Победы князя Александра Невского на Неве и Чудском озере обезопасили северо-западные границы русского государства от иностранного нашествия, что являлось исключительно важным в период, когда Северо-Восточная Русь была покорена монголо-татарами и находилась в крайне ослабленном состоянии. Однако опасность, которая исходила от Ливонского ордена, никуда не делась, равно как экономическое развитие Московского княжества требовало выхода на балтийское побережье, организации и защиты торговли с европейскими странами. Экономические интересы Москвы диктовали необходимость принятия военных и политических решений на западном направлении, а западные державы, отстаивая свои военно-политические и экономические интересы, активно противодействовали устремлениям московских князей.
Примеров противоборства имеется немало. Когда после ликвидации самостоятельности Новгорода Иван III осенью 1494 года закрыл в городе ганзейский торговый двор, чтобы создать благоприятные условия для русских купцов и развития русской торговли на Балтике, то тут же получил в ответ торговую блокаду. Литва запретила ввоз серебра, Ливония – цветных металлов, которые были крайне необходимы для изготовления пушек и пищалей. В 1496 году шведы, используя отвлечение великого князя Ивана III под Казань, захватили и разграбили Ивангород – главную русскую крепость на западных границах. В 1500 году ливонские рыцари напали на псковские земли, но были разбиты русскими войсками в сражении у города Юрьева (Дерпт). В 1503 году был заключен мирный договор, по которому Ливонская конфедерация обязалась в течение 50 лет платить Московскому княжеству дань за Юрьев. Город был построен еще Ярославом Мудрым в 1030 году и позднее принадлежал Новгороду.
Русские князья много раз воевали и заключали миры, побеждали и проигрывали сражения на западном и северо-западном направлении. В таком состоянии постоянно тлеющего, но не затухающего конфликта и пребывали наши дела на западных границах, пока на проблемы балтийского побережья не обратил внимание Иван IV.
Склонность к военным способам разрешения территориальных проблем у Ивана IV утвердилась после успешного покорения Казанского (1552) и Астраханского ханств (1556). Он ощущал себя государем великой державы, которая может диктовать свою волю врагам и недругам. Их было двое – крымский хан и Ливонский орден. Предстояло выбрать, на каком направлении начинать военные действия. В окружении царя образовались две группировки, одна из которых во главе с окольничим Алексеем Адашевым и придворным священником Сильвестром предлагала воевать с Крымом, а вторая, которую возглавлял руководитель Посольского приказа Иван Висковатый, настаивала на войне в Прибалтике.
Выбор был непростой, равно как и судьбоносный. Русское государство имело военно-политический и экономический интерес к обоим морям, но царь поддержал главу Посольского приказа, отказался от активных действий против крымского хана и решил воевать в Прибалтике. К войне с Ливонией Ивана IV подталкивали несколько обстоятельств. Во-первых, Ливонский орден к середине XVI века подошел ослабленным. Был велик соблазн воспользоваться такими обстоятельствами и посчитаться с давними врагами. Во-вторых, царь видел, что и другие соседние страны желали бы поживиться за счет прибалтийских земель. Допустить этого Москва не могла, так как эти земли считала своими, которые были отняты ливонскими рыцарями, а теперь пришло время их вернуть. О законных притязаниях на эти территории Ивану IV напоминал и Ивангород, построенный на границе с Ливонией его дедом Иваном III.
Была и третья причина, которая крылась в глобальной геополитической необходимости России выйти на балтийское побережье, – только это могло обеспечить прямую торговлю с европейскими странами, дать стране толчок в развитии. Не территория распадающейся Ливонской конфедерации как таковая имела значение, а геополитическое ее положение. Принципиальными были две задачи: не допустить захвата ливонских земель другими странами, которые, как и Ливония, не пускали бы Россию к морю, и необходимость занять эти земли самим, чтобы не пустить на них чужаков. Вот, собственно, и вся стратегия Ивана IV.
Ливония в силу именно своего геополитически важного расположения стала для многих желанным призом. «Речь идет прежде всего о Швеции и Дании, экспансия которых в Прибалтику началась еще во времена викингов; о Литве и Польше, для которых оборона от тевтонцев и ливонцев, а после Грюнвальдской битвы 1412 г. – наступление на них являлись одной из составляющих их внешней политики; о России как преемнице древнерусского IX–XI вв. и новгородского XI – начала XIII вв. расширения в северо-западном направлении»[85].
Справедливости ради надо уточнить, что Московское царство владело небольшим участком балтийского побережья: от Ивангорода до Невы. Но на этом отрезке побережья не было ни портов, ни подъездных путей к ним. Стало быть, он не мог исполнить то предназначение, которое от него требовалось.
Повод к войне искать особо не пришлось, он существовал давно. Русская сторона потребовала от Ливонии выплаты той самой юрьевской дани, которая должна была выплачиваться с 1504 года по договору с Иваном III, но за 50 с лишним лет ни разу не была выплачена. Любопытно, что ливонцы в 1554 году согласились с требованиями Москвы о выплате дани, договорились даже о сумме в 60 тысяч марок, но опять не сдержали слово. Отказалась Ливония выполнять и другие требования Русского государства, которые также имели значение. Такие, например, как предоставление возможностей свободной торговли для русских купцов, восстановление православных церквей и, наконец, важное политическое условие – отказ от союза со Швецией и Литвой. Как видим, поводов для войны набралось предостаточно.