Мы прогуливаемся по скромному проспекту городка. Лиса переходит от одного магазина к другому, глазея на витрины.
С утра она была малость не в себе – как будто ее что-то беспокоило. Взгляд какой-то мрачный и рассеянный, точно недавно столкнулась с чем-то, о чем лучше не вспоминать. Надо расспросить – вдруг найдется дело для меня и моего девятидюймового ножа?
Я улыбаюсь. Ладно, это подождет. Прямо сейчас нам есть чем заняться – надо изгнать дурные мысли из хорошенькой головки нашей Лисички.
Мы с ней сели в автобус, проходящий мимо академии каждые полтора часа, и направились в городок. Вот она уже немного и оживилась – всего только и нужно, что сбежать из паршивой академии, набитой тупыми уродами.
Я следую за ней, словно тень, держась в паре шагов.
К Лисе меня тянет все больше. Никогда не думал, что какая-нибудь цыпочка может понравиться настолько сильно. Забралась под кожу и сидит там, нашла для себя местечко. И, черт возьми, похоже, мне это по душе…
Всю прошлую неделю, пока нас не было в академии, я по ней скучал. Даже пытался тайком улизнуть от братьев, повидать ее ночью, но чертов Маллин меня поймал и сдал Криду.
Всего лишь хотел пару часиков понаблюдать за ней во сне. Принять, если так можно выразиться, свою дозу. Но Крид заявил, что у меня совсем уже крыша едет, продолжал твердить, будто Лиса – темная лошадка и вообще обуза.
Черт, он ошибается! Микай – особенная девчонка.
Я это сообразил с первой нашей встречи, увидел, насколько она отличается от других: села рядом со мной и бесстрашно смотрела на меня своими прекрасными синими глазищами. А уж когда не испугалась ножа – я убедился, что она крута. Понял – Лисичка будет одной из нас.
С другой стороны, парни… Как ни крути, они мои братья, пусть и не по крови. Нас свели вместе боль и мрачное прошлое.
Каждый из братьев втайне друг от друга тревожится насчет сидящей в нем тьмы, боится, как бы она не выплеснулась наружу и не выжгла все вокруг.
Мне вот, например, до лампочки. С удовольствием погляжу на подобное зрелище, еще и стул помягче выберу. Увы, ни один из моих друзей не склонен устраивать ад ни в нашем мире, ни хотя бы в академии. Пока.
Никто из Адской четверки не ожидал появления Лисы – девушки, которая не побоится бушующей в нас бури, которая встанет с нами рядом. Парни еще не поняли эту девчонку до конца, в отличие от меня. Я знаю о ее предназначении, как знаю все о боли. Боль мимолетна. Если сегодня меня сразят, завтра я восстану, чтобы снова убивать.
Всякий раз смотрю в ее бездонные глаза и убеждаюсь: в Лисе таится собственная тьма, и мою душу тянет к ней, как корабль к маяку. Она явно прошла через невообразимое дерьмо, но выбралась, как и мы четверо. Вот и получается, что Лисичка – одна из нас. До Мэла и Крида это еще не дошло.
От размышлений меня отвлекает смех Эзры – чем-то Лиса его развеселила.
Кстати об Эзре.
Он не отводит глаз от нашей Лисы, словно она – его путеводная звезда, глоток свежего воздуха, которого он жаждал всю жизнь. Когда Эзра думает, что она смотрит в другую сторону, лицо у него становится ужасно глупое, даже смешно.
Еще на прошлой неделе он постоянно находился начеку – старательно прикидывался милым парнем, однако настоящей радости в его душе не было, а теперь… Только гляньте на него! Что случилось, что так изменило нашего Эзру?
Прищурившись, разглядываю приятеля. Тот все стремится подобраться к Лисе поближе – хоть на несколько дюймов. Слушает ее со странным выражением. Никогда у него такого не видел, хотя он не первый раз разговаривает с девочками.
Пожимаю плечами. Ладно, какая разница? В данном случае Эзра мой союзник – мы с ним окончательно втянем Лису в нашу компанию.
Так и будет, хотя она еще ни о чем не догадывается.
Заметив какого-то придурка, направляющегося в нашу сторону, догоняю Лису и становлюсь сбоку. Она болтает с Эзрой, не подозревая, что тот тип разглядывает ее масляными глазками.
