Кручу в руках сияющие эльфийские кинжалы. Серебристые стальные клинки почти невесомы, однако идеально остры, и лезвия их покрыты затейливыми письменами. Не знаю, что они означают, но обычно эльфы наносят на оружие благословения. Значит, кинжалы точно изготовлены на совесть и с любовью.
Сжимаю в ладонях серые рукоятки, наслаждаясь гладкой металлической поверхностью. Эльфийские клинки славятся изящным дизайном и прекрасно проявляют себя в бою. Найти их непросто, к тому же они дороги.
Присмотрела я их в оружейной на стадионе и без труда вскрыла замок.
Слава богу, охранных заклинаний на дверь наложено было немного, да и те срабатывают лишь при использовании магии, а против грубого взлома бессильны.
Видимо, мистер Хэмптон, наш второй преподаватель защиты, и в мыслях не держал, что кто-то из студентов осмелится проникнуть в оружейную и похитить инвентарь. Сам-то он почти семи футов ростом, сложен как танк – кто же решится сунуться в берлогу оборотня? Хэмптон перекидывается в черного медведя, а те известны крайней вспыльчивостью и территорию свою стерегут как зеницу ока.
С удовольствием играю невесомым оружием.
Наверняка клинки принадлежат мистеру Вэлору – он ведь эльф. Видимо, оставил их на стадионе по ошибке. Ну ничего, верну после того, как разберусь со зверем.
Делаю пробный выпад вправо от себя, и кинжал вонзается в ствол дерева, проходя сквозь толстую кору, как сквозь масло.
Еще раз рассматриваю лезвия. Какие они прохладные, легкие! Вдруг преподаватель не заметит их отсутствия?
Впрочем, кого я пытаюсь обмануть? О такой красоте забыть невозможно…
Я углубляюсь в лес, прислушиваясь к тающим вдали звукам музыки и доносящемуся с бала смеху. В чащу я пробралась, когда стемнело и появилась возможность незаметно пересечь территорию кампуса.
Эльфийские кинжалы приспособила к темным кожаным петлям на поясе, черный капюшон толстовки надвинула на волосы, а лицо прикрыла черной маской.
Удачно, что во время бала в честь Хеллоуина никто и не подумал обратить внимание на девушку в черной боевой экипировке. Подумаешь, вырядилась в члена секты наемных убийц или в ниндзя.
Замираю на месте, прислушиваясь к шуршанию листвы, и пригибаюсь, положив руки на рукоятки кинжалов – вдруг из чащи выскочит свирепая бестия? Нет, пронесло – всего лишь белка. Выпрыгивает из кустов в какой-то паре метров от меня и опрометью проносится мимо. Что это у нее в лапках? Похоже, плитка шоколада?
Зверек по-мультяшному взлетает на ближайшее дерево, и я улыбаюсь, наблюдая за его маневрами. Забавно… Собственно, у меня вся неделя вышла забавной – встреча с белочкой держит третье место в ряду комичных событий.
На первом – Эннекс, появившийся на истории мироздания за несколько минут до звонка с урока. Мистер Финч едва не обмочился от его взгляда, когда сделал замечание: постарайтесь, мол, приходить немного пораньше.
Справедливости ради, тут любой обделался бы.
Финч до конца занятия не произнес больше ни слова, так и стоял, уставившись на доску.
Второй случай – довольно смешной, хотя для меня и не особо приятный, – произошел с Адамом. Пригласил потанцевать на балу, ха! Один в один, как в прошлой жизни. Все словно под копирку – сказал, что хорошо знает Серию, и та якобы подсказала: у Микай до сих пор нет партнера, а бал приближается. Распространялся, как ему будет неприятно, если я останусь без пары и лишусь приятных воспоминаний, которые мы могли бы с ним разделить.
Я еще собиралась с мыслями, как бы ответить, а он уже расплылся в широкой улыбке и заявил: забежит за мной перед началом вечера. Не допускал ни малейшей возможности, что девушка может отказаться.
Сама не знаю, как мне удалось сохранить невозмутимую мину и не врезать по мерзкой самодовольной роже. Сжала кулаки, сдерживая непреодолимое желание стереть с физиономии Адама самоуверенную ухмылку – подобная выходка нарушила бы мои дальнейшие планы на этого типа.
Господи, угораздило ведь меня десять лет назад повестись на откровенную подставу!
