Европа лежала у ног французского диктатора, пресмыкаясь под ним и унижаясь. В такой обстановке 21 ноября в Берлине Наполеон подписывает декрет о континентальной блокаде, который был направлен против Англии, но который окажется роковым в отношениях Франции и России. К уже имевшимся запретам в торговле с Англией на этот раз он вводит тотальные новые. Запретительные меры охватывали весь спектр торгово-экономических отношений с островным государством не только со стороны Франции, но и всей континентальной Европы, которая ни слова не произнесла против, была покорна и молчалива. В тексте прямо указывалось, что вся торговля, все сообщения с британскими островами запрещаются, любой товар, поступающий с предприятий Англии, объявляется французским, в каком бы месте Европы он ни был обнаружен.

Этим декретом Наполеон намеревался удушить Англию экономически, чтобы потом, разорив ее промышленность, банки, покорить военно-политически. Другими словами, Наполеон намеревался изгнать Англию не только с территории Франции, но и лишить ее всех европейских рынков сбыта. Но такое завоевание Англии могло привести к желаемому результату только в одном случае – если блокада будет буквально тотальной, если ни одно государство в мире не сможет доставлять на территорию островного государства сырье, если английские купцы не смогут кому-либо продавать произведенные товары. В таком случае экономика будет убита, жизнь в государстве остановится. С целью предотвращения контрабанды английских товаров на материк французские войска полностью перекрыли морское побережье Европы, оккупировали как крупные приморские города-порты Гамбург, Бремен, Любек, так и мелкие прибрежные городки.

И если такое развитие событий имело бы негативные последствия для экономик Англии, других европейских государств, включая Францию, то для России они представлялись катастрофическими. Для Наполеона позиция России по соблюдению условий континентальной блокады имела принципиально важное значение, поскольку русско-английские торгово-экономические отношения были весомыми. По большому счету, торговля с Англией являлась основой русской экономики. Наша страна вывозила туда в огромных объемах сырье, прежде всего лес и зерно, а ввозила разнообразные промышленные товары. В отдельные годы во всем внешнеторговом обороте России около половины объемов приходилось на торговлю с Англией. Чтобы покорить Англию, Наполеону необходимо было подчинить Россию, заставить ее принять условия континентальной блокады.

После завоевания Пруссии Францию и Россию разделяла Польша, которая приветствовала движение Наполеона на восток, надеясь с его помощью восстановить самостоятельность государства, переставшего существовать после трех его разделов в конце XVIII века. Намерения Наполеона были понятны в Петербурге – не было сомнений, что снова предстоит воевать с французами. После поражения под Аустерлицем, вину за которое Александр I возложил на Кутузова, он был отстранен от командования русской армией и получил назначение в Киев на должность военного губернатора. Свидетель позора императора под Аустерлицем был удален подальше от столиц, с глаз долой – из сердца вон.

Новым главнокомандующим русской армией Александр I назначил фельдмаршала Михаила Каменского, который в свои 69 лет пребывал в своей деревне на покое, когда вдруг оказался востребован на ратном поле. Он прибыл 7 декабря 1806 года к армии, выступившей против французов и находившейся в Польше, ознакомился с положением дел, выяснил, что Наполеон ведет свои войска навстречу русским, и… 14 декабря отдал свой первый и последний приказ: отступать! Сам же фельдмаршал, сославшись на болезнь, сдал дела генералу Леонтию Беннигсену и отбыл из армии. В феврале 1807 года в восточной Пруссии при городе Эйлау (Прейсиш-Эйлау) состоялась битва войск Наполеона и русской армии, ее возглавлял новый командующий генерал Беннигсен, тот самый, который участвовал в удушении российского императора Павла I, отца Александра.

Это сражение, по общему мнению, не выявило победителя, что позволяло каждой из сторон считать себя победителем, но если для русских ничейный результат действительно можно было назвать успешным, то для французов, которыми командовал лично Наполеон, вполне попадал в разряд проигрышных. Наполеон отчетливо понимал, что в этом сражении он не одержал победы, это заставило его предпринять ряд мер, которые должны были привести к успеху в будущих битвах. В частности, он побудил турецкого султана действовать энергичнее против России в объявленной еще в декабре 1806 года очередной русско-турецкой войне, которая отвлекала силы русских. Кроме того, он велел пополнить свою армию немцами, итальянцами, голландцами и даже испанцами.

В начале июня начались новые боестолкновения русских с французами, которые 14 июня вылились в битву, решившую исход войны. Русский главнокомандующий допустил громадную ошибку, сосредоточив большое количество войск в излучине реки Алле, имея намерение переправиться через нее. Наполеон разгадал замысел генерала Беннигсена, французы, несмотря на огромные потери, с боем овладели городком Фридланд, разрушив мосты через реку и перекрыв путь русским войскам. Солдаты сражались мужественно, но исправить храбростью ошибку главнокомандующего оказалось невозможно. Потери составили более 25 тысяч убитыми, ранеными и пленными, потеряна вся артиллерия. Еще через пять дней армия Наполеона стояла на левом берегу реки Неман, на правом начиналось Русское государство.

