, но искренние извинения милорда, который просил у них прощения и желал им обрести свое счастье. Тихое время, проведенное в размышлениях вне стен флигеля, где они прожили долгое время, помогло им окончательно разобраться в своих чувствах. Сегодня последняя из его бывших возлюбленных, попрощавшись, покинула замок навсегда.

– Раз, два, хоп!

Рабочие выкрикивали команды, восстанавливая сломанные колонны и крыши. Реконструкция восточного флигеля шла как по маслу.

– Риетта-а-а… спаси меня… – простонала Сейра, наполовину повиснув на ее плече и обнимая за шею.

Девушка посмотрела на нее опечаленно:

– Боже мой… – И, взяв ее за руку, освятила. – Как до такого дошло… с тобой все в порядке?

– Нет… не в порядке…

– Не волнуйся. Она просто симулирует, а ты очень доверчивая, – сказала Элиза, подошла к ним и сняла Сейру с плеча заклинательницы.

Однако она сама, казалось, была не в очень хорошем состоянии.

– Но ведь на ней столько ран… Они, наверное, саднят. Где ты так упала?

Элиза устало улыбнулась, когда увидела, как Риетта с беспокойством смотрит на серьезные царапины на руках Сейры.

– И об этом тоже не волнуйся. Жрецы вечером нас осмотрят.

– Жрецы?

– Ты разве не слышала, что Колбрина и Дэмиана наняли в качестве священнослужителей замка?

Глаза Риетты округлились.

– Правда?

Клирики, служащие в замке? Значит, они останутся работать тут вместо того, чтобы отправиться в храм? Да, работа у дворянина дает больше финансовой выгоды, но для священнослужителей это не самый популярный выбор карьерного пути во многих отношениях.

Если у человека довольно высокий уровень божественных способностей, то он скорее предпочтет стать частью прихода, официально быть рукоположенным, выучиться и набраться больше опыта, чем служить в качестве личного жреца у какого-нибудь аристократа, который даже не может посвятить его в духовный сан. Когда Риетта увидела, что и у Элизы есть ушибы и царапины, она посмотрела на нее с жалостью и тоже ее освятила.

– Берегите себя.

– Ну, ничего не поделаешь, прошло слишком много времени, – ответила Рэйчел, спрыгнув с дерева.

– Почему только на тебе ни одной царапинки? – недовольно проворчала Сейра.

Та, улыбаясь, прикладывала травы к синякам бурчащей девушки.

– Потому что я и в обычные дни тренирую свое тело, вот и нахожусь в лучшей форме, чем ты. Говорю же тебе, занимайся чаще.

– А-а-а… – простонала Сейра в ответ.

– Ты быстро к этому привыкнешь, так что не обращай внимания.

Когда Рэйчел проделывала то же самое с Элизой, ее изящные брови нахмурились. Риетта с грустью в глазах старательно всех очистила и освятила. Этого будет вполне достаточно, чтобы раны не воспалились и не загрязнились. К тому же клирики позаботятся о девушках вечером.

Заклинательница ощущала, что ее божественная сила в разы возросла. То ли это происходило потому, что она в последнее время более усердно использовала свои божественные способности, долго не применявшиеся, то ли на нее повлиял великий ритуал освящения. Ей было гораздо комфортнее накладывать очищение с последующим освящением. Она чувствовала, что они больше не были такими обременительными и трудоемкими, как раньше. Все стало легким и естественным.

– Ты и сегодня идешь в библиотеку? – спросила Рэйчел, посмотрев на Риетту, державшую книгу.

– Да.

– Выглядишь очень занятой.

– Я так… не настолько, насколько вы.

– Не так уж мы и заняты. Если хочешь, приходи к нам иногда, когда у тебя будет время, – сказала Элиза, подталкивая Сейру.

– Спасибо за эти слова. Я постараюсь не беспокоить вас слишком сильно, – улыбнулась Риетта.

Сейра покачала головой:

– Не думай, что ты нам помешаешь. Правда. Честно говоря, при общении только с мечниками наступает такой момент, когда ты становишься менее восприимчивым, что ли… Твой здравый смысл и эмоции притупляются, поэтому разговоры об обычных вещах с кем-нибудь, кто живет нормальной жизнью, очень помогают.

На лице Риетты читалось непонимание.

– Эмм… – протянула обеспокоенная воительница, не зная, что еще добавить. – Просто есть вещи, о которых люди не должны забывать. Если мы будем находиться только друг с другом, то можем начать относиться друг к другу с предубеждением. А это опасно. Теперь здесь… остались только такие люди.

Такие люди? Лицо заклинательницы, которая понятия не имела, что обычные женщины, не воительницы, покинули восточное крыло, стало еще более озадаченным. Элиза просто засмеялась.

– Она права, – вмешалась девушка с фиолетовыми глазами, – иногда нам нужно встречаться с такими людьми, как ты, Риетта, чтобы немного развеяться.

Элиза и Рэйчел посмотрели друг на друга и улыбнулись. По правде говоря, когда они ехали в Габитус, девушки были не согласны с решением Жизель использовать то лекарство от желудка. Особенно Рэйчел – если бы их план тогда сработал и лжеклирик выжил, то она тайно вернулась бы и убила его. Таков был ее план.

Если бы сейчас возникла похожая ситуация, то она бы поступила так же. Но она понимала, о чем говорила Элиза. Сейра, обняв блондинку со спины, ярко улыбнулась Риетте.

– Угу, приятно видеть твое красивое личико!

Заклинательница слегка застенчиво коснулась своей щеки. Казалось, девушка одновременно и поняла, и не поняла, о чем речь. Но она точно знала, что это были не пустые слова. Риетта улыбнулась им и ответила, что так и сделает, искренне всех благословив.