Корпуса академии вдали сияют огнями, и ритм музыки на вечеринке меняется: похоже, начинается быстрый танец, в котором Адам в его нынешнем состоянии участвовать никак не сможет.
Этот мудак любил подпаивать девчонок, вот я и решила: пусть теперь ощутит эффект на собственной шкуре. Добавила с утра в его любимый протеиновый коктейль каплю безвкусного раствора.
Прекрасная вытяжка из одной известной мне травки заставляет опухнуть нижнюю половину тела. Потом появляются темно-зеленые рубцы, которые страшно зудят, а при попытке их почесать выделяют гной.
Через несколько дней, если использовать сильнодействующие формулы для исцеления, отек потихоньку начнет спадать, и рубцы в итоге заживут, но тот, кто не знает подходящего противоядия, останется хромым на всю жизнь.
О, как Адам сейчас страдает и бесится! Теперь ему весь вечер предстоит расцарапывать себе кожу. С моих губ срывается тихий смех: надеюсь, этот мудак отлично проводит время.
Слева от меня неожиданно раздается стон, и я, сжав в руках кинжалы, крадусь на звук сквозь темный лес. Стон становится громче – похоже, кто-то страдает от невыносимой боли.
Продираюсь вперед через кусты и замираю на месте.
На земле безвольно распластались тела двух парней, наряженных в маскарадные костюмы ангелов – вот только прилаженные к спинам крылья сломаны.
Я подбираюсь ближе. Мальчики кряхтят от боли и дышат тяжело, со свистом. Повесив кинжалы на пояс, бросаюсь к тому, что лежит ближе, и ловко его переворачиваю – мышцы позволяют мне легко ворочать такой вес.
Парень встречается со мной пепельно-серыми, слабо вращающимися в орбитах глазами, и я сдвигаю брови: черт, знакомое лицо! Наверное, вместе посещали какие-то занятия?
Его веки вздрагивают – похоже, бедолаге стоит нешуточных усилий держать глаза открытыми. С трудом разлепляя губы, он издает неразборчивое бормотание:
– Ммм… ммгн…
Я качаю головой, и парень предпринимает новую попытку, однако произносит все ту же невнятицу.
– Прости… Не пойму, что ты хочешь сказать.
Он вновь тяжело двигает глазами, словно рвется что-то сообщить, вот только что? Наверняка это важно… Его тело напрягается, лицо будто сводит судорогой, и веки начинают слабо трепетать. Бедняга пытается не потерять сознание. Прищурившись, я внимательно смотрю на губы, из уголка которых стекает белая жидкость. Силится заговорить… Я наклоняюсь ниже.
– Мм…гг…нн…
Кладу ладонь на его руку. Пульс у парня страшно частит. Я напряженно прислушиваюсь к его бормотанию, и он постепенно успокаивается. Мы вновь встречаемся глазами. Господи, какой у него измученный, отчаявшийся взгляд! Что же он пытается мне сказать?
Я поворачиваюсь ко второму несчастному, лежащему лицом вниз. Единственный признак жизни – подрагивающие кисти рук, а так запросто приняла бы его за труп.
Сделав глубокий вздох, сосредотачиваюсь, призывая на помощь обострившиеся с недавнего времени чувства. Приникаю к груди парня, прослушивая сердце. Грудная клетка поднимается и опадает с каждым гулко отдающимся в моем ухе ударом. Сердцебиение тоже слишком частое, как и у его товарища.
К счастью, непосредственная опасность им вроде бы не угрожает – во всяком случае, оба пытаются самостоятельно справиться с отравой, которой их, похоже, напичкали.
Я озираюсь вокруг, и один из парней снова нечленораздельно бормочет. Так, рядом с местом происшествия валяется пара бутылок – виски и водка, причем довольно дорогие марки. Неужто банальное отравление алкоголем? Да нет – бутылки не выпиты и наполовину. Лежат они около пенька между телами парализованных ребят, тут же три красных пластмассовых стаканчика и еще какая-то мелочь.
Три стакана?..
Еще раз обшариваю местность взглядом и – опа! Поодаль от пенька обнаруживаю пару белых туфелек и белый, украшенный перьями клатч.
Снова переключаю внимание на ближнего парня – тот упорно не дает векам опуститься.
– С вами была девушка? – спрашиваю я, наблюдая за его дрожащими пальцами.
