В 1830–1840-е годы России пришлось пройти через серию испытаний в Европе, в том числе в очередной раз разочароваться во взаимоотношениях с европейскими монархами, на особых отношениях с которыми строил свою внешнюю политику Александр I. Николай I, взошедший на престол в ходе восстания декабристов в 1825 году, особо ревностно относился ко всякого рода революционным событиям как внутри своей страны, так и на европейском континенте. Когда же летом 1830 года во Франции революционная волна смыла королевскую династию Бурбонов, Николай I обратился к членам Священного союза монархов королю Пруссии Фридриху Вильгельму III и императору Австрии Францу I с предложением совместными усилиями подавить французскую революцию, но не получил поддержки. Совершенно понятно, почему последовал отказ. Согласие означало проход русской армии через всю Европу и ее очередное вступление в Париж. Правители Пруссии и Австрии, конечно, страшились революции, но русская армия в Европе была для них страшнее.

Однако русской армии все равно пришлось идти в Европу, правда, пока в восточную. К этому времени в Царстве Польском, которое по решению Венского конгресса 1815 года стало частью Российской империи, сформировалась оппозиция, которая организовала мятеж в ноябре 1830 года и создала временное правительство, намереваясь выйти из состава России. Наместник русского императора в Польше великий князь Константин Павлович бежал из Варшавы, даже не попытавшись организовать сопротивление восставшим. Впрочем, он и не смог бы этого сделать, во-первых, потому что симпатизировал идее независимости поляков, будучи женатым на польской графине. Во-вторых, у него и сил для сопротивления не было, так как Польша имела свои национальные вооруженные силы, и весь государственный аппарат формировался из этнических поляков. Фактически Польша была лишь номинально зависимой от России – такого максимально облегченного подданства не имела ни одна другая страна, находившаяся в составе какой-либо империи.

Но тем не менее поляки восстали против России, провозгласили независимость и объявили о низложении русского императора, который считался царем Польши. Отметим, что Николай I предпринял попытку мирным способом разрешить конфликт, направив мятежным полякам специальное обращение, но получил в ответ категорический отказ. В ответ на такое непослушание в январе 1831 года русская армия начала победное шествие по территории Польши, побеждая во всех сражениях, в конце августа штурмом взяла Варшаву и к октябрю полностью разгромила польскую армию. «Николай I отнюдь не был склонен проводить государственный курс с оглядкой на то, что скажут в Париже или в Лондоне. Он знал, что поляки изменили присяге, сами отвергли условия договора с Россией и за это должны понести наказание. И оно последовало»[494].

Вольностям поляков, дарованным им Александром I, но не оцененным ими, положил конец Органический статут Николая I «О новом порядке управления и образования Царства Польского». Он упразднял Конституцию Польши, Польский сейм и национальную армию. Столпы польской государственности, на основании которых Польша в составе Российской империи являлась фактически самостоятельным государством, были после подавления восстания разрушены. Если до этого русский наместник в Варшаве имел лишь номинальное значение, поскольку не располагал никакими властными рычагами, то теперь Царством Польским управлял Административный совет во главе с наместником русского императора, который при отсутствии национальных органов власти и управления имел большие полномочия.

Новая революционная волна, сильнее восстаний 1820–1830-х годов, прокатилась по Европе во второй половине 1840-х. Череду протестов открыл в начале 1848 года мятеж в Кракове, который в то время находился под австрийским управлением. Уже в феврале вспыхнула революция во Франции, которая резонансно прокатилась по европейским странам и подожгла восстания в Германии, Италии и Венгрии в последующие два года. Эти события позже получат обобщающее название «Революции 1848–1849 годов». В самой Франции итогом революции стало отречение короля Луи-Филиппа I, провозглашение Второй Республики и избрание президентом страны Луи-Наполеона Бонапарта – Наполеона III, племянника Наполеона I. Буквально через четыре года президент Наполеон III совершит государственный переворот и проведет собственную коронацию в качестве императора Франции. С ним Россия будет воевать в Крымской войне.

Но если революционные события во Франции все же происходили далеко от России, то восстания в Дунайских княжествах Молдавии и Валахии, в Австрии и Венгрии могли перекинуться в пределы Русского государства и потому заставили Николая I действовать упреждающе. Восстание в Кракове было подавлено совместно с Австрией, русские войска вошли в Молдавию, а Валахию заняли вместе с турками. Сложнее разворачивались события в Венгрии, где революционная Франция всколыхнула национальное самосознание прежде всего либеральной интеллигенции среднего дворянства, которая призывала к борьбе за независимость от Австрии. Эти призывы находили широкий отклик, так как положение Венгерского королевства в составе Австрийской империи было тягостным. Достаточно сказать, что государственным языком являлся немецкий, права венгров жестко подавлялись.

Из Венгрии революционная волна докатилась и до Вены, где вспыхнуло восстание, что заставило австрийского императора Фердинанда бежать из столицы, а потом и вовсе отречься от престола. Новым императором стал его племянник Франц-Иосиф I, который обратился к Николаю I за помощью. «Защита монархических основ европейского мира, поддержка принципа легитимности заставили царя в 1849 г. послать стотысячную русскую армию на защиту своего союзника – австрийского императора. Революция в Австрии была подавлена, что лишь усилило антирусские настроения во многих странах, а наиболее непримиримые стали именовать царскую империю “жандармом Европы”»[495]. Решение русского императора направить войска на подавление восстания в соседней стране основывалось на его обязательстве, которое он возложил на себя добровольно, когда после восстания декабристов заявил: «Революция на пороге России. Но, клянусь, она не проникнет в Россию, пока во мне сохранится дыхание жизни»[496].