В восточном крыле теперь остались только те, кто когда-либо совершал убийства. Для женщин-рыцарей ныне ушедшие из флигеля друзья были якорем, благодаря которому их повседневная жизнь могла считаться нормальной. Однако, поскольку они встретились, храня друг от друга секреты, между ними неизбежно возникала преграда.

Но перед Риеттой им не было необходимости строить такую   стену. Она уже была одной из них. Пусть она и отличалась от них – это их не беспокоило. Хотя девушка понимала их образ мышления, она не в полной мере сопереживала им эмоционально.

Она не высказывала возражений открыто, но намекала на важные детали, которые им необходимо было учитывать. Она напоминала им о человечности. Риетта благословила их, приобняв за плечи, ее застенчивые глаза ярко и чисто сверкали на солнечном свету.

Киллиан, пришедший узнать, как идет подготовка к церемонии посвящения в рыцари, направился в библиотеку, когда услышал, что Риетта отправилась туда. Лорд не очень много времени потратил на поиски девушки и вскоре обнаружил ее, шелестевшую страницами, между книжными полками. Риетта его не заметила, будучи всецело поглощена перелистыванием книги, которую держала в руках.

Внезапно она встала, прижав к себе талмуд, который просматривала, и начала ходить между рядами в поисках чего-то. Подол ее полупрозрачного платья из бирюзового шелка и голубого шифона струился следом за ней. Девушка выглядела еще более милой, чем обычно, когда была занята делом. Поэтому Киллиан тихо прислонился к книжной полке, наблюдая за тем, как она молча ходит от одного стеллажа к другому.

Словно найдя то, что искала, Риетта с прищуром посмотрела на верхнюю полку шкафа. Девушка встала на деревянный табурет, вытянувшись на цыпочках и слегка дотронувшись кончиками пальцев до книги, стоявшей на самом верху. Но хоть она и встала на стул, верхняя полка была так далеко, что Риетта еле до нее доставала. Девушка наклонилась вперед, попытавшись поддеть кончиком пальца уголок фолианта, но тот задвинулся еще глубже.

Риетта снова выпрямила спину, опустилась на пятки и положила левую руку, в которой держала еще одну книгу, на нижнюю полку. Когда она опять потянулась за фолиантом, кончик корешка почти что коснулся ее пальцев…

Рука Киллиана легла на корешок фолианта, который Риетта пыталась схватить. Девушка сильно удивилась, когда увидела позади себя эрцгерцога. На мгновение ее глаза расширились, и она поскользнулась вместе со стулом. Сильная рука обхватила падающую заклинательницу еще до того, как она успела закричать. Испуганная Риетта схватила милорда за руку и задержала дыхание. Красные глаза Киллиана внимательно смотрели на нее сверху вниз.

– Просто попроси библиотекаря помочь тебе, – сказал он и, приобняв девушку за тонкую талию, помог ей встать ровно.

Риетта выпрямилась, опираясь на его руку. Ресницы дрожали, словно она еще не пришла в себя.

– С-с-спасибо…

Эрцгерцог протянул ей книгу, которую только что вытащил, мельком взглянув на название.

– Книга Альфреда… Хочешь прочитать ее из-за отчета, который я тебе поручил?

Девушка взяла книгу обеими руками и быстро кивнула.

– Да. Он упоминался в «Истории имперской войны» как уважаемый специалист в области оружия…

– Неплохая база. Ты читала книгу Хейнеля?

– Хейнеля?

Риетта задумалась, перебирая в памяти авторов. Это имя она никогда не слышала.

– Да. Конечно, Альфред – авторитетный ученый, рожденный в знатной дворянской семье и прошедший элитный курс, но Хейнель был простолюдином и солдатом до мозга костей. Он писал по своей собственной системе, отчего ортодоксальные ученые оценивали его труд как что-то несостоятельное. Но он по-своему практичен, и его стоит прочитать.

Киллиан подошел к стоящей поодаль книжной полке, достал оттуда книгу и протянул ей. Это была «Теория практического оружия Хейнеля». Риетта прижала к себе локтем фолиант, который держала в руках, и приняла у него книгу.

– Он описывает оружие с другой точки зрения, нежели Альфред. Будет полезно почитать их вместе, – сказал лорд. И кончиками пальцев нежно убрал локон, который зацепился за ее губу, когда волосы растрепались из-за падения.

Риетта проследила глазами за его рукой, и их взгляды встретились. Она вздрогнула от неожиданности, вся напряглась и опустила голову.

– Спасибо.

– Какие еще книги по истории ты читала, кроме «Истории имперской войны»? – спросил Киллиан, небрежно сложив руки и коснувшись подбородка.

– Я читала «Введение в историю» Шварца, «Всеобщую историю» Черни, «Сто лет континента» Андерсена и «Историю объединения империи Димпфел» Блума.

– В целом ты ознакомилась со многими традиционными учениями… Это в монастыре рекомендуют такое? Я советую тебе взглянуть на «Историю народов континента» Джорджа. Хотя автор был аристократом, он написал эту книгу, обладая критической позицией касательно императорской семьи. Если одновременно читать книги ученых, придерживающихся противоположных мнений, то это может помочь человеку обрести более сбалансированное мнение.

Риетта внимательно его слушала и кивала. Девушка была действительно очень умна и проницательна. В целом она умела строить логические последовательности и давать обоснованные ответы и знала, как выбирать надежные данные в качестве основы для своих суждений. А еще Риетта обладала превосходной способностью расставлять приоритеты, разделяя важное и второстепенное, в зависимости от цели отчета или приказа. Еще ему понравилось, что она была осторожна в принятии решений и обладала хорошим чувством равновесия.

Почему Киллиан раньше не подумал о том, чтобы обучить ее работе? О способностях девушки говорило хотя бы то, что она изучала демонологию, считавшуюся самой сложной дисциплиной от начала времен, чем вызвала интерес у святой девы. Лорд очень ждал следующего отчета, который Риетта должна была принести ему.