И вдруг вдали раздается вопль.
Отпустив руку бедняги, я вскакиваю и зажмуриваюсь. Напрягаю все чувства, впитывая на слух все, что происходит вокруг. В кампусе по-прежнему играет музыка, болтают и смеются участники вечеринки, среди деревьев бродят животные. Шаги! Причем как минимум две пары ног – одни ступают легко и быстро, вторые – тяжело топают вслед.
Похоже, и те, и другие направляются в сторону мужского общежития.
Парень рядом со мной кряхтит и пытается пошевелиться, второй тоже слабо подергивает ногами. Ясно: оба стремятся пуститься вдогонку, спасти девушку…
С каждой секундой их движения становятся все более осмысленными, а стоны уже не такими тихими.
Ночную тишину вновь разрывает крик. Надо спешить! Девушка осталась одна, и долго ей не продержаться.
– Слушайте, они бегут к мужскому общежитию! Как только сможете встать на ноги, идите в том направлении. – Я выхватываю кинжалы из кожаных петель, и лезвия издают тихий звон. – Я попытаюсь ее выручить!
Срываюсь с места, бросая последний взгляд на широко открытые серые глаза, и бегу на звук шагов, сопровождаемых тяжелым дыханием. Похоже, девушка устала, двигается уже не так быстро. Черт, придется нестись по лесу во весь дух, иначе не успею.
Раздается новый вопль, и я ускоряюсь так, что деревья мелькают мимо размытой полосой.
Нет уж, на этот раз она не умрет, я не позволю ее изувечить! Изменю не только свою жизнь, но и судьбу несчастной девушки. Мне даровали второй шанс, а я дам шанс ей…
Проламываюсь сквозь заросли и выскакиваю на площадку напротив мужского общежития. Всего в нескольких метрах впереди бежит знакомая брюнетка. Спотыкаясь, падает лицом в гравий…
Морган!
Бедняжка ползет к кампусу, стремясь укрыться от опасности – лицо страшно бледное, руки и ноги покрыты ссадинами и порезами, белое шелковое платье порвано, запачкано грязью и кровью.
С самого края леса раздается рычание, и мы с Морган одновременно оборачиваемся. Из-под тени деревьев крадучись выходит кошмарное существо и, не торопясь, топает к намеченной жертве.
Огромная бестия, напоминающая химеру. Голова – нечто среднее между львиной и змеиной – покрыта чешуей, переходящей в жесткую гриву. Тело до самых ног заросло черной шерстью, а лоб увенчан могучими черными рогами. Размахивая длинным хвостом с острым, словно бритва, концом, оставляющим на земле глубокие борозды, бестия направляется к Морган.
Лицо бедной девушки искажает гримаса ужаса, и она смотрит на зверя сквозь щелочки век, однако в следующий миг широко открывает глаза, в которых мелькает странный мерцающий огонек.
Морган стискивает зубы и, тяжело дыша, пронзает наступающего зверя твердым взглядом.
– Собираешься убить меня? Хочешь сожрать? – мрачно усмехается она. – Знаешь, на меня ведь не первый раз охотится гнусный монстр.
Подобрав с земли острый камень, Морган сжимает его в вытянутой вперед дрожащей руке.
– Не думай, что я так легко сдамся!
Даже с таким никчемным против огромного чудовища оружием она не намерена отступать.
Я смотрю то на Морган, то на ее трясущуюся руку, и припоминаю: вроде бы у нее была способность к оборонительной магии, к установке мощного защитного барьера. Почему же она не использует свой дар?
Почему убегала, почему не произнесла заклинание?
И тут до меня доходит. Лежащие на земле парализованные парни в полубессознательном состоянии, ее собственные неловкие движения… Так значит, Морган сейчас просто не в состоянии сражаться? Возможно, ее чем-то опоили?
Бестия издает громкий рев, а я все смотрю на Морган, снова подмечая ее исцарапанные окровавленные ноги. И глаза… В них тот же туман, что и у мальчиков, а изо рта стекает точно такая же струйка белой жидкости, смешанной с кровью.
Не переставая рычать, зверь бросается к несчастной девушке, и я, обнажив кинжалы, заступаю ему дорогу. Достаю тварь как раз в тот миг, когда она оказывается всего лишь в нескольких дюймах от своей жертвы, и лезвия кинжалов рассекают черную чешую на боковой стороне морды.
