8 октября 1799 года Наполеон высадился на юге Франции, удачливо завершив свой полный опасностей переход по Средиземному морю, длившийся 47 дней. У Франции начиналась новая история, ее писал Наполеон Бонапарт. Что происходило в это время во Франции? Снова предоставим слово Е. В. Тарле: «Директория потеряла всякую классовую опору. Крупная буржуазия мечтала о диктаторе, о восстановителе торговли, о человеке, который обеспечит развитие промышленности, принесет Франции победоносный мир и крепкий внутренний «порядок»; мелкая и средняя буржуазия – и прежде всего купившее землю и разбогатевшее крестьянство – желала того же… рабочие, продолжая голодать, страдать от безработицы и от дороговизны, проклиная скупщиков и спекулянтов, конечно, ни в малейшей степени не были склонны защищать Директорию от кого бы то ни было. <…> Почва для диктатуры была готова»[441].

Наполеон не мог не воспользоваться столь благоприятной для него ситуацией в стране. Тем более что он видел, с каким восторгом встречали его возвращение французы: столица сошла с ума, везде на улицах и площадях повторялось имя Бонапарта, крестьяне выходили из деревень, приветствуя генерала, парижский воинский гарнизон прошел с музыкой по городу. Так встречала Франция покорителя Египта и видела в нем спасителя Отечества. Оставалось только правильно распорядиться силами в складывавшейся обстановке. Наполеон умел это делать. Два законодательных органа республики – Совет пятисот и Совет старейшин, – окруженные гвардейцами Наполеона, передали власть трем консулам, среди которых был и Бонапарт, который пока не считал целесообразным стать единоличным правителем, хотя и был уверен, что его консульство будет его же полной диктатурой. От возвращения Наполеона из Египта до государственного переворота 18 брюмера (9 ноября) 1799 года прошел месяц. В конце декабря Франция получила новую конституцию, которая расставила все точки над i: первый консул – Наполеон Бонапарт – назначается на десять лет, в его руках сосредоточивается вся власть, два других консула обладают лишь правом совещательного голоса. Франция лежала у ног Наполеона. Наступал новый 1800 год и новый XIX век.

В новом веке у Франции был новый властитель, но решать ему предстояло проблемы старые. Причем одна из них больше других подпадала под это определение – это проблема очищения северной Италии от австрийских войск, где они опять стали хозяйничать после изгнания французов из этих территорий русским полководцем А. В. Суворовым. С этой задачей Наполеон справился в течение одного дня, разгромив значительно превосходящие силы австрийцев в битве при Маренго в июне 1800 года. Но эта проблема была ничто в сравнении с главной, с которой, забегая вперед, скажем, Наполеон так и не смог справиться. И эта проблема называлась Англия. «Наиболее непримиримым врагом буржуазной революции и ее последствий выступил капиталистический конкурент Франции – самое развитое и самое богатое государство того времени – Англия. С ее участием и во многом на ее деньги стали сколачиваться коалиции феодальных противников Франции»[442].

Россия являлась участницей антифранцузских коалиций, поскольку феодально-крепостническая русская империя не воспринимала идеи революционных буржуазных преобразований и готовилась воевать против «французских заблуждений». Только смерть Екатерины II помешала России отправить на борьбу с Францией 60-тысячный корпус к уже имевшемуся в Средиземном море флоту адмирала Ф. Ф. Ушакова и армии А. В. Суворова в северной Италии, которые помогали австрийцам. Однако новый император России Павел I, возмущенный предательством Австрии, «…не только отозвал войска из Западной Европы, но и стал налаживать отношения с Бонапартом. Бонапарт пошел навстречу. Он прибег к эффектному жесту: отпустил на родину без всякого обмена русских пленных из корпуса Римского-Корсакова. При этом они были обмундированы в свою форму за счет Франции, им вернули оружие и знамена»[443].

Умел Наполеон не только побеждать на поле боя, но и на дипломатическом поприще. Павел I настолько проникся доверием к французскому властелину, что в ноябре 1800 года выслал из России английского посла, а в январе следующего года снарядил 30 тысяч донских казаков для похода в Индию, чтобы отобрать ее у Англии. К этому времени две дружественные прежде державы – Россия и Англия – фактически подошли к состоянию войны между ними. Но уже через три месяца все кардинально поменялось. Высокопоставленные противники Павла I – представители элиты России, среди которых были граф Н. П. Панин, граф П. А. Пален, генералы П. А. Талызин, Ф. П. Уваров, Л. Л. Беннигсен, братья Зубовы, всего около 60 знатных людей государства – организовали заговор и задушили императора шарфом.