Возвращаясь с книгой в конце дня, Риетта снова столкнулась с эрцгерцогом между библиотекой и тренировочной площадкой. Когда она вежливо поклонилась ему, лорд, засунув руки в карманы, подошел к ней поближе и наклонился, словно приветствуя ее.

Уже было ясно, что это значит. Так происходило каждый раз, когда они отправлялись осматривать западные земли. И это могло произойти в любой момент, по нескольку раз в день. Однако они впервые оказались в таком оживленном месте, где на них были устремлены взоры множества людей.

Стоя в окружении рыцарей и слуг, что находились поблизости и смотрели на них, раскрыв глаза, Риетта мельком оглянулась по сторонам и поцеловала милорда в лоб, освятив его. Киллиан, получивший свое благословение, бесстрастно выпрямился, погладил Риетту по голове и пошел дальше.

На лицах собравшихся вокруг людей было написано изумление. Какой бы ни была привязанность эрцгерцога к заклинательнице, в последнее время живущей в главном корпусе, впервые в истории их чрезвычайно скупой на эмоции милорд сделал что-то подобное посреди замка.

Когда Киллиан ушел и взгляды окружающих сосредоточились на девушке, она спешно ретировалась. Теперь для лорда было само собой разумеющимся вместо приветствия получать благословение всякий раз, когда он видел ее лицо, вне зависимости от того, есть на нем ожерелье или нет, внутри они крепости или нет. Риетта неловко коснулась головы в том месте, где он ее погладил.

То, что тело, подвергшееся воздействию силы демона или темного духа, из-за побочного эффекта стремится к священной энергии ради выздоровления, было распространенным явлением. Возможно, в Киллиана проникла какая-то злобная нечистая сила. Или в его теле осталась часть демонической ауры, которую он не может осознать, но инстинктивно чувствует опасность… А может, это просто нежелательное воздействие силы Мердеса.

Беспокоиться из-за этого нормально.

Оставшись одна, Риетта, стоявшая у края пруда, куда прибежала, не раздумывая, внезапно посмотрела вниз. На водной глади, колышущейся от ветра, отражалось ее лицо. И такое выражение у себя она раньше не видела. Девушка бессознательно прикрыла лицо книгой, которую держала в руке.

После того как Риетта ушла, Сейра, приводившая в порядок лезвие своего древкового оружия, почесала зудящую руку. Внезапно нащупав что-то похожее на струпья, перевела взгляд туда. Царапина на ее руке заживала, светясь мягким белым светом.

– Оу?!

Когда Риетта пришла к Святой Тании и сказала, что хочет спросить у нее совета, клирик сначала усадила ее. Затем собственноручно приготовила чай. И только после этого села напротив. Однако, несмотря на то что святая дева специально создала атмосферу для серьезного разговора, Риетта даже не заметила этого. Высказанные ею опасения оказались не такими уж важными. Святая Тания спокойно посмотрела на девушку и просто сказала:

– Я думаю, что сила демона снов не сильно повлияла на психику его светлости, так что можешь не переживать об этом слишком сильно.

Риетта, казалось, почувствовала облегчение от ее слов.

– Вот оно как…

Когда взгляд заклинательницы упал на пристально изучающую ее святую деву, она просто ей улыбнулась.

– Это все, о чем ты хотела поговорить? – спросила клирик, не удержавшись.

Девушка просто молча смотрела на нее своими ясными голубыми глазами.

– Я думала, что ты… придешь, чтобы обсудить твою историю.

– Мою историю?

Риетта мягко улыбнулась.

Все спасательные лагеря, кроме трех, были расформированы. Многие пациенты были освобождены от карантина и теперь могли вернуться домой. Больным, находившимся в тяжелом состоянии из-за сопутствующих хронических заболеваний, жрецы отдавали свои последние силы, проводя лечение прямо на месте. В особо отдаленные места Святая Тания отправлялась верхом на коне. Объезжая каждый уголок, она исцеляла людей и изгоняла нечистую силу.

Лагеря можно было бы сократить еще, но тогда оставшиеся пациенты непременно испытывали бы неудобства. Ко всему прочему нарушилось бы передвижение клириков, поэтому систему трех лагерей сохраняли до тех пор, пока чума не была полностью искоренена.

По мере того как число больных уменьшалось, а количество лагерей сократилось почти вдвое, обход заканчивался быстрее. Киллиан и Риетта завершили осмотр еще до того, как поднялось солнце, и разговаривали более неторопливо, чем обычно. Они особо не торопились, но все равно закончили намного раньше. Риетта прикинула, что, когда они вернутся, будет уже, наверное, время обеда.

– Мой господин, я могу сегодня покинуть замок? У меня есть дела в северо-восточной части крепости, – спросила она, предположив, что сегодня у нее будет немного свободного времени.

На северо-востоке? Киллиан задумался. Это было немного дальше от дома Риетты.

– Мы можем заглянуть туда по дороге. Куда ты идешь?

Риетта, поколебавшись долю секунды, ответила:

– Я хотела взглянуть на лошадь…

– На лошадь?

– Да, ведь если я вступлю в ряды рыцарей, то мне нужно научиться ездить на лошади… Вот, хотела уже начинать потихоньку…

Киллиан поднял голову и с равнодушным выражением лица произнес:

– А, понятно. Тогда мы можем просто отправиться в замок. Я выделю тебе одну.

– Что?

– У тебя есть какие-то другие дела? Мне кажется, что ты уже довольно давно не возвращалась домой?

Девушка резко качнула головой.

– Ох, нет, никаких других дел у меня нет. И домой я могу не ездить.

С тех пор как Риетта переехала в замок, она почти никуда не выходила. Только сопровождала лорда, когда он отправлялся на осмотр западных регионов. Киллиан просил ее не покидать замок в одиночку. И девушка думала, что если скажет ему о необходимости отлучиться, то милорд сам лично будет ее сопровождать, либо приставит к ней рыцарей. В любом случае это было бы очень обременительно, поэтому она вообще решила никуда не отлучаться.