Для России это поражение было страшнее трагедии под Аустерлицем, который находился где-то далеко в Европе, – теперь враг буквально стоял у ворот империи. Не было иного выхода, как просить французского императора о перемирии. Причин для этого имелось больше чем достаточно: «Государственная казна, арсеналы и склады армии были пусты, а обучение, вооружение и обмундирование новых рекрутов, равно как и подготовка офицерских кадров, требовали много времени. За истекшие шесть месяцев десятки тысяч солдат и многие генералы выбыли из строя вследствие ранений и по болезни. Александр более не возлагал надежд на Беннигсена, но не находил подходящей для него замены в лице других генералов. Если бы война тогда на самом деле продолжилась, России пришлось бы биться в одиночку. Вооруженные силы Пруссии были уничтожены, а Великобритания не только не имела воинских формирований на континенте, но не желала предоставить России ни субсидий, ни даже займов»[453].

Наполеон, получив предложение русской стороны о перемирии, согласился без колебаний. На этом этапе он получил все, что только мог желать. У него не было сомнений, что теперь Россия подчинится требованиям континентальной блокады. Переговоры между двумя императорами состоялись в Тильзите и были похожи на любовный водевиль. Наверное, потому, что проходили в павильонах на плоту посреди Немана, что Наполеон и Александр превосходили друг друга в любезностях, устраивали смотры-парады войск, банкеты для огромных свит, сопровождавших их. В Тильзите ничто не напоминало о гибели десятков тысяч солдат двух армий, в городе шумел праздник: балы, фейерверки, салюты. «Водное пространство символизировало зыбкость и текучесть европейской истории до подписания договора; срединное положение плота – равноправие императоров; твердость берегов напоминала о военной опоре, какую оба имели, и о той почве под ногами, какую сулил Тильзитский мир народам Франции и России»[454].

Что же сулил Франции и России Тильзитский мир, подписанный 8 июля 1807 года? Для России благом был уже сам мир, а не просто перемирие. Кроме того, Наполеон согласился, можно сказать, разрешил России отвоевать у Швеции и присоединить к себе Финляндию. Еще Наполеон обещал стать посредником в поиске мира между Россией и Турцией, находившихся в состоянии войны, которую спровоцировала именно Франция. Но это было лишь обещание – Наполеон вовсе не думал о поддержке России, напротив, он всячески ей противодействовал в этом регионе. Россия же признавала все завоевания Наполеона в Европе и присоединялась к континентальной блокаде Англии. Эти решения для России были вынужденными и потому тягостными в момент заключения мира: они обещали неприятные последствия как политические, так и экономические уже в ближайшем будущем.

Россия не несла территориальных потерь, даже приобретала Финляндию, но унизительным для Александра I было решение Наполеона уничтожить Пруссию, которую русский император обещал защищать и хотел сохранить в качестве союзника в дальнейшем. Наполеон в конечном счете оставил Пруссии четыре провинции, сохранив ее тем самым как независимое государство, как он выразился, «из уважения к его величеству императору всероссийскому», но в этом решении, в том, как это было сделано, уважения как раз и не просматривалось. Дело в том, что «…сохранение Пруссии как единого государства, следовательно, явилось победой российской дипломатии, хотя и не вполне определенной. Пруссия теряла часть территории и населения. Ее польские провинции получали статус нового небольшого государства – так называемого герцогства Варшавского… Новое герцогство было полностью покорно воле Наполеона и потенциально представляло большую опасность для России – и как плацдарм для будущего вторжения в западные пределы Российской империи, и как источник вдохновения для всех поляков, мечтавших о реставрации польского государства в его прежних границах»[455].

Перечисленные соображения о Тильзитском мире относились к военно-политическим проблемам, но в подписанном договоре также были зафиксированы тяжелейшие для России экономические обязательства. «Тильзитские соглашения большинство господствующего класса России встретило враждебно. И наиболее широкое недовольство вызвал подрыв торговли с Англией. Ведь в те времена английские суда составляли половину иностранцев в русских портах. В Англию направлялась преобладающая масса русского экспортного товара: 91 % льна, 73 % пеньки, 77 % сала, 71 % железа, строительный лес для нужд британского флота… Сокращение экспорта вызвало падение доходов помещиков и купцов, а также обесценение рубля. Никакая торговля с Францией не могла заменить импорт английских изделий, хотя русские феодалы в большом количестве потребляли дорогие вина, шампанское и сотерны, а их дамы – модные изделия из Парижа»[456].