Надеюсь, хмырь получает удовольствие, потому что оно в его жизни будет последним. Он не первый, кому я выколю глаза.
Заслоняю собой Лису, нащупывая нож в заднем кармане. Наткнувшись на меня взглядом, хмырь вздрагивает и бледнеет. Сальной улыбки как не бывало, и он робко останавливается. Слишком поздно, засранец – ты пялился не на ту девушку.
Эта девчонка – наша.
Делаю шаг ему навстречу, и вдруг маленькая ручка хватает меня за рубашку.
– Давай сегодня без кровопролития! Мы ведь собирались повеселиться, помнишь?
Лиса бросает на меня многозначительный взгляд, и ее пухлые розовые губки трогает легкая улыбка. Черт, так и хочется в них впиться…
– Что за веселье без капельки крови? – возражаю я, поглядывая на придурка.
Тот, кстати сказать, вот-вот наложит в штаны.
– В другой раз, – уговаривает меня Лиса, придерживая сжимающую нож руку.
Надо же, сам не заметил, как вытащил его из кармана.
Воспользовавшись шансом, хмырь делает ноги, и мне неймется его догнать. Как без трофея? Увы, Лисичка держит крепко. Приподнимает бровь и многозначительно изгибает губы в ухмылке – мол, пожалеешь, если не послушаешься. Черт, не горю желанием узнать, что эта пигалица тогда со мной сделает.
Она вновь дергает меня за рукав, а я вспоминаю ее маленькую упругую попку, прижавшуюся ко мне во время гонки на мотоцикле. Еще уговаривала меня сквозь рычание мощного двигателя соблюдать спокойствие. Лучше не вспоминал бы – штаны в паху тут же оттопыриваются, приходится поправлять, чтоб не было заметно.
Заметив мое движение, Лиса качает головой и бормочет: «Сумасшедший…» Покраснев, выпускает руку и скромно улыбается.
Эзра бросает на нее взгляд и хмуро косится на меня. Округляет глаза, обратив внимание на мои оттопыренные штаны.
– Может, тебе нужно на минутку уединиться?
– Мне требуется дружеская рука, – бормочу я и с ухмылкой поглядываю на Лису. – Добровольцы есть?
– Боюсь, тебе не слишком понравится, – хлопает меня по плечу Эзра и придвигается ближе к Микай.
– Хм, естественно, я предпочитаю нежную мягкую руку, а не грубую лапищу. Что скажешь, Лиса? В конце концов, это ты виновата в моей проблеме – тебе и отвечать.
С ее губ срывается легкая соблазнительная усмешка, и бугор у меня в брюках растет. Она улыбается во весь рот и качает головой. А щечки-то покраснели…
– По-моему, ты способен справиться своими силами.
– Конечно, способен, но какое же это удовольствие? Все равно ведь буду думать о тебе, так что…
Эзра отвешивает мне подзатыльник, заставляя заткнуться.
– Следи за языком, приятель.
Он сердито сверкает глазами, и я вздыхаю. Оборачиваюсь к Микай, однако та уже ушла к следующему магазину. Переходит от одного к другому, но нигде надолго не задерживается. Ее глаза бегают, как у ребенка, впервые увидевшего что-то новое. Похоже, она и вправду слишком много времени проводит в паршивой академии, забив на развлечения. Хорошо хоть я ей подвернулся.
Лиса подходит к маленькой пекарне на углу, в витрине которой выставлено нечто вроде многослойного торта с торчащими из него длинными золотыми свечками. Ее взгляд на миг затуманивается, однако она быстренько делает шаг в сторону.
– Хочешь пирожное, Микай? – влезает Эзра, внимательно наблюдающий за ее лицом.
– Нет, мне и так хорошо, – качает головой Микай.
Отходит от пекарни, даже не оглянувшись. А ведь наверняка уже проголодалась…
Я нагло смахиваю свежий шоколадный маффин с лотка какого-то торгаша. Тот разевает варежку и даже пытается вскочить, но, увидев мое лицо, медленно садится на стульчик. Слабак!
Догнав Лису, вручаю ей лакомство, и она потешно хмурится. Впрочем, маффин принимает.
– Откуда это у тебя?
Переводит взгляд на лоток торговца и слегка улыбается, а потом запускает зубки в нежную выпечку. В глазах загорается удовлетворенный огонек, а на лице появляется блаженное выражение. Черт, как же я не сообразил покормить девочку раньше?