Эрцгерцог какое-то время молчал, словно задумавшись, а затем сказал:

– Вот как? Но если оставить дом пустовать слишком долго, он начнет чахнуть. Не будет ли лучше хоть раз туда наведаться?

Риетта непонимающе посмотрела на него.

– Если хочешь, я пошлю служанок позаботиться о твоем доме.

– Но лошадь я куплю себе сама. Ведь все рыцари присоединяются к ордену уже со своими скакунами.

Девушка быстро взяла себя в руки. Это не было проблемой, хотя лошади были дорогими животными. Киллиан усмехнулся.

– Ты хочешь сохранить тайну или нет? У меня в конюшне сотни лошадей! Думаешь, это будет нормально, если ты где-то за свои деньги купишь себе коня? Как ни посмотри, разве не будет более естественным, если я подарю тебе жеребца?

Киллиан не хотел больше сохранять секретность так же тщательно, как раньше, но намеренно делал вид, что все остается по-прежнему. Риетта, которая не могла этого знать, думала, что она, в силу своего низкого происхождения, причастна к великой тайне, связанной с благополучием такого уважаемого человека, как милорд. А поскольку она была довольно робкой, то решила промолчать.

К тому же наверняка многим показалось бы неестественным и странным, что девушка, которую многие считали любовницей эрцгерцога, вдруг неожиданно покупает лошадь на свои деньги и начинает в спешке учиться верховой езде. Да и потом, разве женщины-рыцари не сели спокойно в карету, когда ехали в великий храм Габитус? Хотя, когда они возвращались обратно в спешке, всем, наоборот, пришлось сесть на лошадь.

– Ну тогда вычтите, пожалуйста, стоимость лошади из моей зарплаты, – сказала Риетта приглушенным голосом.

– Все в порядке. С самого начала именно из-за моего предложения тебе понадобилась лошадь, так почему же ты должна нести такие большие расходы? Не только ты, но и большинство рыцарей, выходцы из простого народа, ездят на лошадях, которых я им даровал. Недавно вот Леонард тоже получил коня.

– Правда? – удивленно спросила Риетта, широко распахнув глаза.

– Покажите нам послушных и легких в управлении лошадей. Только тех, на которых сможет ездить новичок.

– Слушаюсь, сир. Одну минутку.

Тут же трое-четверо работников вбежали в конюшню. Вскоре конюх проводил Киллиана и Риетту внутрь.

– Прошу вас, сюда.

Там, куда их привели, в отдельных стойлах находились пять или шесть скакунов, которые стояли, покачивая головами и размахивая хвостами.

– Сударыня, вы впервые садитесь на коня?

– Нет, раньше я ездила вместе с милордом, но одна – никогда.

Ответив так, девушка вдруг поняла, что сказала нечто такое, что легко можно было бы принять за слова хвастающейся наложницы. Ей стало неловко. Киллиан окинул взглядом подготовленных жеребцов. Внезапно обнаружив среди них кого-то, нахмурился:

– Это же Тигрис, нет?

В том месте, куда он смотрел, стоял белоснежный конь с необычайно красивой серебристой гривой, демонстрировавший всем свой изящный вид.

– Я же просил показать нам более покладистого скакуна!

Тигрис с черными как смоль глазами и длинными белыми ресницами выглядел невинно, грациозно помахивая хвостом. Конь явно делал вид, что ничего не знает и не понимает. Риетта была немного сбита с толку. Повернувшись, она посмотрела на Киллиана, и в ее глазах читался вопрос. Девушке казалось, что скакун выглядит вполне спокойным. Лорд же, наоборот, выглядел слегка обеспокоенным.

– Тигрис придирчив только к наездникам мужского пола, – ответил конюх уверенно.

– Что это…

– Фрр!

Когда девушка посмотрела на коня, тот махнул головой и слегка притопнул ногой, словно красуясь перед ней.

– Хотите взглянуть?

Конюх снял засов и открыл дверь стойла. Посмотрев на то, как лошадь спокойно выводят из денника, Киллиан, не веря в происходящее, возмущенно усмехнулся.

– А тебе подходит белая лошадь… Что ж, посмотрим, насколько он послушен.

Киллиан жестом пригласил Риетту подойти поближе. Девушка в сопровождении берейтора осторожно приблизилась к жеребцу. В отличие от людей, у этих животных глаза расположены по бокам головы, и девушке было интересно, сможет ли конь ее увидеть, если она встанет прямо перед ним. Но, опасаясь, что Тигрис испугается, Риетта шла, чуть сместившись в сторону.

К счастью, благодаря тому, что она уже какое-то время поездила на любимице Киллиана – Лее, девушка успела немного привыкнуть к лошадям и уже не боялась их так сильно. Она вела себя очень осторожно, потому что не так давно Сина ее не признала. Но слава богам, Тигрис был мягок и повел себя спокойно, когда она приблизилась. Риетта медленно протянула руку и положила ее на макушку коня.

– Ох, – воскликнули работники конюшни.

Почему-то придирчивый ко всем скакун повел себя весьма дружелюбно с той, кого встретил впервые, подставляя ей свою голову. Он даже потерся о руку девушки, которая его поглаживала. Его грива была оттенка слоновой кости, а черные как смоль глаза, казалось, так и говорили ей, что он очень ласковый и нежный.

– А ведь это моя лошадь… – недовольно пробормотал лорд, слегка усмехнувшись.

Конюхи разразились смехом.

– Хозяин коня и наездник, который ему нравится, не всегда одно и то же!

– Это не шутка. Мы очень долгое время думали, что у Тигриса просто скверный характер. Независимо от того, кто пытался оседлать его, ничего не менялось. Но видимо, он просто на дух не переносит мужчин. Этот жеребец так нежен и мягок только с женщинами.