Конечно, модные парижские изделия не могли служить утешением при падении в пять раз объемов вывоза зерна. Купцы и дворяне понимали, что если такая тенденция будет длительной, то и денег не останется на французское шампанское, тем более что уже в четыре раз упал курс рубля. «Александр I переживал трудное время после Тильзита. Союз с Наполеоном и неизбежные последствия этого союза – разрыв с Англией – жестоко задевали экономические интересы и дворянства, и купечества. Фридланд и Тильзит считались не только несчастьем, но и позором. Александр надеялся, поверив обещаниям Наполеона, что, приобретя благодаря франко-русскому союзу со временем часть Турции, он успокоит этим придворную, гвардейскую, общедворянскую оппозицию. Но время шло, а никаких шагов со стороны Наполеона, направленных в эту сторону, предпринято не было…»[457]

Такая неопределенность во франко-русских отношениях, ожидание обещанных шагов со стороны Наполеона заканчивались в голове русского императора и превращались в осознание неизбежности новой войны. Особенностью момента было еще и то, что на отношения России и Франции стали влиять события в далекой Испании, где французские войска, которые считались в Европе непобедимыми, неожиданно потерпели сокрушительное поражение от местных партизанских отрядов, наполеоновский генерал Дюпон сдался в плен, а вместе с ним 18 тысяч французов. Конечно, проигранное сражение и пленение большого числа солдат не означало слабость наполеоновской военной машины в целом, но вызывало у французского императора обеспокоенность из-за возможной нежелательной реакции со стороны прежде всего Австрии и России. Для подтверждения крепости франко-русского союза и личной дружбы с Александром I Наполеоном была инициирована новая встреча с ним, которая состоялась в конце сентября – первой половине октября 1808 года в Эрфурте.

Встреча нужна была и Александру I, чтобы высказать свои претензии, которых накопилось немало со времени встречи в Тильзите. Но если «…тильзитские переговоры протекали под личиной взаимных дружеских восторгов; Эрфуртские – были бурны, дело доходило до крупных пререканий, чуть не до разрыва. Для обоих соперников-союзников момент был решительный, и оба учли его за счет взаимного доверия. Его мало было раньше, теперь не стало совсем»[458].

О чем договорились? Наполеон в обмен на обещание Александра I вступить в войну против Австрии на стороне Франции снял свои прежние возражения против присоединения к России Молдавии и Валахии. Но главным вопросом оставался Константинополь и проливы, которые более всего желал получить русский император, но их французский властелин России не отдал. «Александр за год, прошедший между Тильзитом и Эрфуртом, удостоверился в том, что Наполеон только поманил его обещанием отдать ему ”Восток“, а себе взять ”Запад“; ясно было, что он не только не позволит царю занять Константинополь, но что даже Молдавию и Валахию Наполеон предпочел бы оставить в руках турок»[459].

Как мог русский император верить обещаниям Наполеона, если в вопросе о проливах он, обещая России Константинополь, Дарданеллы оставлял за собой? В окружении Александра I справедливо заметили, что Константинополь без Дарданелл, за которыми начиналось Средиземное море, все равно что дом, ключ от которого не передали владельцу при сделке. Чтобы попасть в дом, пришлось бы применить грубую силу и взломать дверь. Такой возможности у России не было.

Когда же Австрия, воспользовавшись затруднениями Наполеона в Испании, напала на Францию, то Россия, хотя и объявила ей войну, но мало что делала, чтобы нанести урон австрийцам. Наполеон это видел и был зол на русского императора за такое исполнение союзнических обязательств. Россия не желала разгрома Австрии, надеясь, что она затормозит продвижение французов к ее границам. Но Наполеону потребовался всего месяц, чтобы разгромить Австрию. Столкновение Франции и России делалось все более вероятным. А когда Наполеон после развода с Жозефиной (из-за ее неспособности подарить ему наследника) попросил у Александра I руки его сестры Анны, а тот отказал, то к более чем прохладным отношениям двух императоров прибавился еще и личностный мотив – обида отвергнутого жениха. Правда, Наполеон не особо горевал по этому поводу, если вообще горевал, и вскоре женился на дочери австрийского императора.

К этому времени блокада Англии начала отрицательно сказываться и на экономике Франции, назревал конфликт между Наполеоном и представителями французского бизнеса, чьи интересы он должен был защищать, но он поступал вопреки этому. Поскольку тотально перекрыть доставку английских товаров не получалось – контрабанда всегда и везде находила лазейки, то Наполеон в августе 1810 года ввел 50-процентную, фактически запретительную пошлину на английские товары, а в октябре принял декрет, по которому английские товары, оказавшиеся во Франции и в подвластных ей государствах, должны были сжигать.

Это требование касалось и России как страны, принявшей условия континентальной блокады и обязанной их соблюдать. Таможенные нововведения Наполеона побудили Александра I отреагировать на них своим новым таможенным тарифом, который устанавливал высокую пошлину на ввоз французских товаров в Россию. Более того, русский император разрешил иностранным судам под нейтральными флагами заходить в порты России, что фактически означало возможность поставок в том числе английских товаров и делало блокаду неэффективной на огромном российском рынке.

В таких условиях Наполеон утверждается во мнении, что сокрушить экономику Англии можно только принуждением Александра I исполнять условия континентальной блокады. Добиться покорности от русского императора мирными средствами не получалось, значит, остается война с Россией. Великая французская, точнее, европейская армия в Москве – эта мысль целиком овладевает Наполеоном: «Пока континентальная блокада не сломит Англию, пока моря не откроются для французов, пока не прекратится бесконечная война, положение французской торговли и промышленности всегда будет шатким и всегда возможно повторение кризиса. Значит, блокаду нужно завершить и, если для этого придется взять Москву, нужно взять Москву»[460].