Чудовище отступает, разбрызгивая темно-синюю кровь, и оглашает кампус оглушительным воем. Сзади раздается стон. Морган! Я быстро бросаю взгляд через плечо и, прежде чем вновь повернуться к зверю, кричу:
– Беги отсюда, спрячься в надежном месте! Я здесь разберусь!
Стою, поигрывая кинжалами, а из-за спины доносится полный боли голос:
– Не могу… не могу двигаться…
Черт, как те парни в лесу…
Значит, надо отвлечь внимание чудовища, увести его подальше. Заслонив собой Морган и прищурившись, я гляжу в узкие серебристые зрачки, и бестия, забыв о жертве, теперь смотрит только на меня.
Нет, снова переводит взгляд на лежащую на земле девушку, а из черной пасти вырывается жуткая смесь рычания и шипения.
Почему ее так интересует Морган?
Возможно, бестию привлекает какой-то конкретный запах? Или кровь… Кстати, откуда это чудище вообще здесь взялось, так близко к академии?
Истекая слюной, зверь продолжает скалить острые черные зубы.
Находясь в Учреждении, я встречалась с самыми разными уродами и мутантами, однако сегодняшний точно занял бы место в тройке.
Я медленно улыбаюсь под черной маской.
Конечно, химера огромна и сильна, однако с колоссом, попавшимся мне во время тренировки в лесу, она никакого сравнения не выдерживает. Славная добыча – вполне годится, чтобы проверить на ней силу и ловкость.
На короткий миг прикрываю глаза и, втянув в легкие воздух, внимаю всеми чувствами окружающим меня звукам и запахам: слабому дыханию и болезненным стонам Морган, доносящейся из кампуса музыке и смеху студентов. Вижу внутренним зрением стоящее перед нами чудовище, готовое совершить последний бросок.
Подбрасываю в руке кинжал, исполнившись решимости не позволить врагу приблизиться к беспомощно скорчившейся за моей спиной Морган. Бестия делает шаг, и я вовремя распахиваю глаза – она прыгает в мою сторону, широко раскрыв пасть и нацелившись когтями в лицо.
Я делаю встречное движение, и зверь в замешательстве приостанавливается, дав мне возможность быстро проскользнуть под ним. Вонзив в брюхо оба кинжала, я провожу лезвиями вдоль всего туловища.
Чудовище издает громкий визг и подпрыгивает, а я, выскочив между задними лапами, оказываюсь сзади. Хвост с острым концом мечется, пытаясь нанести мне удар, однако я пригибаюсь и втыкаю в него свой клинок, погружая острие как можно глубже, чтобы удержать хвост на месте.
Зверь ревет и бьется, стараясь меня достать, но резкие движения лишь еще больше раскрывают рану в брюхе, и на землю стекает темно-синяя кровь.
Я держусь за всаженный в хвост кинжал, ловко перемещаясь в такт движениям жуткого существа. Если отпущу – оно наверняка заденет либо меня, либо Морган.
Чем больше вытекает крови, тем скорее бестия теряет силы, и противостоять мне в такой позиции точно не может.
Ухватившись за хвост, я втыкаю лезвие еще глубже и хорошенько проворачиваю его в ране. Еще рывок – и кинжал рассекает хвост на две части, одна из которых падает мне под ноги. Раздается новый рев, за ним – мучительный стон.
Ну что ж, пора положить конец страданиям побежденного врага.
Хватаю тварь за оставшийся отросток хвоста, откуда хлещет кровь, и, поднатужившись, оттаскиваю ее назад. Она теряет равновесие и падает на землю, а поток крови превращается в настоящий фонтан. Сжав в руках оба кинжала, я прыгаю на незащищенную спину. Из пасти врага вырывается удивленный рык, и я вонзаю клинки ему в шею. Прикладываю все силы, чтобы всадить их как можно глубже, и крепко держу рукояти, пока страшное существо бьется в судорогах. Наконец рев начинает затихать и превращается в низкое приглушенное ворчание.
Проходит еще пара минут, и бестия перестает бороться. Из ран продолжает вытекать синяя кровь, и под нашими ногами образуется приличная лужа. Наконец чудовище испускает последний вздох.