– Но даже при всем этом сегодня он ведет себя уж очень дружелюбно. Похоже, этот малый разбирается в красотках!

Хотя Киллиан в основном ездил верхом на Лее, он хорошо ладил с большинством лошадей в конюшне. Тигрис же был настолько дерзким и строптивым, что отказывался даже носить повязку для глаз, которую используют для улучшения внимания и концентрации лошадей. К счастью, жеребец бегал и без повязки. Он был настолько бесстрашным, что проблем с этим совсем не было.

– Взгляните на Лею или Тигриса! И все утверждения о том, что лошади – это робкие животные, сразу станут казаться ложью.

– Да он, наверное, и не травоядный! Мне кажется, что, если кинуть ему кусок мяса, он начнет его с удовольствием жевать!

– Вам нравится этот малый? – засмеявшись, спросил конюх у Риетты.

Шея Тигриса была теплой. Девушка, тихо гладившая коня по загривку, внезапно повернула голову и мельком посмотрела на конюха и Киллиана. Пусть она мало что понимала в лошадях, но знала, что белые особи дороже обычных.

– Он единственный из всех жеребцов, кто не уступает Лее по скорости!

Риетта, растерявшись, отняла руку от шеи Тигриса и немного отступила. Скакун одного уровня с Леей? Девушка прекрасно знала, какой замечательной была любимая лошадь Киллиана.

– Нет, меня устроит и обычная лошадь. Я не умею даже толком держаться в седле, для меня иметь такого прекрасного скакуна – роскошь.

Риетта отступила назад, а Тигрис, которого берейтор держал за поводья, недовольно качнул головой и фыркнул.

– Прекрасный скакун? – усмехнулся Киллиан.

Работники конюшни вмиг погрустнели.

– По правде говоря, у этого коня есть одна серьезная проблема…

– Серьезная проблема? – удивившись, спросила Риетта, нервно сглотнув слюну.

– Его способности не проявляются когда угодно, – глубоко вздохнув, ответил конюх.

– Что? – ответила девушка, не понимая, что это значит.

Тогда другой работник ответил:

– Если его поставить рядом с другой лошадью, он покажет невероятную мощь и скорость, но, если попытаться заставить его бежать самостоятельно, он об этом даже не подумает…

– Сколько бы Тигриса ни подстегивали или ни пришпоривали, он не сосредотачивается, из-за чего не может набрать скорость. То ли он такой выносливый и хорошо терпит удары, то ли ленивый, то ли у него настолько сильно чувство соперничества – непонятно. Но из-за этого такой прекрасный скакун все еще не нашел себе хозяина.

Другой конюх, будто оправдываясь, вмешался в их разговор:

– Однако то, что он слушается только женщин, – чистая правда. Когда жокей бьет его кнутом, он возмущается и начинает брыкаться, пытаясь его сбросить. Но при этом он хотя бы притворяется, что слушается наездниц.

Киллиан, выслушав объяснения, внезапно довольно улыбнулся. А у Риетты округлились глаза.

– Неплохо. Что думаешь?

– Мне подойдет любая лошадь, которую вы мне выделите…

Риетте нравился красивый белый жеребец, который казался ей дружелюбным, но она слишком мало знала об этих животных, чтобы принимать во внимание свои симпатии и антипатии. Кроме того, какой у нее вообще был выбор?

– Попробуй оседлай его.

Берейтор и конюхи быстро надели на Тигриса упряжь и седло. Жеребец был абсолютно спокоен, словно знал, что скоро девушку посадят к нему на спину.

– Не так много лошадей, которые могут угнаться за Леей. Это хороший конь.

Киллиан поднял Риетту за талию и, как обычно, усадил ее в седло. Девушка сразу пришла в себя и выровняла осанку. Впервые она взяла поводья в свои руки.

– !

Точнее, она думала, что схватила вожжи своими руками. Но это была рука милорда.

– П-п-простите…

От удивления Риетта вздрогнула и убрала руку. Киллиан передал ей поводья. В этот раз она приняла кожаные ремни как положено.

Девушка чувствовала пустоту и тревогу, потому что позади нее никто не сидел, как это было всегда. И все же, поскольку Риетта уже какое-то время ездила на лошади, она изо всех сил старалась держать осанку ровно.

«Интересно, а сколько так можно сидеть?» – думала она.

Эрцгерцог уставился на сдержанно ведущего себя скакуна.

– И вправду послушный… Это настолько отличается от того, когда на нем езжу я, что даже грустно!

Под чутким руководством конюхов Риетта и Тигрис прогулялись по тренировочному манежу. Поскольку девушка все не могла понять, что делать, ее поза постепенно становилась неустойчивой. Но со стороны казалось, что особых проблем нет.

– Более ясно станет, когда она начнет учиться верховой езде всерьез. Но на первый взгляд они неплохо друг другу подходят.

– Да, вы правы, – согласились конюхи, улыбаясь.

После того как Риетта научится ездить на лошади, картина станет более ясной. Так как изначально он планировал просто посмотреть на их совместимость, понаблюдав за ними, то решил, что в целом можно выдать девушке проходной балл.

– Тебе он нравится?

Риетта, которая нервничала из-за того, что сидела одна на движущейся лошади, отчаянно кивнула. К счастью, Тигрис не собирался ее сбрасывать. Киллиан улыбнулся и поднял руку, чтобы прервать разговор.

Поскольку Риетта все равно собиралась учиться верховой езде, он решил, что может для начала не спеша научить ее, как садиться на коня и как слезать с него. Но в этот раз он просто подошел к ней поближе и протянул обе руки. Риетта, не колеблясь, протянула свои, и он принял девушку в объятия. В этом было что-то милое.

Киллиан опустил Риетту, снял освященное ожерелье, которое все еще было у него на шее, и надел на нее. И сразу же увидел, как она приходит в себя. Да, не существовало другого такого же волшебного инструмента, способного вернуть ее на землю.