Если уж такой пустячок заставил ее подарить мне нежную улыбку, то следующий раз я ограблю пекарню! Похоже, Эзра думает о том же.
Мы проводим еще несколько минут за разглядыванием витрин, но Микай разглядывает их без особого интереса, пока мы не доходим до маленького магазинчика с одеждой. Тут она останавливается, изучая висящее на манекене платьице цвета морской волны. Черт, как аппетитно она в нем смотрелась бы! И ткань такая тонкая, что…
– Хочешь туда заглянуть? – снова прерывает мои эротические фантазии Эзра. Судя по блеску в глазах, его одолевают примерно такие же мысли.
Лиса качает головой и отворачивается. Оглянувшись на витрину лишь раз, ускоряет шаг.
Эзра тут же занимает место справа от нее. Идем дальше. Проходим еще пару магазинов, не переставая шутить и смеяться, и наконец добираемся до маленькой лавочки, торгующей металлическими безделушками. Лиса надолго зависает у витрины, рассматривая странные поделки. Заходим внутрь поглядеть на металлические украшения самых разных форм и размеров. Любопытные штуковины: много всякого новодела, но есть и винтажные вещицы.
Интересно, продают ли здесь ножи?
Лиса с Эзрой направляются в отдел бижутерии, а я встаю у стенда со старинным холодным оружием. Антиквариат, как мимоходом заметил Эзра. И все равно клиночки выглядят так, будто хоть сейчас готовы с легкостью разделать не только плоть, но и кости. Кажется, сегодня я пополню свою коллекцию…
Кручу в руках бронзовый кинжал, а сам бросаю взгляды в сторону друзей. Эзра лезет из кожи вон, пытаясь уговорить Лису что-нибудь приобрести, однако она отказывается наотрез.
Я хмурюсь, заметив выражение ее лица. Что же в нем такое промелькнуло? Не упрямство, не настороженность… Сам не пойму, отчего вдруг сжимаю кулаки.
С чем столкнулась в жизни малышка, что так упорно отказывается принимать подарки? И в то же время радуется такой мелочи, как украденный с прилавка маффин…
Я ведь понимаю – она во многом похожа на нас. У нее в душе своя глубоко пустившая корни боль.
Кто заставил девочку страдать? Я напрягаюсь еще сильнее, вонзая ногти в ладони, и на пол падает несколько капель крови.
Если Лиса каждый день сражается с болью, откуда в ней столько силы, как она может все время очаровательно улыбаться?
У нас с братьями все иначе. Мы способны терпеть душевную муку, потому что поддерживаем друг друга, и все равно в наших сердцах зияют трещины. А Лисичка одна, сама по себе.
У меня вырывается тяжелый вздох. Что за странные мысли, думаю я, потирая грудь.
Не знаю, кто причинил зло Лисенку, но когда узнаю – выпотрошу гада. Сдеру мясо с его костей и сожгу еще теплым. Потом выну из пепла то, что осталось, и снова предам огню – и так, пока от подонка и пылинки не сохранится.
Лиса теперь входит в Адскую четверку, и никто не посмеет ее обидеть. Она моя, наша, она заслуживает, чтобы мир был у ее ног. Пусть просит все что угодно: хоть меч, хоть бриллиант, хоть шоколадный маффин…
Моя женщина не будет довольствоваться крошками со стола. Если в витрине стоит торт – он достанется только ей. Клянусь, ради нее я готов грабить и убивать.
В любом случае не могу себе представить жизнь без развлечений…
Эзра снова что-то втолковывает Лисе, однако та лишь качает головой. Не знает она, какого обращения заслуживает. Ничего, мы ей расскажем. Ее лицо должно все время светиться улыбкой – вот самая главная наша задача.
Похоже, мой брат раздосадован. Кивнув ему, направляюсь к хозяину лавочки. У них при магазинчике есть собственная ювелирная мастерская, и я собираюсь заказать для Лисички одну потрясающую штуку. Обязательно с гравировкой наших с Эзрой имен – пусть все знают: эта девушка занята.
Занята нами…
Начинает темнеть, когда мы выходим из лавочки, где продают кованые изделия. Называется она «Эллис». Странное название для подобного магазинчика. Фамилия владельца?