Вытащив из его плоти кинжалы, я соскакиваю на землю, и туша медленно заваливается набок. Вставив клинки в ножны, я поворачиваюсь к Морган и, собираясь помочь, протягиваю к ней руки, когда до меня доносится чей-то голос, выкликающий ее имя, а за ним – топот нескольких пар ног.
Резко отпрянув, я вглядываюсь в темноту. К нам бежит четыре человека, а вокруг сгущается непонятный черный дым.
Еще раз смотрю на спасенную девушку. Та медленно дышит – слава богу, жива. Больше мне ничего и не надо.
Дым будто бы тянется ко мне, а голоса раздаются все ближе. Я проскакиваю сквозь темную, постепенно набирающую плотность завесу, и ныряю в лес.
Оказавшись под деревьями, бегу во весь дух, прислушиваясь на ходу – нет ли погони, и чаща мелькает мимо, сливаясь в сплошное серое пятно.
Через несколько минут, убедившись, что меня никто не преследует, сбрасываю черную маску и, откинув капюшон, вдыхаю полной грудью. Полная луна стоит прямо над головой, осенний воздух бодрит, и я испытываю легкость во всем теле.
Я ее спасла.
Я изменила ее судьбу.
Значит, смогу изменить и свою.
Держу на руках потерявшую сознание Морган, пока остальные обыскивают местность. Прижимаюсь лбом к ее голове и прислушиваюсь: дышит, хотя и слабо.
Тот, кто сотворил с ней такое, обязательно поплатится.
За боль, пережитую родной сестрой, я готов, если придется, спалить всю академию вместе с ее обитателями.
Изучаю покрывающие ноги Морган ссадины и порезы. Белый шелковый наряд ангела запачкан еще свежей кровью и грязью. Я тяжело выдыхаю, чувствуя, как по рукам пробегает дрожь. Внутренний голос требует немедленной мести – пострадал близкий мне человек.
Сестренка…
Морган всегда считала, что я слишком ее опекаю. Вот тебе и слишком… Теперь вообще глаз не спущу.
Мы и без того много потеряли, и я не могу себе позволить лишиться сестры.
Поднимаю взгляд на человека, полосующего тело зверя окровавленным лезвием. Хорошо, Эннекс настоял, что нам следует посетить бал – иначе мы и не узнали бы о грозящей Морган опасности. Он все твердил – как мол, круто выглядит Лисичка, давайте сходим на вечеринку… Даже отказался из-за этого от очередного боя в клубе, без которого жить не может. Пожертвовать шансом пустить кому-нибудь кровь и сломать пару-другую костей? Хм, наверное, Лиса такая же чокнутая, как и он, или достаточно сильна, чтобы совладать с его буйным нравом. Нормальный человек ведь Эннекса не заинтересует. Мой приятель – настоящий сумасшедший, непредсказуемый псих.
Черт, да у него и сейчас все лицо в крови – бился на ринге прямо перед тем, как сорваться обратно в академию. Полное впечатление, что он жаждет оживить мертвую тварь и вступить с ней в схватку. Так, забавы ради.
Так или иначе, я благодарен Эннексу за это странное увлечение Лисой. Не будь его, мы здесь точно не появились бы.
Я сижу на коленях, прижимая к груди Морган и наблюдая за возвращающимися из леса Эзрой и Маллином. Они пытались преследовать незнакомца, которого мы видели рядом с моей сестренкой. Никто из нас его толком не рассмотрел – поняли лишь, что он явно меньше нас ростом, одет в черное и вооружен двумя кинжалами странной формы.
Раны страшилища говорят о том, что именно этими кинжалами его и прикончили. Только вот как оно вообще здесь возникло? И как Морган угораздило с ним столкнуться? Почему она в таком состоянии, отчего не воспользовалась своими магическими способностями?
Я оглядываюсь на кампус. Вокруг мужского общежития мечутся тени, надвигается ночь. Ничего не подозревающие гости бала смеются, играет музыка…
Неважно, кто так поступил с Морган и по какой причине. Негодяй заплатит. Лично порву его на куски, подвергну таким пыткам, которые не придут в голову даже кровожадному Эннексу.
Нежно подхватываю сестру и поднимаюсь на ноги.
Обещал себе, что жизнь Морган будет лучше моей, что никто и никогда не причинит ей боли.
С ее бледных губ срывается тихий стон, и я сжимаю челюсти, чтобы не зарычать от ярости.