– Отлично. Я дарю Тигриса тебе, – сказал лорд шутливо и поднял алые глаза. – Мне нравится тот факт, что этот конь может бежать наравне с Леей, и еще больше то, что на нем нельзя ездить в одиночку. Мне будет печально, если жеребец, которого я подарил тебе, будет активно делать то, чего я не просил, поэтому я думаю, что он идеально для тебя подходит.

Молодая женщина растерянно посмотрела на него.

– И все же я волнуюсь, что…

– Я буду вести лошадь разумно, – перебила его Риетта и покраснела.

Киллиан удовлетворенно погладил Тигриса по шее.

– Хорошо. В любом случае ты редко будешь ездить одна.

Смотрители конюшни ликовали оттого, что белый скакун, который долгое время был их головной болью, наконец-то нашел себе хозяйку. С радостными лицами они подходили к Тигрису и гладили его по голове, но жеребец нервно дергался и стряхивал их руки. А потом, когда его взгляд встретился с глазами Риетты, он невинно захлопал своими длинными ресницами, делая вид, что ничего такого не было.

В конце Киллиан с улыбкой произнес:

– Я дарю его тебе с надеждой, что ты всегда будешь скакать подле меня.

– Аббат из Севитаса мертв?

– Да, говорят, он умер от черной смерти в начале июня. Его кремировали.

Киллиан нахмурился, получив ответ от Жизель.

– Расследование продолжается в другом направлении, но с апреля прошлого года в Севитасе разбушевалась чума, в результате которой погибло много людей. Те, кто остался жив, около месяца назад начали покидать поселение. Ситуация в регионе все ухудшается.

Киллиан постучал по столу кончиками пальцев.

– Говоришь, люди бросают свои дома и убегают?

– Да, множество домов были полностью уничтожены чумой, и похоже, что в монастыре тоже было большое количество жертв. Число беглецов неуклонно растет с середины июля, из живых мало кто остался.

Бегут, бросая свои земли… Неужели они идут по пути полного разрушения? К счастью, Аксиас хорошо справился с проблемой и не сильно пострадал, но Киллиан прочитал достаточно отчетов о чуме. Требовалось минимум полгода и максимум год, чтобы опустошенное чумой поселение было полностью уничтожено.

Севитас… Кажется, прошло ровно шесть месяцев? Он неуклонно идет по самому худшему сценарию. Как они докатились до такого состояния и куда делись все те деньги, которые он одолжил? Касарий умер от чумы весной – тогда в Севитасе уже погибло немало людей, но все держались, и никто никуда не сбегал.

Если деревня не разрушена настолько, что в ней больше невозможно жить, люди не будут добровольно покидать свои дома и бежать в неизвестность, оставив все позади. Кто знает, может, были ужасные случаи, когда людей и даже целые семьи, зараженные черной смертью, выгоняли из поселка?

В тех местах есть земля. Более того, даже если в деревне и вспыхнет чума, то фермеры, которые уже обосновались там, не бросят свои поля, являющиеся основой их жизней, в преддверии осеннего сезона сбора урожая. Они будут держаться до последнего… Вот почему на это ушло больше полугода, даже несмотря на страх перед черной смертью, которая была у них прямо на пороге.

– Недавно империя признала Севитас зоной повышенного риска заражения чумой, поэтому верхушка начала предпринимать меры. Подъездную дорогу перекрыли, попасть туда теперь сложно.

Жизель продолжала свой доклад. Киллиан откинулся на спинку кресла, глубоко задумавшись. Почему-то все дела, касающиеся Риетты, идут не так гладко, как ему хотелось бы. Касарий вот протянул ноги, и с ним он ничего не мог сделать. Да и этот мерзавец-настоятель тоже…

Хотя неопровержимых доказательств этому не было, у Киллиана сложилось твердое убеждение. Он планировал не дать ему спокойно умереть, но если подонка нет в живых, то уже ничего не поделаешь.

Жизель сообщила еще, что через Рэйчел наняла гильдию воров для продолжения расследования. Несмотря на то что Севитас был фактически исключен из расследования, так как основной подозреваемый скончался, зона поиска оставалась неясной.

Самым простым путем, кажется, было бы просто узнать обо всем у Риетты напрямую… Киллиан цокнул языком.

– Хорошо. Продолжайте расследование в этом направлении. И еще. Разузнай про воспитанников монастыря, которые жили там в то же время, что и Риетта.

– Воспитанники монастыря?

– Да.

Собратья девушки могли знать больше о ней и о самом монастыре. Так как одаренные воспитанники проходят отдельное от других людей с божественными способностями обучение, они неизбежно становятся ближе друг к другу. Пусть Риетта и бросила затею стать священнослужительницей, наверняка среди них были и те, кто покинул монастырь раньше, дабы стать клириком в других храмах.

Если эрцгерцог, проявивший сострадание к Риетте и приютивший девушку, скажет ее братьям и сестрам по монастырю, что хочет узнать о ней больше, то наверняка они, движимые жалостью, без труда поведают о ее судьбе. Этот путь, кажется, гораздо проще, чем пытаться выведать все у нее самой.

Рыцарский орден Аксиаса был прекрасным местом, где с людьми хорошо обращались. Дети, выросшие в монастыре, завидовали Киллиану и уважали его, могущественного мастера меча и непобедимого военачальника, спасителя, вытащившего их земли из пучин ада.

Лорд не жалел средств, поддерживая талантливых детей. Иногда, когда он приходил их навестить и замечал кого-то выдающегося, то заинтересованно улыбался, приподняв один уголок губ. И даже, бывало, приглашал его на спарринг. Для них это действительно было великой честью.

Ребята, окончившие подготовительный курс при монастыре, имели возможность попасть в любой рыцарский орден, но большинство из них записывалось в рыцари Аксиаса. Однако еще восемь лет назад поступление в орден было ограничено – принимались кандидаты только мужского пола.