Так или иначе, товары там чудесные. Металлические украшения, старинное оружие, бижутерия! Я залипала у каждого стенда, и, по-моему, мы провели в лавке почти час, просто восхищаясь искусством мастеров.
На часы посмотрела, только когда зажглись уличные фонари. Не пора ли нам обратно? Занятия в академии, конечно, уже закончились, зато я полностью избавилась от паршивого настроения. Оборачиваюсь к Эзре, и он без слов понимает мое желание – берет за руку и выводит на улицу. На его лице расплывается такая искренняя улыбка, что я забываю, о чем хотела сказать.
Дойдя до конца проспекта, останавливаемся у старого здания. Разглядываю осыпающиеся стены с облупившейся зеленой краской – в центре таких домов не встретишь. Примерно так же выглядит бывшая скотобойня, где находится бойцовский клуб.
Окна заколочены толстыми досками, а над дверью висит выцветшая вывеска. Неоновая подсветка не работает, и я с трудом разбираю тусклые розовые буквы.
Роллердром…
Здание в таком состоянии, что вряд ли здесь все еще можно кататься на роликах. Интересно, зачем мы сюда пришли?
Эзра достает из кармана связку ключей и открывает большие ржавые двери. Не дав сказать ни слова, мягко тянет меня внутрь. Эннекс следует за нами.
Перед моими глазами предстает огромный пустой зал – именно так и должен выглядеть заброшенный еще в восьмидесятых роллердром.
Ободряюще улыбнувшись, Эзра идет к кабинке в дальнем конце. Пару минут возится там, и наконец зал заливает электрический свет. Теперь можно осмотреться.
Сам каток занимает две трети помещения. Когда-то выкрашенный красным пол давно потускнел, но три большие черные звезды в центре сохранились до сих пор. С одной стороны катка расположены две большие кабины – одна со стереосистемой, другая – пункт выдачи роликовых коньков. Дальше справа стоят скамейки, старые игровые автоматы и маленькая будочка типа киоска – наверное, раньше там продавали сладости или бургеры.
Кабина, в которой скрылся Эзра, – самая большая. По верху у нее бегут разноцветные огоньки, а по бокам установлены два мощных динамика. Вскоре из них начинает литься музыка, оживают стробоскопы, и каток озаряется мигающими в такт мелодии яркими всполохами. Атмосфера меняется на глазах.
Эзра с широченной улыбкой возвращается к нам, держа в руках несколько пар роликовых коньков.
– Это что еще за дерьмо? – гогочет Эннекс, подцепив один конек и мотнув головой в сторону колонок.
– Дискотека восьмидесятых, – пожимает плечами Эзра. – Мне, например, нравится Тото Кутуньо.
Он улыбается при первых тактах «Африки», сует мне пару красно-фиолетовых роликов, и я озадаченно на них пялюсь.
Я, конечно, понимаю, чем занимаются на роллердромах, но раньше никогда на коньки не вставала. А уж передвигаться в них по катку – увольте…
Мы направляемся к скамейкам переобуться, и парни, похоже, замечают мои колебания.
– Только не говори, что никогда не каталась, – хмыкает Эннекс, с легкостью надевая свои красно-белые конечки.
Отлично, оказывается, нашего чокнутого друга интересуют не только кровавые побоища.
Эзра становится передо мной на колени с роликами в руках и мягко улыбается.
– Не волнуйся, Микай. Если даже никогда не пробовала, ничего страшного – я тебя научу. – Придвинувшись ближе, он понижает голос: – Клянусь, я не дам тебе упасть и ушибиться.
Смотрит он серьезно и решительно – явно настроен обеспечить мою безопасность. Я слегка усмехаюсь, и его лицо разглаживается.
Бросаю осторожный взгляд на ролики. Смогу ли я в них хотя бы стоять?
Эзра вопросительно приподнимает бровь.
– Вот уж не думал, что ты способна легко сдаваться, морская звездочка.
– Она и не сдается, – скалится Эннекс, зашнуровывая коньки. – Давай, Лиса, не тяни. Хочу посмотреть, как ты будешь выглядеть, когда плюхнешься на свою кругленькую попку.
Понимаю, чем они занимаются: играют на моем упорстве и нежелании никому уступать. Специально провоцируют, чтобы заставить преодолеть психологический блок.
