Вызовы бывают внешние и внутренние, случаются угрозы государству, вызванные одновременным воздействием на него внешних сил и доморощенной оппозиции. Но те, другие и третьи могут иметь временный или долговременный характер, а есть и такие, которые мы смело можем отнести к вызовам вечным, поскольку они продолжаются из века в век. К такому вечному вызову мы относим проблему собирания Русским государством своих древнерусских земель, возвращения и удержания за собой земель «дедины и отчины», которые в силу разных исторических обстоятельств оказывались оторванными от матери-государства России. Этот вечный вызов сопровождал русскую историю на северо-западных, западных, юго-западных и южных рубежах нашего Отечества – такой получался полукруг вражеского окружения от Балтики до причерноморских степей.

Первые цари Романовской династии, которым выпало заново отстраивать разбитое Смутой государственное здание, столкнулись не только с экономической разрухой, отсутствием органов единой государственной власти, пустой казной, наконец. С этими внутренними вызовами первые цари Романовы справлялись. Не без ошибок, подчас трагических, но государство все же поднималось и укреплялось.

Одновременно – ни до решения внутренних проблем, ни после, а именно одновременно – им приходилось заниматься проблемами внешними, которые тоже в это время обострились, перепутались, стали требовать решения без всякой исторической очереди. «С утверждением на престоле новой династии Московскому государству пришлось строиться не только во внутренних, но и во внешних отношениях. Москва в эпоху Смуты потеряла свое международное значение, потеряла значительную и ценную часть государственной территории. На западной границе она оказалась отброшенной назад ко временам, предшествовавшим деятельности Ивана III. Потерян был Новгород, закрыт путь к западному морю; потерян Смоленск, утрачена земля Северская, отрезаны пути в Поднепровье»[225].

Таким вышло Русское государство из Смуты, если посмотреть на его границы. Бросим взгляд в прошлое. Мы помним, какими трудами князей Василия II и Ивана III был присоединен к Московскому княжеству Новгород Великий, земли которого охватывали и балтийское побережье. Но вместе с громадными территориальными приобретениями Московское княжество получило не меньшие проблемы, которые прежде имела Новгородская республика, – это давние конфликты с Ливонией, Швецией и Польшей, которые продолжались десятилетиями.

Застарелую проблему пытался решить Иван IV, тем более что к этому времени часть новгородских, а значит, московских земель захватили ливонские рыцари. Вернуть земли «дедины и отчины», не дать поживиться здесь агрессивным соседям – такую цель преследовал Грозный царь, начиная Ливонскую войну в 1558 году. Война продолжалась 25 лет и закончилась поражением Русского государства. Иван IV не только не вернул древние земли, но и лишился части своих земель, которые отошли Речи Посполитой и Швеции. От некогда обширных территорий на балтийском побережье, которыми владел Новгород Великий, теперь у русских остались 30 километров болотистой местности вдоль Невы. Борис Годунов, заключив со шведами в 1595 году Тявзинский мир, вернул России города Ям, Копорье, Ивангород и Корелу. Это был успех русского оружия и дипломатии. Но все эти земли мы потеряем в лихие годы Смуты. Так обстояли дела на северо-западной границе.

За западной границей московских владений простирались огромные территории Великого княжества Литовского, состоявшие по большей части из земель Древнерусского государства. По Люблинской унии 1569 года, объединившей Литву и Польшу, все эти земли вошли в состав нового государства – Речи Посполитой. Большие территории оторвала от России Смута: северо-западная часть государства и Новгород Великий оказались оккупированы шведами, в Смоленске хозяйничали поляки. Труды собирателя русских земель Ивана III были напрочь утрачены. Таким получил в 1613 году Русское государство 16-летний царь Михаил Романов.

Можно только представить ощущения юноши, которого избрали царем без его ведома и без его согласия, которому по приезду с матерью в разрушенную и голодную Москву предстояло весь этот хаос осмыслить и начинать царствовать. Но царствовать – не только на троне восседать, а каждодневно решать большие и малые проблемы. И как царствовать, если помимо него в это время московскими царями значились еще два человека. Одному – польскому королевичу Владиславу присягнула Москва, второму – шведскому королевичу Филиппу присягнули новгородцы.

Как мог чувствовать себя юный русский царь, когда «…внешнее положение государства ухудшалось еще пренебрежением, с каким стали относиться к нему соседи со времени Смуты. Московские бояре в 1612 году писали в окружной грамоте по городам: “Со всех сторон Московское государство неприятели рвут; у всех окрестных государей мы в позор и укоризну стали”. Новая династия должна была еще более прежней напрягать народные силы, чтобы возвратить потерянное: это был ее национальный долг и условие ее прочности на престоле»[226].

Территориальные потери тормозили экономическое развитие страны, блокировали торговлю с европейскими странами. Но были и другие переживания, морально-нравственного характера. Потеря Новгорода Великого, первой столицы Древнерусского государства, негативно действовала на самоощущение русских людей, задевала гордость каждого мыслящего гражданина. Не могла не волновать московское правительство и судьба Смоленска – форпоста русских на западе, города, который первым встречал врагов на прямом пути к столице. У царя Михаила Федоровича были и личные счеты к Речи Посполитой: его отец патриарх Филарет находился в это время в польском плену.

Из двух зол проще представлялось разрешить проблемы во взаимоотношениях со шведами. Во-первых, Швеция была далеко, и оттуда ей управлять новгородскими землями с помощью воинской силы было накладно. Во-вторых, новгородцы не хотели оставаться в повиновении у шведов и прилагали усилия, чтобы вернуться под покровительство Москвы. Шведы учитывали эти факторы и согласились на посредничество английского короля Якоба I в достижении мира между двумя государствами. Несмотря на готовность сторон заключить мир, переговоры продолжались весь год. Итогом стало подписание в феврале 1617 года Столбовского мира, по которому Россия вернула себе города Великий Новгород, Старая Русса, Ладога, Гдов, а шведы удержали Ивангород, Ям, Копорье, Орешек, Корелу, другими словами, всю Неву и весь приморский край. Русское государство полностью лишилось выхода в Балтийское море и еще заплатило шведам 200 тысяч серебряных рублей – огромную по тем временам сумму. Вдобавок пришлось также отказаться от претензий на карельские и ливонские земли.

Для русских это вышел безрадостный договор, утешало только то, что для обессиленной страны худой мир был лучше всякой войны. А у шведского короля Густава Адольфа II были основания для радости, «…он не раз хвастливо говорил на сейме про Москву, что теперь этот враг без его позволения не может ни одного корабля спустить на Балтийское море: “Большие озера – Ладожское и Пейпус, Нарвская область, тридцать миль обширных болот и сильные крепости отделяют нас от него; у России отнято море и, даст Бог, теперь русским трудно будет перепрыгнуть через этот ручеек”»[227].