Да, орден Аксиаса не принимал женщин-рыцарей. Дамам приходилось обращаться в другие сообщества воинов, которые принимали девушек.

Жизель первая восстала против этого и бросила им вызов. Киллиан же, как обычно, лишь приподнял уголок рта и лениво улыбнулся: «Мой орден – опасное место для женщин. Но если ты действительно этого хочешь… – И похлопал по плечам троих из своих рыцарей. – Победишь их, и я, так уж и быть, подумаю об этом». Жизель согласилась. «Могу ли я использовать два меча? – Конечно. Бери то, что тебе подходит, – дал свое разрешение владыка и сказал своим рыцарям: – Жалоб же не будет? Леонард, Хаслер, Флинт. Я считаю, что рыцари Аксиаса должны быть в состоянии справиться с любым оружием, которое использует противник».

Разве владение парными мечами не является редким навыком? Но глаза рыцарей засверкали от предвкушения: «Так точно, сир!»

Парни с готовностью согласились. Честно говоря, они думали, что девятнадцатилетняя девушка ни за что не выиграет, какое бы оружие она ни использовала. Но Жизель одолела их. Уникальное и новаторское искусство фехтования, где обе руки могли свободно двигаться, перевесило неизбежную разницу в физической силе. Гибкое тело, которое легко уходило от сильных ударов. В момент, когда их мечи встречались, второй клинок безжалостно врывался с небольшой задержкой во времени. Это ничем не отличалось от боя один на один.

Один за другим проиграв, рыцари совсем пали духом. Они стояли перед девушкой в изумлении. Она же, коротко вздохнув, произнесла слова, ставшие бессмертными: «Просто у меня два меча… Простите. Мне кажется, это было немного несправедливо… Может, попробуем еще раз, но в этот раз атакуете меня вместе?» Рыцари, пораженные ее уровнем владения оружием и наглостью, почти граничащей с оскорблением, потеряли дар речи, не зная, что и сказать.

И тут раздался громкий лязгающий звук. Грозно завращавшийся в воздухе клинок ударился о дерево, стоявшее возле тренировочной площадки, а затем упал на землю. Жизель замерла, лишившись оружия, которое она только что держала в левой руке. От сильного удара ее кисть и предплечье задрожали, онемев до самого плеча. Второй клинок все еще оставался в правой руке Жизель, но столь стремительно взвившийся в воздух меч Леонарда уже касался ее шеи.

Это был провал. В ту же секунду, когда меч вылетел у нее из руки, острое чутье девушки уже говорило о поражении. Но ей потребовалось немного больше времени, чтобы по-настоящему признать это. Жизель крепко сжала дрожащую руку и в знак своего проигрыша встала ровно, опустив меч в правой руке.

Однако у Леонарда было недовольное лицо, и он, нахмурившись, убрал свой меч. И прежде чем Жизель успела что-то сказать, он развернулся к ней спиной. Леонард направился в сторону, куда полетел ее меч, поднял его и, развернув орудие лезвием к себе, протянул девушке рукоять. Жизель возвела глаза к небу:

– Что ты делаешь?

Рыцарь ненадолго замешкался, не зная, что ответить, но затем с решительным выражением лица произнес:

– Только что была атака, основанная исключительно на силе. Это было несправедливо, так что давай снова.

Жизель замерла от неожиданности. Вскинув на Леонарда недовольный взгляд, она ощутила, как внутри поднимается волна гнева.

– Я не знала, что ты настолько злопамятный.

– Что?!

– Я знаю, что тогда поступила не очень красиво, но такая месть кажется немного мелочной.

Жизель проигнорировала протянутый Леонардом меч и его просьбу о повторном спарринге, проявив воспитанность как проигравшая сторона.

– Я проиграла. Спасибо.

Лишь после этого она выхватила свой меч из его руки.

– А… – коротко воскликнул рыцарь, запоздало вспомнив кое-что.

Но она уже собрала свои вещи и шла к выходу из тренировочного зала. Рыцарь схватился за голову и сказал вслед:

– Это не было сарказмом! Я уже и забыл об этом, но, видимо, это осталось где-то в голове на подсознательном уровне. Я полагал, что это круто звучит, так как решил, что сам это придумал.

Жизель ничего не ответила и продолжила идти к выходу. Леонард, потирая затылок, посмотрел ей в спину, а затем усмехнулся:

– С моим плечом все нормально. В следующий раз не нужно делать мне поблажек.

Девушка, которая уже собиралась выйти, вдруг остановилась. И вместо того, чтобы сказать, что она его не щадила, тихо ответила:

– То уязвимое открытое место у правого бедра… вижу, ты с ним справился.

Затем она открыла дверь и покинула тренировочную площадку.

Дети играли в мяч на пустыре в жилом районе, расположенном к югу от крепостных стен. Один из мальчишек пнул его, и тот покатился к ногам молодого джентльмена. Дети смущенно замерли, увидев высокого ухоженного господина в дорогом на первый взгляд костюме.

Мужчина в чистых белых перчатках наклонился и поднял заляпанный грязью мяч. Но вместо того, чтобы бросить его ребятам, он сам подошел с ним, наклонился и передал его им.

– Спасибо! – Мальчик принял мяч обеими руками.

– Пожалуйста.

Джентльмен, приветливо улыбаясь, смотрел на них. У мужчины были волосы редкого серебристого цвета, что вызывало у детей искреннее изумление.

– Хм… Прости, малыш, но могу я задать тебе один вопрос? – помедлив, неуверенно спросил незнакомец. Не находя подходящих слов, он крутил трость в руках, и на его доброжелательном лице промелькнула смущенная улыбка. – Я не уверен, знаешь ли ты, но… ваш господин случайно не привозил сюда хорошенькую белокурую девушку около трех или четырех месяцев назад?

Дети, ничего не отвечая, растерянно переглянулись между собой.