Не хочется признавать, однако самодовольная ухмылка Эннекса и вызов в глазах Эзры срабатывают на все сто. Да, я не собираюсь капитулировать, не попробовав. Как знать – вдруг у меня прекрасные задатки?
Надеваю ролики и сбрасываю на скамейку форменный пиджачок.
Эннекс уже на катке, а Эзра ждет меня у калитки.
Делаю глубокий вдох. Я смогу! Невелика хитрость – просто переставлять ноги одну за другой. Что тут такого сложного?
О, как я ошибалась…
Эзра обхватывает меня руками за талию, не давая упасть лицом вниз, пока одна нога едет вправо, а вторая – влево.
Эннекс, хохоча на весь зал, лихо подлетает к нам с другой стороны катка. Ни дать ни взять профессионал.
– Ха, что тут у нас? Ремейк «Бемби»?
Мое раздосадованное лицо вызывает у него новый приступ смеха.
– Она первый раз на коньках, придурок, – одергивает его Эзра, поддерживая меня под руки.
Он прижимается ко мне, дышит в шею, и его глубокий голос словно звучит прямо в голове. Кажется, я слегка краснею, ощутив руки Эзры на боках. В тех местах, где они лежат, разливается приятное тепло. В груди возникает странное ощущение: сердце будто меняет свой обычный ритм, пока мы стоим вплотную с Эзрой. Надо же, раньше не замечала, что он такой высокий. А какие у него руки – крупные, уверенные…
– Микай? – окликает он меня.
– Что? А, да… – качаю я головой, стараясь отделаться от непривычных мыслей. – Ну, давай, подсказывай.
– Медленно скользишь одной ногой вперед. Делай движение бедром, чтобы покатиться, и ни о чем не беспокойся.
Он слегка сжимает мои ляжки, и тепло поднимается вверх, достигая низа живота.
– Не бойся, я держу.
Внутри продолжает разгораться огненный шар; от Эзры приятно пахнет лавандой и сладким медом. Я прислоняюсь к нему, погружаясь в ароматное облако. Так и хочу с ним слиться, попробовать его на вкус. Слава богу, из транса меня выводит проносящийся мимо Эннекс.
Щеки уже не просто горят – пламенеют, дыхание перехватывает. Стараюсь мыслить рационально: что со мной происходит? Почему Эзра приводит меня в экстаз? Мы ведь просто приятели, разве не так? Тем более знаем друг друга совсем недавно… В чем же дело?
Разумеется, я не глупа и далеко не наивна. Понятно, что здесь чистая физиология. И все равно, причем тут Эзра?
То есть он, конечно, привлекателен. Значит, это все решает?
Но как тогда насчет Эннекса?
Я наблюдаю за описывающей круги мощной фигурой. Эннекс вновь пролетает мимо, и его каштановые волосы развеваются на ходу. Скользит легко, используя всю длину катка. Машет нам рукой, демонстрируя перекатывающиеся на предплечье мышцы и черные татуировки, покрывающие каждый дюйм обнаженной кожи.
Меня бросает в жар при воспоминании о поездке на мотоцикле, когда он прижимался к моей спине мускулистым телом, а в попку мне упиралось нечто твердое.
Тем временем он делает еще один большой круг. Улыбочка у него, конечно, гадкая и самодовольная, однако тело мое реагирует однозначно. Причем и на того, и на другого.
Да, оба они симпатичные парни. Надо быть слепой и глухой, чтобы не обратить внимание на их внешность и красивые глубокие голоса.
Ясно, почему Адская четверка пользуется такой славой, откуда берется почтительное отношение. Физическая мощь и магические способности – это еще не все. Все-таки главное тут – общий облик. Вот что заставляет даже самых робких студентов нет-нет да бросить на них взгляд украдкой. От каждого из моих приятелей просто дух захватывает.
Однако почему меня настолько к ним тянет? Я ведь не забыла Зраэля.
Он – мой спутник жизни, и я не должна…
В мире паранормов считается вполне обычным иметь несколько партнеров – это факт известный. Неважно, что я до Зраэля в этом смысле вела себя скромно, да и с ним мы не были физически близки. Зато наши души слились воедино, и, кроме него, мне никто не требовался. Без помощи Зраэля я не выжила бы в аду, он показал, какой бывает настоящая беззаветная любовь. Так почему же.
Почему мое тело бурно реагирует на Эннекса и Эзру?