Никто, никогда… Никому не позволю к ней приблизиться.
К нам подходят Маллин и Эзра, каждый тащит на спине неподвижное тело.
Эш и Грей, верные защитники Морган?
Я тяжело смотрю на обоих, а они не сводят расширенных от ужаса глаз с моей сестры.
– Мор… анн… – одновременно подают голос парни; и тот, и другой едва шевелят языками.
Оба дрожат и неуверенно тянутся к ней, но их руки падают, словно налитые свинцом.
Что за чертовщина?
Морган снова стонет, и я качаю головой.
Неважно, что произошло. Эш и Грей должны были защитить мою сестру. Если не смогли, то нет смысла и дальше держать их рядом с ней. Зачем Морган такие слабаки? Позже лично разберусь с обоими.
– Ну, куда делся наш маленький ниндзя? – ухмыляется Эннекс, кольнув ножиком в бок перекинутое через плечо Эзры тело.
– Осторожно, ты мне чуть в щеку не попал, – бурчит тот, отводя в сторону руку Эннекса и аккуратно укладывая Эша на землю.
– Ага, не дай бог оставить шрам на твоем красивом личике, – скалится мой психованный приятель.
– Проклятый ниндзя слишком быстр, – вздыхает Маллин, сбрасывая с плеч Грея, словно ненужный хлам, и оборотень с болезненным стоном падает на землю. Мэл вообще-то терпеть не может, когда к нему кто-то прикасается. – Ни следа, ни запаха, ни обломанных веток… Кем бы он ни был, в ловкости ему не откажешь. Видать, долго тренировался.
Эннекс, Эзра и Маллин мне как братья. Говорят, кровь не вода, ну а эта троица – мои кости. В силе и способностях с ними никто не сравнится. Если уж они утверждают, что ниндзя сумел от них уйти, стало быть, у того совершенно иной уровень мастерства.
Я перевожу взгляд на поверженного зверя. Раз так, неудивительно, что незнакомец справился с ним в одиночку. К счастью, люди, обладающие подобной силой, всегда оставляют след. Найдем. Надо будет обсудить этот вопрос с Эзрой.
Смотрю на Маллина. Тот стоит насупившись, смотрит мрачно. Мне его лицо не нравится – тоже надо с ним потом пообщаться, но сейчас самое главное – Морган.
Баюкаю ее на руках и, проходя мимо дохлой твари, последний раз изучаю огромную тушу.
Пришлось применить силу, выпустив облако черного дыма, который быстро обволакивает труп. Скоро он распадется, останутся лишь крошечные черные пятна да следы на земле, похожие на ожоги.
Никому не нужно знать, что здесь произошло. Академия, разумеется, попыталась бы встрять в эту историю, но ее помощь стала бы для нас помехой.
Сами справимся. Виновник нападения на мою сестру жестоко поплатится. Если Морган и ее защитников подставили под нападение зверя практически в кампусе, значит, те, кто стоит за этой авантюрой, наверняка связаны либо с самой академией, либо с людьми, преподающими или обучающимися в «Уэнсридже».
Оглядываюсь на корпус, где по-прежнему гремит музыка и звенят веселые голоса. Никто не подозревает, что творилось у границы леса.
Никто не думает о последствиях, которые обрушатся на академию за причиненный моей семье вред.
Я прохожу через ворота и открываю дверцу машины. Бережно укладываю внутрь Морган и оборачиваюсь к парням.
– Готовьте свою форму. – Эннекс, Маллин и Эзра внимают каждому моему слову. – С завтрашнего дня мы посещаем все без исключения занятия.
Маллин коротко кивает, хотя взгляд и бьющаяся на щеке жилка говорят: он согласен на что угодно, только не сидеть за партой.
– Ну, я и без того время от времени появляюсь на уроках, – пожимает плечами Эзра. – Для меня мало что меняется, зато появится возможность собрать всю нужную нам информацию.
– Вот и отлично. А я буду чаще видеть Лису, – бубнит себе под нос Эннекс, а сам расплывается в улыбке.
Ага, это он о несчастной, которая недавно привлекла его внимание.
Я сажусь в машину и отчаливаю.
Сперва нам следует напасть на след незнакомца в черном. Если он как-то замешан, если сам и втянул Морган в эту историю, я заставлю его пережить те же муки, что достались сестре, только в сто раз больше.