– Мм… Она настолько красива, что если вы хоть раз ее встречали, то уже никогда не забудете. Видели такую когда-нибудь? Ее волосы чуть светлее, чем у вашего друга, а рост примерно вот такой…

– Небесно-голубые глаза? – спросил один из мальчиков и наклонил голову.

– Да, так! Ты ее видел? – с радостью воскликнул мужчина.

Мальчик закивал, а незнакомец наклонился, упершись руками в колени.

– Когда? Где?

– Несколько дней назад… я видел, как она ехала на лошади с милордом во внутреннем дворе замка.

Глаза незнакомца слегка расширились.

– С милордом? Она живет в замке Аксиас? Ах да, вот это вам на сладости.

Он достал из кармана серебряную монету и протянул ее мальчику. Когда ребята увидели деньги такого высокого номинала, их глаза прямо-таки полезли на лоб. Для них, простых детей, подобная монета была редкостью. Мальчик тут же ответил на вопрос столь радушного и элегантного господина:

– Нет, дом той миледи находится в стенах крепости…

– У нее есть там дом?

– Угу, все знают, где живет городская заклинательница!

– Заклинательница? – переспросил незнакомец, широко открыв глаза. Через миг он осторожно прикрыл их и улыбнулся. – Хорошо. Спасибо, что рассказали.

Он дал детям еще одну серебряную монету, чтобы они могли купить себе что-нибудь вкусненькое. Обрадованные мальчишки поблагодарили его и, развернувшись, убежали прочь. Джентльмен выпрямился и посмотрел в сторону замка Аксиас.

– Заклинательница…

После тщательного размышления он широко улыбнулся.

– Пока не священнослужительница… Приблизилась ли она хоть немного к осуществлению своей мечты?

– Вы уже уезжаете?

– Да, меня много где ждут.

Риетта с грустью улыбнулась:

– Приезжайте еще.

– Думаю, будет лучше, если повода для приезда не появится.

– И все же…

Риетта опустила голову, теребя кончики пальцев. Святая Тания слегка пожала плечами и, раскрыв объятия, подошла к заклинательнице. Девушка застенчиво улыбнулась и обняла ее. Клирик крепко прижала ее в ответ.

– Я и правда вас очень уважаю.

– Знаю.

– И очень люблю.

– Для этого тебе нужно встать в очередь.

– Я буду скучать по вам.

Пилигрим похлопала Риетту по плечу и улыбнулась немного сожалеюще – дескать, ничего не поделаешь.

– Мы еще увидимся.

Сирота, с юных лет пережившая много разных бед, мягко улыбалась, а ее глубокие голубые глаза были слегка влажными от непролитых слез.

– Спасибо вам!

– Было весело.

– Спасибо.

– Не за что. Я сделала ровно столько, сколько смогла.

Киллиан первым протянул ладонь для рукопожатия, что, кстати, было редким явлением. Святая дева спокойно пожала его руку в ответ.

– Люсиэль, – произнесла жрица священные слова, обращаясь к тому, кто не верил в богов.

И в знак уважения к ней эрцгерцог впервые за долгое время принял подобное приветствие:

– Лециель.

Тания ярко улыбнулась, а потом вдруг неожиданно произнесла:

– В следующий раз, когда мы встретимся, вы можете звать меня сестрой.

Жрецы Альфетера посмотрели на пилигрима изумленными глазами.

– Эх, если б я была хоть на десять лет моложе…

Священнослужители резко побледнели от бесстыдных слов жрицы. Один из них громко закашлял. Лорд усмехнулся:

– Не ожидал, что полюблюсь такой славной душе. Полагаю, что только в таком великодушном сердце, как ваше, могло найтись место такому, как я.

– Вы красивы, честны и богаты. Особенно мне нравится, как вы управляетесь с деньгами. Однако вы наверняка не принимаете в восточное крыло тех, кто на десять лет старше вас, не так ли? – ответила Тания, мило улыбаясь.

На клириках лица не было. Кажется, они серьезно начали задаваться вопросом, кто из этих двоих более сумасшедший. Киллиан приподнял уголок рта и элегантно поцеловал тыльную сторону руки пилигрима.

– Оставайтесь такой же всеобщей любимицей.

Женщина равнодушно потрясла рукой, которую поцеловал эрцгерцог.

– Ох уж эта популярность!

Это было последнее, что сказала Тания. Затем она развернулась и села на коня.

– Куда вы отправляетесь?

– В столицу.

Лорд спокойно кивнул.

– Передайте мои приветствия его величеству императору.

– Не лучше ли вам сделать это самому? Наверняка он ждет этого.

Киллиан горько улыбнулся и пожал плечами.

– Если только судьба так сложится.

Эрцгерцог поднял руку в ответ на прощание святой девы. Пилигрим натянула поводья и повернула лошадь. Но, уже удалившись вместе со жрецами на какое-то расстояние, она вдруг остановилась на мгновение, затем развернула коня и вернулась к эрцгерцогу.

Киллиан молча смотрел на нее. Подъехав, клирик наклонилась и сделала жест рукой. Казалось, она хотела сказать что-то так, чтобы услышал он один. Эрцгерцог с некоторым любопытством подставил ей свое ухо.

– Держитесь подальше от Риетты Тристи, – прошептала Тания.

От этих слов брови эрцгерцога взлетели вверх, и он посмотрел святой деве в глаза. А после небрежно ухмыльнулся:

– Что это значит? Она и так уже моя любовница.

– Можете мне не лгать. Разве вы уже не храните мою тайну? – сказала клирик спокойно, и в ее глазах не было и тени шутки.

Эрцгерцог замолчал. Святая дева выпрямилась в седле.

– Не держите ее рядом с собой. Ваша связь будет роковой.

Оставив Киллиана стоять со странным выражением лица, пилигрим развернула свою лошадь и умчалась прочь.

Эпидемия чумы в Аксиасе пошла на спад. Это было долгое лето.