Я качаю головой. Ничего сложного тут, конечно, нет. Просто я постоянно нахожусь в их обществе. Парни относятся ко мне внимательно, с симпатией и нежностью, а я к такому не привыкла.
Опять же, меня давным-давно никто не касался, а сексуальный опыт был случайным и скоротечным, не пробудившим во мне настоящих чувств. Ни о каких прелюдиях речи, конечно, не шло.
Эзра и Эннекс – на самом деле ребята деликатные, и теплое отношение с их стороны вполне естественно. Скорее всего, я подсознательно выдаю желаемое за действительное.
Отбросив в сторону бесплодные мысли, стараюсь сосредоточиться.
Эзра дает команду, и мы начинаем движение. Я раз за разом спотыкаюсь, но вскоре осваиваюсь, тем более Эзра помогает мне держать равновесие.
Потихоньку вхожу во вкус и даже слегка покачиваюсь под музыку, делая круг по катку. Эзра вдруг убирает руки, и я потихоньку увеличиваю темп. С удовольствием катаюсь под песню Мадонны Like a Prayer, полностью отдавшись ее ритму, когда Эзра вновь возникает рядом, берет меня за руку и нежно кружит.
Мы смеемся, и подъехавший сзади Эннекс хрипловато шепчет в ухо:
– Ты ведь знаешь, что эта песенка посвящена минету, Лисичка?
Я делаю слишком резкое вращение и тут же теряю равновесие, однако сразу две пары рук, удерживая за бедра и талию, не дают мне грохнуться на пол.
Меня в упор изучают две пары глаз – синие и бирюзовые с сиреневой искоркой.
Между нами словно пробегает разряд тока; мы замираем на месте и пристально смотрим друг на друга.
Наконец Эннекс и Эзра быстро переглядываются, и руки на талии медленно ползут вниз, а те, что на бедрах – нежно стискивают мою плоть. Оба парня прижимаются ко мне, и я оказываюсь между их тел. Во мне снова разгорается жаркий огонь.
Губы Эзры блуждают по шее, и меня пробирает сладкая дрожь от затылка до поясницы. Его крупные руки медленно скользят вверх, пока кончики пальцев не касаются нижней части грудей. Сердце начинает сходить с ума, и я судорожно хватаю ртом воздух, когда тело Эзры вплотную прижимается к моему. Спиной я чувствую спиной каждый дюйм его торса, а ягодицами – нечто большое и твердое.
Эннекс хрипло усмехается и смотрит на меня горящим взглядом, столь плотоядным, что я невольно сжимаю ноги, пытаясь унять нарастающий между ними зуд. Он слегка наклоняется, и его лицо оказывается всего в паре дюймов от моего. Мужские губы медленно приближаются, а руки сжимаются на бедрах так, что, пожалуй, останутся синяки.
– Лисенок… – тихо выдыхает он, будто молится.
Его рот все ближе, а в потемневших глазах светится такой голод, что по спине бегут мурашки.
Я полностью теряю ощущение времени, в голове туман, сердце бьется, словно колокол… Чувствую каждое касание их рук, каждый изгиб плотно прильнувших ко мне тел, и во мне пробуждается нечто неведомое, сжигая изнутри и заставляя желать большего. Словно в забытьи, разглядываю губы Эннекса и, повинуясь инстинкту и желанию, делаю движение навстречу. Мы сливаемся в нежном поцелуе. Все, я пропала…
И вдруг все кончается. В зале раздается резкий звук, и его эхо отражается от стен. Мы испуганно оборачиваемся. С другой стороны катка на нас пронзительным взглядом смотрит Крид. Не на нас – на меня…
Я немедленно выныриваю из мира раскаленных грез, словно на голову мне вылили ведро ледяной воды. Быстро отскакиваю от Эзры и Эннекса, уже тоскуя по исходящему от них теплу.
Впрочем, что ни делается, все к лучшему.
Где была моя голова? Кто для меня Эннекс и Эзра?
М-да, есть о чем поразмыслить…
Оглядываюсь на парней. Эзра раздраженно вздыхает. Эннекс, дерзко уставившись на Крида, что-то ворчит насчет «любителей обломов».
Я медленно еду к выходу с катка, где стоит непрошенный гость. Вид у него – словно у быка, увидевшего красную тряпку. Быстренько переобуваюсь, а подкатившие к бортику парни начинают о чем-то шептаться с приятелем.
