Исследователи того времени называют разные причины случившегося. Отец русской истории В. Н. Татищев считал, что Смута явилась следствием введения указов Бориса Годунова о «заповедных» и «урочных» летах, направленных на усиление неволи крестьян. Н. И. Костомаров главной причиной Смуты считал вмешательство во внутренние дела внешних сил – папы римского и польского короля, которые создали и подпитывали Лжедмитриев. Вмешательством иноземных врагов объясняли Смуту и историки Н. М. Карамзин, С. М. Соловьев. Пресечение династии называл поводом к Смуте В. О. Ключевский, а причину видел в основах государственного устройства, которое, по его мнению, было неправильным, так как царь сочетал в себе и государя, и владельца территории страны, которую воспринимал как свою вотчину. С. Ф. Платонов первопричиной считал ошибочную внешнюю и внутреннюю политику Ивана Грозного, которая разделила русское общество и настроила части его друг против друга. В советское время в характеристике Смуты преобладал классовый подход, и потому события тех лет классифицировались как бунт или революция угнетенных крестьян против крепостного строя. В последнее время доминирует концепция гражданской войны, отягощенной иностранной интервенцией.

Изучая оценки тех давних событий и причин, их вызвавших, нельзя не заметить их многогранность, что вполне понятно и объяснимо. Масштабные процессы, встряхнувшие всю страну, все слои общества независимо от социального статуса, невозможно объяснить какой-либо универсальной характеристикой. На наш взгляд, это был глобальный кризис, который в разной степени охватывал все стороны жизни государства и общества, протекал в течение длительного времени, и в разные периоды с наибольшей силой действовали разные его компоненты: борьба за трон среди бояр и предательство ими интересов государства, военные действия с иноземцами и сражения казаков с правительственными войсками, волнения крестьян и конфликты земель, наконец, отстаивание православной веры и подъем народного духа, вылившийся в освободительное движение.

У всех этих черт масштабного кризиса было одно общее явление, которое собирало компоненты Смуты в критической точке, – это угроза существованию Русского государства. Собственно, были моменты, когда государство фактически уже не существовало, а центральной власти либо не существовало вовсе, либо она не воспринималась как власть ни в столице, ни тем более в землях, которые создавали свои органы управления. Череда избранных боярских царей вперемежку с самозванцами, присягание на верность польскому королевичу и оккупация Кремля войсками враждебной державы, безответственная и беспринципная Семибоярщина в качестве правительства, шайки казаков-разбойников и такие же польские отряды, рыскавшие по стране и разорявшие ее… Это ли не критическое состояние страны, которая находилась в шаге от пропасти, где реальной становилась потеря независимости и суверенитета, исчезновение государства как такового! Одни иностранные державы, такие как Польша и Швеция, уже отрезали себе куски русских земель, другие, как, например, Англия, примеривались к лакомым территориям, чтобы отхватить лучшие.

Таким был исторический вызов для Русского государства и народа на рубеже XVI–XVII веков, возможно, наиболее критический в многовековой истории, когда внутреннее неустройство многократно усугубилось дополнительными неблагоприятными факторами, имевшими критическое значение. Во-первых, после смерти последнего царя династии Рюриковичей не стало законного государя, а избранные или самоназначенные не имели сил и авторитета, чтобы объединить страну и народ. Во-вторых, элита государства – бояре, которые могли бы, сплотившись перед лицом глобальной угрозы, выправить ситуацию, оказалась мелкой и никчемной, не соответствовавшей вызову. Государство спасли представители земель, спас народ, который не сразу, но оценил тяжесть поражения страны, сумел объединиться, противопоставить угрозам сплоченность и добиться благодаря этому успеха.

Когда, с каких событий начала формироваться Смута? С борьбы боярских кланов в период малолетства Ивана IV? Основания для такого предположения есть, если вдуматься в слова итальянца Петра Фрязина, который приехал в Москву еще при Василии III и сбежал из нее в 1539 году, когда великому московскому князю Ивану IV, оставшемуся сиротой, было девять лет: «Великого князя и великой княгини не стало, государь нынешний мал остался, а бояре живут по своей воле, и от них великое насилие, управы в земле никому нет, между боярами самими вражда, и уехал я от великого мятежа и безгосударства»[144].

Пророческими оказались эти слова. Не стало в стране управы, а вместо нее воцарилась вражда между боярами и, как ее следствие, – мятеж и безгосударство. Бояре творили беззаконие, интересы были самые низменные и корыстные. Бояре, не стесняясь юного государя, позволяли себе оскорблять его. В таких условиях унижения и пренебрежения рос, воспитывался и формировался как личность русский государь. Он воспринимал себя царем, властителем, но при этом остро ощущал свое бессилие изменить что-либо. В его душе невольно накапливались чувства ненависти и мести к боярам, похитителям его власти, чтобы через какое-то время вырваться наружу и запустить кровавую мельницу опричнины, которая принесет стране запустение, а людям – много страданий.

Или за точку отсчета следует взять итоги проигранной Ливонской войны, показавшей слабость государства. Или смерть первой жены Анастасии, о которой Иван IV сильно горевал и, оставшись без нее, начал терять рассудок, становился не вполне адекватным. Всю оставшуюся жизнь грозный царь искал и не мог найти утешения ни в одной из его следующих жен, точное число которых неизвестно, но считается, что не меньше восьми.

Личной трагедией царя Ивана IV стала смерть его старшего сына, который, как принято считать, лишился жизни от отцовского удара посохом в висок. А за личной трагедией последовала трагедия государства, у которого не оказалось полноценного преемника престола. Историк В. О. Ключевский так оценивает итоги правления Ивана Грозного: «…он своей опричниной внес в общество страшную смуту, а сыноубийством подготовил гибель своей династии… успешно предприняв завершение государственного порядка, заложенного его предками, он незаметно для себя самого кончил тем, что поколебал самые основания этого порядка»[145].