Ни у кого не было сомнений, что за заговором стоят англичане, так как сформировавшийся союз России и Франции делал сильнее Наполеона, у которого появлялись дополнительные возможности угрожать интересам Англии. Характерна реакция Наполеона на умертвление русского императора: «Когда в Париж внезапно пришла весть, что Павел задушен в Михайловском дворце, Бонапарт пришел в ярость. Разрушилось все, чего он с таким искусством и таким успехом достиг в отношениях с Россией в несколько месяцев. “Англичане промахнулись по мне в Париже 3 нивоза (в день взрыва адской машины на улице Сен-Никез. – Е. Т.), но они не промахнулись по мне в Петербурге!” – кричал он. Для него никакого сомнения не было, что убийство Павла организовали англичане. Союз с Россией рухнул…»[444]

Воцарение на русском троне Александра I, который стал императором после убийства отца (о подготовке которого он был осведомлен), меняет внешнюю политику России, равно как происходят перемены и во взаимоотношениях в треугольнике сильнейших держав Европы того времени – Англии, Франции и России. Особенно сложными были отношения России и Англии. С одной стороны, Англия являлась геополитическим противником России, неизменно противодействовала нашим интересам на Ближнем Востоке, Балканах, в Средиземном и Балтийском морях, и здесь нам союзником объективно могла быть Франция. С другой стороны, англичане являлись крупнейшим экспортно-импортным партнером, в дружбе с ней были заинтересованы промышленники и дворяне-землевладельцы.

В силу таких непростых обстоятельств Александр I поручил дипломатам «сдерживать честолюбие Франции, не компрометируя себя», использовать взаимную вражду «естественных союзников» России, Австрии и Пруссии, выходя из нейтралитета лишь тогда, когда этого потребуют выгоды России, сохранять, пока можно, союзные отношения с «естественными же» врагами, Швецией и Турцией, и, наконец, в основном вопросе, о позиции России между Англией и Францией, держаться по возможности самостоятельно, т. е. искать, пока позволяют обстоятельства, позиции нейтральной»[445].

Внешнеполитический замысел молодого императора был понятен и привлекателен, так как он отводил России весьма заманчивую роль гаранта европейского равновесия, эдакого арбитра в спорах и конфликтах. Правда, и сам Александр I, похоже, понимал иллюзорность достижения своих целей, поскольку употреблял такие выражения, как «держаться по возможности самостоятельно», «пока позволяют обстоятельства». У политических намерений России был сильный противовес, так как «…ряд фактов доставил бесспорные доказательства, что, сближаясь с Россией, первый консул хотел лишь использовать ее в своих целях и при этом отнюдь не был намерен считаться с русскими интересами, иначе говоря, не думал ни о каком уравновешении русского и французского влияния в Европе»[446].

У Наполеона были свои цели, продиктованные его амбициями, и он действовал без оглядки как на противников, так и на союзников. При этом он умело сочетал военное давление и дипломатическое искусство в зависимости от складывавшейся ситуации. Потерпев поражение на поле боя, Австрия по Люневильскому мирному договору в феврале 1801 года уступила Наполеону во всем, как он хотел. Фактически французскими стали Бельгия, Люксембург, Голландия, Швейцария, Генуя, Ломбардия, Пьемонт, германские владения на левом берегу Рейна. С Англией и вовсе получилось крайне интересно. Не сталкиваясь с англичанами на поле боя, Наполеон подписал с ними в марте 1802 года Амьенский мир, по которому французы уходили из Египта, а также освобождали Рим и другие владения папы.

Какая была польза англичанам от всего этого? Как ни странно, ровным счетом никакой! «Самое тяжкое для правящих сфер Англии было то, что им не удалось вырвать из когтей Бонапарта ни одного из его европейских завоеваний… Все эти завоеванные, или пока еще не совсем завоеванные, страны, попадая под прямую или косвенную власть Бонапарта, исчезали для английского сбыта, для импорта как английских фабрикантов, так и английских колониальных продуктов… О богатом внутреннем французском рынке не приходилось, конечно, и думать: как он был закрыт наглухо для английского ввоза еще до Бонапарта, так и остался закрытым. А кроме всего этого, с чисто военной, чисто политической точки зрения безопасность Англии от французских нападений не могла быть сколько-нибудь прочно обеспечена. Пока Бонапарт царил над Бельгией и Голландией, он говорил, что “Антверпен – это пистолет, направленный в английскую грудь”»[447].

В это же время и во внутренней жизни Франции происходят важные перемены. В августе 1802 года Наполеон Бонапарт был объявлен пожизненным первым консулом Французской Республики. Поскольку Франция являлась республикой, то такое превращение Наполеона в монарха провели демократично – через всенародный плебисцит.