Уже собираюсь встать и отправиться своим ходом в академию, когда дорогу мне заступает Эзра и протягивает руку.
– Давай отнесу ролики, а потом все вместе двинемся в обратный путь.
– Нет, – тяжело роняет Крид. – Вы оба нужны мне здесь. Она доберется сама.
Смотрит волком, ей-богу.
Эзра загораживает меня широкой спиной.
– Что значит «нет», Крид? Я намерен ее проводить. – Говорит он тихо, но твердо. – И не надо так пялиться на Микай, она тут совершенно ни при чем.
Эннекс округляет глаза, кивает с легкой усмешкой и встает плечом к плечу с Эзрой.
Лица Крида я из-за ребят не вижу, однако тон у него ледяной.
– Вы серьезно? Решили вступиться за девчонку? Да вы ее даже толком не знаете! – На несколько секунд в зале повисает тишина. – Совсем крышу сорвало?
Хотя в его голосе звучит металл, Эзра с Эннексом не отступают.
– Сорвало, причем не сегодня, брат, – пожимает плечами Эннекс и шаловливо улыбается.
Эзра тихо хмыкает.
– Чертовы глупцы!
Крид пинает скамейку, и по залу снова разносится эхо.
– Быстро собирайтесь! – рычит он, и я ежусь: первый раз вижу его таким злющим. – Нам и без того есть чем заняться, давайте не будем тратить время на всякую ерунду!
– На ерунду, брат? – качает головой Эннекс и, если я правильно понимаю, хватает Крида за грудки. – Скоро поймешь – это вовсе не ерунда!
– Черта с два! – цедит Крид и, резко развернувшись, выходит из зала.
Хлопает дверь, и Эзра, вздохнув, начинает переобуваться.
– Не принимай близко к сердцу, Микай. Крид – человек вспыльчивый. Должно пройти немало времени, прежде чем он начнет тебе доверять.
– Вот-вот, – добавляет Эннекс, поднимая меня со скамейки и обнимая за плечи, – а еще иногда он умеет быть чертовски упрямым.
– Давайте выдвигаться, а то становится холодно, – предлагает Эзра, бросив последний взгляд на каток.
– Ничего, Эз. Я берусь отогреть Лисичку. – Эннекс с озорной ухмылкой притягивает меня к себе. – Я знаю много подходящих способов.
Эзра пытается дать другу очередной подзатыльник, однако тот перехватывает его руку.
– Думал застать меня врасплох, брат? – самодовольно улыбается Эннекс и тут же охает, получив хороший удар в бок.
Согнувшись пополам, хватает ртом воздух и снова расплывается в улыбке.
Вот псих…
Я удивленно поворачиваюсь к Эзре. Кто бы мог подумать, что в нем столько силы? Впрочем, я к нему несправедлива – в конце концов, он тоже член Адской четверки.
Перевожу взгляд с одного на другого и не вижу в их глазах ни капли злости.
– Знаешь ведь, что я тебе ни в чем не уступлю, брат.
Эзра встает с другой стороны от меня и нежно обнимает за талию.
Отдышавшись, Эннекс выпрямляется и, кивнув приятелю, вновь обвивает рукой мои плечи. Оба смотрят на меня сверху вниз.
– Ну, поехали в общежитие, пока тебя не скушали, Лиса.
– Не скушали?.. – растерянно повторяю я, и парни с ухмылками переглядываются.
Ну вот, опять бросило в жар… Совершенно некстати вспоминаются их руки, ласкающие мое тело, губы Эннекса, горячий торс Эзры… Покачав головой, я отгоняю неуместные мысли, и мы выходим с роллердрома.
До остановки добираемся как раз вовремя – еще чуть, и опоздали бы на последний автобус. Эзра садится рядом со мной, Эннекс спереди, и я молча смотрю в окно.
Едем в комфортной тишине мимо городских магазинчиков, затем за окном расстилается извилистая дорога, проходящая через зеленый лес. Наконец показываются знакомые корпуса академии.
Мальчики, не переставая болтать и посмеиваться, провожают меня до общежития, дожидаются, пока в моей комнате не загорится свет, и только потом растворяются в темноте.
Укладываясь спать, думаю об одном: в этой жизни день рождения сложился гораздо лучше, чем в предыдущей.